Гу Ваньфэн рассвирепел, едва услышав, что черного дракона убили, и бросился на Хуа Ли, требуя отдать тело дракона. Хуа Ли, разумеется, отказался, и они тут же сошлись в схватке.
Остальные хотели было вмешаться и разнять их, но Гу Ваньфэн ничего не желал слушать. Он твердил одно и то же: Лю Сираням необходима драконья кровь. Вскоре он убедил остальных, и те тоже присоединились к нападению на Хуа Ли, требуя силой забрать тело черного дракона.
В тайной обители Хуа Ли добился огромных успехов и в бою с Гу Ваньфэном ни в чем ему не уступал, однако двум рукам трудно справиться с четырьмя, и в конце концов его оттеснили назад.
Наблюдая за этим, Хэ Юньцзин помимо воли сжал кулаки. Он боялся, что Хуа Ли пострадает, но нужные ему свидетели еще не подоспели.
Терзаясь внутренними сомнениями, Хэ Юньцзин всё же не выдержал и вступил в бой. К счастью, свидетели появились вовремя: множество адептов различных сектам своими глазами видели, как Гу Ваньфэн и его люди толпой набросились на одного Хуа Ли.
Когда Хуа Ли загнали в угол и он уже должен был получить ранение, Хэ Юньцзин немедленно вмешался. Черный меч рассек воздух, брызнула кровь, и чья-то рука, отрубленная наотмашь, рухнула на землю, за чем последовал крик ужаса.
Хэ Юньцзин опустился на землю, крепко сжимая рукоять меча, и заслонил собой Хуа Ли:
— А у Ваньцзиньской бессмертной секты поистине прекрасные манеры — целая толпа адептов нападает на одинокого бродячего заклинателя.
Хуа Ли тут же принялся жаловаться:
— Братец Цзин, они хотели отнять тело черного дракона, а когда я отказался, попытались меня убить!
Сначала адепты других сект никак не могли взять в толк, с чего бы Ваньцзиньской секте нападать на какого-то бродягу, но теперь, услышав про черного дракона, всё поняли.
Хотя борьба за сокровища в тайных обителях была обычным делом, это происходило втайне от посторонних глаз, да и соперничали в основном мелкие кланы. Крупные секты никогда бы не опустились до подобного. Обладая гордостью, они добивались сокровищ собственными силами, а отнимать что-то у других было ниже их достоинства.
Тут же адепты других сект принялись открыто обвинять Ваньцзиньскую секту в бесстыдстве: они ведь только что ранили Хуа Ли на Большом состязании сект, а теперь еще и пытаются отнять сокровища в тайной обители, и вовсе хотят сжить человека со свету.
Если бы не своевременное появление Хэ Юньцзина, Хуа Ли, вне всяких сомнений, пришлось бы туго. Но что еще важнее, они опасались, что в будущем, стоит им самим заполучить какое-нибудь сокровище, Ваньцзиньская секта точно так же обезумеет и явится отнимать его. Разумеется, следовало нанести упреждающий удар и пресечь подобные грязные фокусы Ваньцзиньской секты, а лучше всего — раструбить об этом на весь мир, чтобы остальные заклинатели были начеку и остерегались проделок Ваньцзиньской секты.
Столкнувшись с такими обвинениями, Гу Ваньфэн гневно прикрикнул на них, заявив, что у Лю Сираня уничтожен духовный корень и для его восстановления требуется драконья кровь, поэтому они и явились сюда целенаправленно на поиски черного дракона.
Услышав это, Хэ Юньцзин насмешливо фыркнул:
— Опять всё ради Лю Сираня? На этот раз вы собирались убить нас обоих, чтобы забрать тело черного дракона?
— Именно! У Лю Сираня всего лишь разрушен духовный корень, но он же не умер! А вы ради него готовы убивать людей. Выходит, жизнь Лю Сираня — это жизнь, а жизни остальных — пустой звук?
Адепты секты Цинъян принялись подливать масла в огонь:
— На этот раз черного дракона убил старейшина Хэ. А если бы на его месте оказался адепт какой-нибудь другой секты, вы что же, вырезали бы целый клан, лишь бы завладеть трупом дракона?!
Адепты Ваньцзиньской секты покраснели до самых ушей. Они наперебой принялись оправдываться, что вовсе не имели этого в виду, но их никто не слушал.
Стороны продолжали препираться, и у Хэ Юньцзина иссякло терпение.
— Получить его не так уж сложно, — произнес он. — Стоит вам убить меня, и черный дракон ваш! Только учтите, это вам не Большое состязание сект: если тут кто-то пострадает или погибнет, не вздумайте потом жаловаться, что я воспользовался своим превосходством над младшими.
Произнося эти слова, Хэ Юньцзин высвободил силу молний. Черное лезвие меча мгновенно окутали разряды, а следом нахлынуло духовное давление поздней стадии Хуашэнь, давящее с такой мощью, что несколько адептов Ваньцзиньской секты не смогли даже сдвинуться с места.
В прошлый раз на Большом состязании сект его база культивации находилась лишь на средней стадии Хуашэнь, но всего за полгода он перешагнул на позднюю стадию! Адепты Ваньцзиньской секты испуганно замерли, а заклинатели из других сект смотрели на него с невероятным изумлением и жгучей завистью — скорость культивации просто поражала воображение.
Гу Ваньфэн ошеломленно уставился на Хэ Юньцзина, в его глазах читался суеверный ужас:
— Как такое возможно?! Прошло всего полгода, как ты умудрился достичь поздней стадии Хуашэнь?!
— А почему бы и нет? Братец Цзин обладает хаотическим духовным корнем, да к тому же высшего качества, — Хуа Ли шагнул вперед и переплел свои пальцы с пальцами Хэ Юньцзина, не скрывая торжества и хвастовства.
Хаотический духовный корень, охватывающий все стихии: стоит развивать одну из них, как остальные начинают расти следом, да еще и наивысшего качества. Это же истинный гений! Неудивительно, что его культивация продвигается с такой пугающей скоростью.
Перешагнуть через целую малую ступень всего за полгода — при столь чудовищной скорости культивации выходило, что Хэ Юньцзин ступил на путь постижения Дао совсем недавно, прошло от силы лет десять, не больше.
Достичь стадии Хуашэнь за десять лет, а то и вовсе стадии Дачэн — с подобным человеком категорически нельзя было враждовать. До тех пор пока он жив, его скорость совершенствования позволит ему превзойти врагов раньше, чем пройдет десяток лет затаивания обиды.
Только теперь Гу Ваньфэн осознал всю опасность Хэ Юньцзина. Под гнетом чудовищного духовного давления его сердце заколотилось, словно боевой барабан, а по лбу заструился холодный пот.
Однако Хэ Юньцзин не стал продолжать расправу. Он остерегался вовсе не Гу Ваньфэна — его путал главный геройский «сюжетный щит» самого Гу Ваньфэна, и Хэ Юньцзин не желал рисковать.
Повернув голову, он мягко поинтересовался у спутника:
— Не ранен?
— Пустяки, всё в порядке, — Хуа Ли приподнял руку, сжимающую хлыст. — Этот хлыст из драконьей кости невероятно силен, к тому же на мне надета драконья броня, которую ты для меня сшил.
Хэ Юньцзин хмыкнул, а затем перевел взгляд на человека с отрубленной рукой и холодно бросил:
— Извинись перед ним.
Простые слова несли в себе такую сокрушительную властность, что лишившийся руки заклинатель не посмел ослушаться. Зажав оккультвенный обрубок, он дрожащим голосом попросил у Хуа Ли прощения.
Изначально они вовсе не собирались отнимать никакого черного дракона — их подговорил Гу Ваньфэн ради Лю Сираня.
Но теперь всё обернулось иначе: Лю Сиран цел и невредим, зато они нажили смертного врага в лице Хэ Юньцзина, обладающего непревзойденным талантом. Если Хэ Юньцзин решит довести дело до конца, он вполне мог перебить их всех до единого прямо здесь. К тому же они первыми начали драку, так что даже в случае их смерти Ваньцзиньская секта не смогла бы восстановить справедливость — внешний мир лишь посмеялся бы над их собственной бездарностью.
Стоило первому заклинателю вымолить прощение, как остальные тут же последовали его примеру, ведь никому не улыбалось умирать.
В конце концов на месте остался стоять лишь один Гу Ваньфэн. Он с опаской и ненавистью смотрел на Хэ Юньцзина, но его гордыня не позволяла ему согнуть спину и принести извинения.
Хэ Юньцзин не стал церемониться и усилил давление ауры, целенаправленно обрушив его на Гу Ваньфэна, так что того буквально впечатало коленями в землю.
Видя, как его злейший враг униженно преклоняет перед ним колени, Хуа Ли испытал невыразимое облегчение и едва сдерживался, чтобы не прикончить Гу Ваньфэна на месте.
Однако он помнил слова Хэ Юньцзина: месть не терпит спешки. Им предстояло бросить вызов всей Ваньцзиньской секте, и если они расправятся с Гу Ваньфэном прямо сейчас, секта им этого не простит. Как бы быстро ни совершенствовался Хэ Юньцзин, противостоять ожесточенному натиску целой секты в одиночку было бы слишком тяжело.
Хуа Ли до боли сжал ладони, подавляя вспыхнувший порыв, озарил лицо чистой улыбкой и сказал Хэ Юньцзину:
— Раз он извинился, ладно с ним. Пойдем отсюда.
Хэ Юньцзин согласился, убрал меч и, взяв Хуа Ли за руку, зашагал прочь, на прощание кивнув адептам других сект в знак приветствия.
Стоило Хэ Юньцзину удалиться, как толпа зашумела: заклинатели бурно обсуждали невероятный духовный корень и силу Хэ Юньцзина, не забывая отвешивать едкие шпильки в адрес Ваньцзиньской секты и открыто выражая презрение к ее грязным методам.
http://bllate.org/book/24063/2765971
Готово: