Четвертая глава
В Общежитии 201 поднялся такой шумок, что жильцы из соседних комнат один за другим повыскакивали в коридор посмотреть на представление. Они во все глаза наблюдали, как 201-я комната опустела, а затем увидели, как тот самый запоздавший и красивее всех выглядевший Альфа достал из маленького ящика целую гору вещей: какие-то обои, ковры и тому подобное.
Вы что тут устроить-то удумали? — недоумевая, притянул к себе Вэнь Юйчэня и спросил один из парней из 202-й.
Не твое собачье дело. — Взмах руки, одна фраза и презрительный взгляд Вэнь Юйчэня едва не довели этого Альфу до драки, но его вовремя оттащили соседи по комнате.
Альфа бросил угрозу:
Только погоди у меня, я тебе эту пасть поганую рано или поздно порву.
Вэнь Юйчэнь:
Ха.
У Чэн Шу на лбу запульсировала жилка.
Юйчэнь, заходи быстрее.
Он втащил Вэнь Юйчэня внутрь, затем притащил ко входу снятую дверь, которую принес Жуань Циняо, и загородил ею проход от посторонних глаз. Повернувшись, он увидел, что Жуань Циняо уже взгромоздился на стремянку и принялся заклеивать обоями самый потолок.
Юноша задрал изящную белую шейку, линия его подбородка и кадыка складывалась в манящий изгиб. С поджатыми губами он выглядел невероятно сосредоточенным, а его пальцы с отчетливыми суставами гладили полотно обоев. Движения казались уверенными и привычными, и наклеивал он всё безупречно ровно.
Пока Чэн Шу стоял в задумчивости, Жуань Циняо уже закончил со всеми потолочными наклейками. Несколько листов сложились в единую картину голубого неба с белыми облаками: комната осталась прежней, но от нее вдруг повеяло простором.
Сюн Янь, который добровольно вызвался придерживать для Жуань Циняо стремянку, размял затекшую от постоянного запрокидывания шею и поднял перед ним большой палец:
Ты просто молодец.
Спасибо. — Жуань Циняо смущенно покраснел до мочек ушей. — Это очень просто. Давай попробуем поклеить обои на стену, я тебя научу.
Сюн Янь загорелся энтузиазмом:
Давай.
Про себя Чэн Шу подумал, что этот молодой господин вовсе не изнежен и не привык сидеть сложа руки, напротив, он выглядит на редкость хозяйственным.
Все учитесь, эта комната — наша общая, участвовать должны все, — обратился Чэн Шу к остальным троим.
Юй Сяоси откликнулся первым, Вэнь Юйчэнь тоже взял кусок обоев.
Сдвинулся с места только Сюй Лингуан: он скрестил руки на груди и презрительно фыркнул:
Руки этого молодого господина созданы для духовных артефактов.
Если они хотели заставить его работать, то по меньшей мере должны были проявить уважение и нанести три визита в соломенную хижину, ну или хотя бы попросить раза четыре.
Кто бы мог подумать, что Чэн Шу попросту его проигнорирует? Те пятеро сгрудились вместе и принялись клеить обои, совершенно не обращая на Сюй Лингуана внимания.
Сюй Лингуан мысленно взбесился: (╬◣д◢)
У Сюй Лингуана уже онемели ноги, он то и дело переминался с одной стопы на другую. Внутри него бушевала тяжелая борьба: взгляд, устремленный на эту пятерку, так и излучал жадное желание помочь. Нагляднейшее воплощение фразы: язык говорит одно, а тело — совсем другое.
Жуань Циняо, объяснив всем, на что стоит обратить внимание при поклейке и как правильно состыковать рисунок, повернулся и увидел Сюй Лингуана, который недовольно ворчал и всячески пытался привлечь к себе всеобщее внимание.
Он немного смахивал на трехлетнего племянника Жуань Циняо. Тот тихонько улыбнулся и по привычке применил метод успокоения:
Ты выглядишь таким искусным и умелым, не мог бы ты помочь оклеить эту стену?
Сюй Лингуан, уже давно выбросивший из головы мысли о трех визитах в хижину, закивал с готовностью птицы, клюющей зерно, но, опомнившись, попытался сохранить достоинство и сделать хорошую мишу при плохой игре:
Из уважения к твоим искренним стараниям этот молодой господин великодушно так и быть окажет тебе услугу.
Жуань Циняо, с трудом сдерживая смех, поблагодарил его и уже собрался протянуть Сюй Лингуану кусок обоев, как вдруг Вэнь Юйчэнь бросил свою работу, целенаправленно подошел к нему, холодно хмыкнул, закатил глаза и удалился, не оставив и следа сожаления.
Сюн Янь простодушно и прямолинейно подчеркнул:
Мы помогаем не Циняо, это наше общее жилье.
Юй Сяоси сочувственно кивнул.
Сюй Лингуана от злости бросило то в жар, то в холод.
Но он быстро взял себя в руки и высокомерно заявил:
Хм, смертным завидовать бесполезно, кое-кто просто рожден любимчиком небес, например, этот молодой господин.
Кулаки Вэнь Юйчэня сжались.
Чэн Шу:…
Характер этого юного господина и правда совершенно не располагает к себе.
Что удивило его, так это то, как Жуань Циняо умудрялся лавировать и всех умиротворять: стоило ему сказать пару мягких слов то одному, то другому, как атмосфера в коллективе снова теплела. Все даже принялись за работу с таким рвением, что вокруг аж искры летели. Странно, разве еще минуту назад они не испытывали страх и отторжение?
Чэн Шу не мог этого понять, тряхнул головой и тоже с головой ушел в хлопоты.
Жуань Циняо втайне перевел дух. Оказывается, те сладкие речи, которыми ублажают омег, на альф действуют точно так же! Возникло ощущение, что в этой жизни еще есть проблеск надежды — до тех пор, пока они не дрались, все альфы казались вполне хорошими.
Умение общаться — обязательный предмет для каждого омеги. Поскольку у Жуань Циняо были и хорошее происхождение, и смазливая внешность, и покладистый нрав, друзей у него водилось множество. Когда людей собирается много, неизбежно всплывают самые разные характеры, и столкновений не избежать. Именно поэтому Жуань Циняо обзавелся языком слаще меда: его слова проникали людям прямо в душу, а баланс в урегулировании отношений он соблюдал с филигранной точностью.
Практические навыки у всех шестерых оказались отменными, и в мгновение ока комната преобразилась до неузнаваемости. На потолке раскинулось голубое небо с облаками, слева зеленела лужайка, справа темнел густой лес, у окна пестрел цветами ковер из бутонов, у двери громождались заснеженные горные вершины, а на полу, поверх слоя деревянного настила, лежал пушистый белый ковер.
Комната была примерно шесть метров в ширину и девять в длину — места с лихвой хватало на шесть односпальных кроватей шириной в метр двадцать. Ребята расставили их по своему вкусу: изголовьями к стенам с обоями, изображающими луг, а между койками установили тумбочки. Если идти от окна, порядок получался такой: Жуань Циняо, Чэн Шу, Вэнь Юйчэнь, Юй Сяоси, Сюй Лингуан и Сюн Янь.
У противоположной стены выстроились письменные столы со стульями — ровно по комплекту на брата. Жуань Циняо даже заботливо украсил столы симпатичными безделушками, и все остались очень довольны.
Жуань Циняо пробормотал:
Только горшечных цветов и растений не хватает.
И так уже здорово, ты просто невероятный, — почесал в затылке Сюн Янь. — Тут даже лучше, чем у меня дома, глазам так приятно, а матрас какой мягкий.
Юй Сяоси снова поддакнул:
Очень хорошо.
Сюй Лингуан холодно вклинился в разговор:
Настоящий Альфа должен спать на жесткой доске, чтобы закалять кости и мускулы!
Вэнь Юйчэнь тут же подошел и вытянул матрас прямо из-под его задницы:
Тогда спи на голых досках!
Сюн Янь и Юй Сяоси, тоже задетые его холодным душем, проявили немалое недовольство: они бросились на помощь Вэнь Юйчэню и принялись вместе тянуть матрас.
Сюй Лингуан, распластавшись на кровати и вцепившись в нее пальцами, взревел:
Смертные, вы переходите все границы!
Чэн Шу хлопнул себя рукой по лбу и посмотрел на Жуань Циняо, призывая того вмешаться и снова всех примирить.
Уголки рта Жуань Циняо дернулись. Он понял, что ошибся: альфы и омеги — это совершенно разные существа!
Омеги даже ссорятся мягкими, тихими голосами!
У-у-у, хочу домой.
Этот инцидент завершился тем, что у Сюй Лингуана расцвел под глазом синяк, у Вэнь Юйчэня опухла челюсть с одной стороны, а у Жуань Циняо ушла порядочная гора леденцов.
Сюй Лингуан вдобавок зачитал свою кульминационную самопрезентацию, продемонстрировав бесценный духовный артефакт — меч, инкрустированный множеством драгоценных камней, а заодно вывалил длинный, как сама жизнь, титул из ветви императорского рода.
Немного передохнув, Жуань Циняо пригласил Чэн Шу вместе сходить в баню. Он слышал, что здешние душевые устроены по принципу небольших кабинок, а болтовня во время мытья здорово помогает сближению.
На тех четырех альф надежды не было, но Жуань Циняо всё же надеялся завести хоть одного близкого друга на предстоящие пять лет. Присмотревшись к окружающим, он решил, что Чэн Шу подходит идеально: покладистый, надежный и ответственный — именно он значился в планах Жуань Циняо кандидатом номер один.
Однако, проявив избыток той самой ответственности, Чэн Шу отклонил приглашение Жуань Циняо.
Тот скорчил обиженную физиономию, а Чэн Шу пояснил:
Я пойду разберу ту гору вещей, нехорошо же оставлять их валяться в проходе.
Говоря это, он указал на выброшенные пожитки, которые усеяли пространство вокруг. К счастью, окно 201-й комнаты выходило на неоживленный участок, мимо которого никто специально не ходил.
Жуань Циняо недовольно фыркнул, искоса глядя на эту кучу хлама, и с неохотой произнес:
Ладно, тогда в другой раз обязательно сходим.
Чэн Шу дважды кивнул:
Иди давай скорее.
Как только за Жуань Циняо закрылась дверь, пальцы Чэн Шу, до этого вцепившиеся в швы брюк, наконец разжались. Он смахнул со лба выступивший пот: кажется, теперь он полностью понимал, почему Жуань Шэн говорил, что капризы маленького Циняо просто невозможно вынести.
Вот бы он и правда оказался омегой.
Подземный этаж, баня.
Когда реальность в очередной раз разбила все ожидания, Жуань Циняо с удивлением обнаружил, что его способность к адаптации вполне на высоте: по крайней мере, увидев эту общую баню без единой занавески, он не испытал ни горя, ни радости.
Мда, когда человеку уже почти всё равно, у него естественным образом пропадают и печаль, и радость.
Сейчас здесь никого не было, но неужели и впредь придется каждый раз выжидать момент, чтобы помыться в тайне от остальных? Жуань Циняо с трудом представлял, как он станет обнажаться перед таким количеством альф.
Жуань Циняо глубоко вздохнул: ладно, сначала надо помыться, его аж выворачивает от дискомфорта, а обо всем остальном он подумает потом.
Кое-как ополоснувшись горячей водой отвратительного качества, Жуань Циняо переоделся в чистое, и по всему его телу разлилось приятное расслабление и благодать.
Оставалось разобраться с грязной одеждой. Он припомнил, что мама положила в волшебный сундучок пару роботов-помощников для уборки, и теперь принялся рыться в поисках как самих роботов, так и прачечной.
Стоило ему завидеть табличку с надписью Прачечная, как в нос ударил резкий едкий запах мочи. Шагнув внутрь, он обомлел: перед ним предстал общественный туалет с десятью открытыми кабинками, где белые унитазы-чаши были сплошь покрыты желтым налетом.
Жуань Циняо замер на полсекунды, после чего бросился бежать к выходу, едва сдерживая позывы к рвоте, перепуганный так, будто в мире случилось землетрясение.
Из-за угла на полной скорости кто-то вылетел, а Жуань Циняо и не заметил.
С глухим стуком они столкнулись. Сам он лишь слегка покачнулся и удержал равновесие, в то время как шедший напротив крупный Альфа отлетел назад на два-три метра.
От боли у Жуань Циняо из глаз брызнули слезы. Придя в себя, он вспомнил, что рядом нет ни папы с братом, ни верных друзей, так что оставалось только шмыгнуть носом и проявить стойкость, не разрешая себе плакать.
Уняв эмоции, Жуань Циняо направился к сбитому с ног парню, чтобы помочь подняться:
Ты в порядке?
Про себя он подумал: неужели эта громадина вся целиком из ваты сделана, раз его смог сбить такой хрупкий омега?
Убирайся! — взмахнув рукой, Цинь Тао отбросил протянутую руку Жуань Циняо.
Оглядев собственную покрасневшую ладонь, Жуань Циняо едва не разревелся, но всё же сдержал слезы. Хотя он плакал легко и по любому поводу, он старался выжимать из каждой слезинки максимум пользы.
Стоило Цинь Тао подняться на ноги, как к нему прибежали трое его новоиспеченных прихвостней. Они подбежали и замерли у него за спиной, хором затянув неуклюжие хвалебные речи:
Брат Цинь, ну у тебя и скорость!
Брат Цинь, сколько же силы в твоих ногах!
Хватит, не мелите чепухи. — Вспомнив унижение от недавнего падения и слушая это нелепое подлизывание, Цинь Тао рассвирепел.
Он рявкнул на Жуань Циняо:
Если жить хочешь, выкладывай свой ящик!
Трое подручных дружно подхватили:
Выкладывай!
Жуань Циняо заморгал длинными ресницами, недоверчиво и испуганно переспросив:
Вы что, грабить собрались?
Империя жестко пресекала любые преступления, и в нынешние времена мало кто решался переступить черту закона.
Где ты видел грабеж! — судя по всему, мелкие шестерки Цинь Тао тоже были в курсе законов, поэтому они тут же заголосили. — Мы просто требуем компенсацию! Из-за тебя нам пришлось двое суток мерзнуть на ветру под открытым небом. Разве не справедливо потребовать с тебя кое-какие вещи?
Никто и предположить не мог, что инструкторы окажутся столь суровыми: пока не соберутся все до единого, продвижения дальше не будет. Людям пришлось торчать там без еды и сна, а тех, кто пытался бунтовать, безжалостно подавляли силой.
Кадык Жуань Циняо слегка дрогнул, и на секунду ему стало самую капельку совестно. Но, подумав чуть дольше, он рассудил так: во-первых, до окончания срока прибытия в Военную Башню оставалось еще несколько часов, так что он вовсе не опоздал; во-вторых, скоростью полета летательного аппарата он управлять не мог. Вывод напрашивался сам собой — его вины в этом не было.
Несправедливо! — Жуань Циняо расправил плечи и выпалил эти три слова с такой твердостью и силой, что никто бы и не догадался по дрожи в его голосе, как сильно он на самом деле боится. Но сдаваться нельзя было ни в коем случае, иначе тебя тут же заклявют и загрызут. — Вы мало того что грабить пытаетесь, так еще и силу показываете только перед слабыми! Не я же заставлял вас спать на голой земле, смелые такие — пойдите с инструктором поспорьте.
Ого, а ты у нас дерзкий, — один из прихвостней Цинь Тао принялся закатывать рукава. — Брат Цинь, позволь нам втроем проучить его.
Жуань Циняо выглядел настолько хрупким, словно его сделали из бумаги, и лучшего соперника, чтобы покрасоваться перед главарем, было просто не сыскать.
Цинь Тао кивнул:
Задайте ему по первое число.
Трое здоровенных альф взяли Жуань Циняо в кольцо, создавая вполне себе давящее ощущение. Прижавшись спиной к стене, Жуань Циняо сглотнул слюну, лихорадочно перебирая в памяти приемы рукопашного боя, которым его когда-то учили.
Дома у него было шестеро старших братьев-альф, которые трепетно заботились о безопасности младшего брата-омеги. И пусть Жуань Циняо не слишком-то рвался заниматься, его все равно заставили заучить немало защитных приемов. Сейчас он мысленно возблагодарил судьбу за это.
Как говорится, бьешь первым — получаешь преимущество, мешкаешь — сам попадаешь в беду. Пока трое противников еще только разминались, Жуань Циняо резко взмахнул ногой снизу вверх и в два счета уложил их на землю.
Под крики и стоны поверженной троицы Жуань Циняо вырвался из окружения и со всех ногприпустил к комнате.
Цинь Тао никак не ожидал, что Жуань Циняо ускользнет, и взревел:
Чего стоите, догоняйте!
С этими словами он сам бросился в погоню, в то время как трое подручных никак не могли подняться. Пролежав на полу какое-то время, они с трудом, поддерживая друг друга, встали, продолжая пребывать в полном оцепенении.
Как их умудрились так легко уложить на лопатки? И кто из них вообще выглядит хрупким и бумажным?
Свернув за несколько поворотов и поднимаясь по лестнице, Жуань Циняо с огромной радостью заметил Чэн Шу и Вэнь Юйчэня.
Увидев мчащегося к ним Жуань Циняо, Чэн Шу встревожился:
Что случилось?
Жуань Циняо тут же залился слезами. Даже плача, он умудрялся сохранять всю свою красоту, а говорил четко и без запинки — это можно назвать образцово-показательной жалобой:
Они меня били и хотели отобрать мой маленький сундучок.
Цинь Тао, завидевший впереди Чэн Шу и Вэнь Юйчэня, резко затормозил, почуяв неладное.
http://bllate.org/book/24070/2767579
Готово:
