Гао Цзюньтянь с овдовевшим лицом повернулся к Сунь Ли и произнес: Этому ребенку определенно нужен преподаватель музыки, иначе его товарищи по команде долго не протянут.
Сунь Ли переспросил: М? Что ты сказал?
Звуковая атака оказалась слишком мощной, и инструктор Сунь уже нацепил звукоизоляционные беруши.
Гао Цзюньтянь выругался: Черт, старый хрыч, совсем потерял совесть!
Он попытался выдернуть беруши из ушей Сунь Ли, и те сцепились в кулачной драке. К счастью, подчиненным солдатам было некогда на них глазеть, иначе от авторитета инструкторов не осталось бы и следа.
Бойцов дальнего боя оказалось откровенно мало — всего пять человек на шестьдесят душ, поэтому все остальные превратились в метателей. В ход шло всё, что попадалось под руку: ножи, копья, мечи и алебарды. Зрелище царило хаотичное и донельзя комичное.
Чэн Шу уставился на собственный термос в руке, а Жуань Циняо вспомнил про свой заветный сундучок, и оба разом погрузились в тягостное молчание.
Какой-то безымянный брателло, заметив, что эти двое застыли столбами, не выдержал и рявкнул: Чего стоите, мочите ее!
Чэн Шу протянул вперед всё еще пышущий жаром термос и слегка качнул им перед носом товарища.
Тот озадаченно поморгал: Я не хочу пить!
Чэн Шу ответил с каменным лицом: Мой духовный артефакт.
Брателло тоже замер, но мгновение спустя упрямо предложил: Нахлобучь крышку и используй как кирпич.
С этими словами он покосился на Жуань Циняо: Я тебя помню, Не Вань говорил, что твой сундук тоже сойдет за строительный блок.
Жуань Циняо попятился: Ни за что!
Стрелы-паутины, выпущенные паучьим червем, прервали их беседу, и Жуань Циняо воспользовался моментом, чтобы утащить Чэн Шу подальше от этого помешанного типа.
Отбежав на изрядное расстояние, Жуань Циняо наконец перевел дыхание и тихонько пробурчал: Никакого пиетета перед прекрасным, совсем не умеет ценить хрупкую красоту, еще и хочет заставить мое сокровище заниматься такой грязной работой.
Чэн Шу почему-то показалось, что в этих словах таится какой-то странный подтекст.
Жуань Циняо посмотрел на паучьего червя в небе, а затем на остальных курсантов, которые одновременно пытались увернуться от атак и огрызаться в ответ. Ситуация выглядела скверно, и в его сердце зародилась тревога.
Скоро конец занятия, — внезапно произнес Чэн Шу.
Жуань Циняо глянул на время в наручном компьютере, и его словно осенило: Точно, нужно просто дождаться окончания урока! А ведь у него только что промелькнул импульс взлететь ввысь и сбить эту тварь на землю — нет-нет, так нельзя.
Ему никак нельзя заражаться скверными эмоциями от этих альф. Подумав об этом, Жуань Циняо еще ближе прижался к Чэн Шу.
Гао Цзюньтянь, наблюдавший за ходом битвы, тоже сверялся с часами. Разочарованно вздохнув, он пробормотал: А я-то думал, они смогут выбить из паучьего червя третью форму.
Сунь Ли заметил: И так неплохо. Изначально задумывалось лишь дать им прочувствовать разницу в силе — в конце концов, это банда сопляков, которые только прошли распределение и даже духовный артефакт толком удержать не могут.
Хотя Гао Цзюньтянь изначально и не питал особых иллюзий, но появление второй формы подбросило ему ложку меда, а человеку свойственно всегда хотеть большего.
Может, захватим еще и время обеда и посмотрим подольше? — Гао Цзюньтянь кивнул на Юй Сяоси. — Смотри, как он старательно дудит.
Если слушать долго, наступает оцепенение, вот только в ушах немилосердно звенит.
У Сунь Ли тоже мелькнула подобная мысль, но стоило ему взглянуть на Юй Сяоси, как всякое желание пропало: Тогда сам здесь дежурь.
Исключено!
Они переглянулись и в конце концов пришли к согласию.
Гао Цзюньтянь достал костяной свисток и затрубил в него. Волны невидимого звука полились из свистка, достигая мозга паучьего червя. Это была имитация зова расы насекомых, способная заставить паучьего червя успокоиться.
Получив приказ, чудище гневно взревело.
Гао Цзюньтянь оскорбился: Ой, смотри-ка ты, еще и ослушаться вздумал! — и принялся дуть в свисток с новой силой.
Немного побившись в конвульсиях, паучий червь все же подчинился приказу и пошел на посадку.
Увидев это, Жуань Циняо наконец успокоился. Стоило расслабиться, как он тут же ощутил, что тело ноет в самых разных местах: ему срочно нужно в душ и переодеться!
Однако многие курсанты не заметили маневров Гао Цзюньтяня и решили, что тварь наконец-то удалось сбить совместными усилиями. Охваченные азартом, они с криками бросились вперед, принявшись рубить и кромсать монстра.
Подобное поведение привело паучьего червя в ярость. И без того не желавшее подчиняться создание сорвалось окончательно, и во все стороны веером брызнул целый ливень паутинных нитей.
Многие попали под удар: паутина мгновенно прожгла форму, разъедая человеческую плоть и причиняя адскую боль.
В числе пострадавших оказался и не ожидавший подвоха Жуань Циняо. Заметив на тыльной стороне ладони прилипший комок паутины размером с ногтевую пластину, он на секунду замер, а затем испустил оглушительный визг: А-а-а!
Слезы брызнули из глаз потоком прорванной плотины.
На беду, его истошные вопли привлекли внимание паучьего червя. В крошечном, размером с кунжутное зернышко мозгу монстра этот звук означал абсолютную слабость, и тварь, замахав длинными лапами, ринулась обижать Жуань Циняо.
Разозленный и перепуганный Жуань Циняо с покрасневшими глазами отвесил паучьему червю звонкую оплеуху.
В тот же миг подоспели Гао Цзюньтянь и Сунь Ли, обнаружившие, что червь вышел из-под контроля, и в мгновение ока усмирившие его.
Жуань Циняо посмотрел на распростертую на земле безобразную тушу, притворившуюся мертвой, и мстительно пнул ее еще раз.
Паучий червь даже не шелохнулся.
Услышав крики, Вэнь Юйчэнь и остальные примчались на всех парах и застали картину: Чэн Шу с предельной осторожностью отдирал от кожи прилипшую ткань — паутина разъела одежду и намертво спаяла ее с раной.
Жуань Циняо отвернулся, не смея взглянуть, а слезы так и капали кап-кап, вызывая жгучую жалость.
Я помогу! — Вэнь Юйчэнь прибавил шагу, и в его ладонях вспыхнул сгусток белого света, устремляясь к ране Жуань Циняо.
А-а-а! — от боли Жуань Циняо снова заорал и дернул рукой назад, совершенно забыв, что Чэн Шу все еще зажимал пальцами ткань, из-за чего та содралась с мясом.
На нежной белой коже тыльной стороны ладони немедленно обнажился рваный кусок плоти, от которого исходила слабая черная дымка.
Вэнь Юйчэнь растерянно замер: Ч-что случилось?
Чэн Шу нахмурился: Паутина ядовита. Видимо, твоего уровня, Юйчэнь, еще недостаточно, чтобы растворить и исцелить это напрямую.
В ту же секунду Вэнь Юйчэнь выглядел так, будто из него вытянули всю душу, а в голове настойчиво крутился один и тот же вопрос: почему он такой бесполезный?
Чэн Шу, не имея времени утешать Вэнь Юйчэня, бросился к Гао Цзюньтяню с просьбой позвать кого-нибудь с более высоким уровнем лечения.
Гао Цзюньтянь с ухмылкой отказал: Если не можете выдержать даже такую царапину, какого хрена приперлись в Военную Башню? Надеяться на целителя — пустая трата времени, пусть лучше ваши штатные лекари потихоньку возятся, это же не смертельно.
Вэнь Юйчэнь в принципе мог исцелить рану сам, просто процесс обещал быть невыносимо мучительным из-за низкой ступени, не позволяющей мгновенно подавить токсин паутины.
Чэн Шу бросил на Гао Цзюньтяня тяжелый взгляд и молча повернулся назад.
Остальные кадеты, которые тоже намеревались попросить помощи у высокоуровневых целителей, разочарованно побрели обратно.
Вернувшись к Жуань Циняо, Чэн Шу с удивлением обнаружил, что рана на руке парня уже затянулась, да и у остальных троих ребят не осталось никаких проблем.
Чэн Шу окинул Вэнь Юйчэня оценивающим взглядом с ног до головы.
Лицо Вэнь Юйчэня мгновенно залилось краской, и он рявкнул: Не я!
Жуань Циняо потянул Чэн Шу за рукав и шепотом признался: Это лекарство, которое я с собой захватил. Я только что попытался пошуршать в своем сундучке и нашел его там.
Чэн Шу внешне сохранил невозмутимость и кивнул, но в душе его бушевали жуткие сомнения. Учитывая специфику целебных духовных артефактов, современная медицина специализировалась главным образом на внутренних недугах и травмах, начисто лишившись действительно эффективных мазей от наружных повреждений.
Более того, они выглядели так, словно вообще не получали увечий — казалось, всю утраченную жизненную силу и энергию восстановили разом. Разве бывает на свете такое чудо-лекарство?
Чэн Шу решил непременно расспросить Жуань Шэна, не появились ли на рынке духовные артефакты, способные производить целебные мази. Нынешними лечебными артефактами пользоваться было крайне неудобно: сначала требовалось провести атаку, преобразовав урон в исцеляющую энергию.
Все вымотались до предела, а у раненых еще и жутко болело тело, так что единственным желанием было поскорее завалиться спать. Однако безжалостные инструкторы объявили, что об этом не может быть и речи, пока все не съедят положенный по уставу обед.
В столовой зона питания новобранцев выглядела жутковато: каждый сидел с пустым взглядом ходячего мертвеца, механически и бездумно запихивая еду в рот.
И лишь за столиком Общежития 201 царила благодать.
Хотя приходилось давиться противными твердыми питательными брикетами, вприкуску с ароматным жареным поросенком и горьким перцем в масле это казалось верхом блаженства.
Особенно когда вокруг сверкали завистливые, ревнивые и злые взгляды остальных кадетов, аппетит разыгрывался еще сильнее.
Когда Жуань Циняо искал мазь, он случайно нащупал вакуумный пакет с жареным поросенком. Эта находка так сильно его испугала, что, не желая хранить подобное добро в сундучке, он решил вытащить его и побаловать ребят добавкой.
Наконец кто-то не выдержал и подошел с униженной просьбой одолжить немного перца в масле. Просить мясо человек не осмелился — ему бы хоть ложечку соуса к своей еде.
Среди шестерки парней Жуань Циняо заметил того самого бету, который вчера поделился с ним наклейками. Бета проявил к нему доброжелательность, и Жуань Циняо тут же презентал им целую банку перца.
Стоило бете вернуться за свой стол, как их тут же обступили кадеты из других общежитий. Связываться с четверкой отморозков из 201-го никто не решался, но этот столик выглядел куда более безобидным.
Сюй Лингуан со скептическим цыканьем прокомментировал: Глупые смертные вечно ненасытны.
Стоило пойти на уступку однажды, как за ней последуют новые просьбы: сегодня им нужен перец, завтра — что-нибудь еще, и так до тех пор, пока их до нитки не обдерут.
Жуань Циняо мягко улыбнулся и игриво моргнул: С Лингуаном, Юйчэнем, Сюнсюном и Сяоси рядом мне ничего не страшно.
Сюй Лингуан остался крайне доволен тем, что Жуань Циняо поставил его в один ряд со всеми.
А вот Вэнь Юйчэнь остался в глубоком неудовольствии: От него вообще никакого толку!
Сюй Лингуан взвился: Ты что сказал?!
И они снова принялись пререкаться.
Чэн Шу повернулся к Жуань Циняо: А я?
Спросив это, Чэн Шу тут же пожалел о содеянном. Сколько ему лет, чтобы вести себя как капризный ребенок? Уж не повредился ли он рассудком?
Услышав это, Жуань Циняо выпятил грудь и с улыбкой произнес: Я защищу Чэн-Чэна!
Сам Чэн Шу замер, а Сюй Лингуан, ругавшийся с Вэнь Юйчэнем, подавился воздухом.
Лишь спустя долгое время Чэн Шу тихо отозвался: Тогда заранее спасибо, Циняо.
Сюй Лингуан зябко передернул плечами от прокатившейся по спине волны мурашек.
Пока они наслаждались трапезой, на Первом полигоне Гао Цзюньтянь ожесточенно драл волосы на голове.
Присев на корточки напротив туши паучьего червя, он с абсолютным непониманием смотрел на труп и бормотал: Как же так вышло, почему он окочурился?
Он попытался переложить вину на Сунь Ли: Это точно ты не рассчитал силу! Я же легонько ударил, с чего бы ему сдыхать?
Сунь Ли презрительно фыркнул: Неважно, как мы его угробили, куда важнее, что теперь сказать старому Чэню.
Паучий червь принадлежал Чэнь Чи, который использовал его для изучения расы насекомых, а Гао Цзюньтянь стащил его тайком по собственной дурацкой прихоти.
При мысли об этом безумце по имени старый Чэнь брови Гао Цзюньтяня сошлись на переносице в один сплошной узел, и он забормотал: Как он мог подохнуть, ну как он посмел подохнуть?
Как бы они ни противились реальности, смерть паучьего червя оставалась фактом, и Гао Цзюньтяню с Сунь Ли не оставалось ничего иного, кроме как притащить труп обратно к Чэнь Чи.
В подземной лаборатории Чэнь Чи холодным взглядом окинул двоих мужчин, возившихся с тушей на операционном столе: Можете испариться.
Оба почувствовали себя так, будто им даровали амнистию, и, смазав пятки салом, попытались удрать.
Однако в спину им донесся зловещий шепот Чэнь Чи: Если завтра я не досчитаюсь десяти паучьих червей, пеняйте на себя.
Оба застыли на месте, поспешно отчеканив: Есть-есть-есть!
И рванули прочь на сверхзвуковой скорости.
Чэнь Чи, конечно, дорожил своими паучьими червями, но воскресить мертвеца было невозможно, так что оставалось выжать из него максимум пользы — именно поэтому труп и оказался на анатомическом столе.
Приступив к первичному осмотру, Чэнь Чи нахмурился, изучая медицинский отчет: Смертельную травму нанес этот удар кулаком?
Он вгляделся в поврежденный участок на теле червя. Снаружи не было видно ни единой царапины, и трудно было поверить, что начиная с этой точки внутренности монстра превратились в сплошное крошечное месиво.
http://bllate.org/book/24070/2767586
Готово:
