Веки Цзинь Баньвэй словно были склеены какой-то жидкостью, конечности слегка онемели, а ладони похолодели до боли, будто сквозь них раз за разом вонзали в тело покрытые инеем серебряные иглы. Сквозь полудрему она расслышала низкое, хриплое шипение, похожее на то, как змея высовывает язык:
— С-с-с…
Влажное и холодное прикосновение коснулось щеки, Цзинь Баньвэй прошиб холодный пот, и она резко открыла глаза.
В полумраке ее взгляд столкнулся с парой серовато-белых глаз.
Змея! Это и вправду была змея!
Только вот эта змея вовсе не походила на тех, что Цзинь Баньвэй доводилось видеть раньше: ее чешуя была черной и блестящей, а вокруг тулова вились клубки черного тумана. Сейчас она свернулась кольцами прямо перед Цзинь Баньвэй, высунув раздвоенный язык. Почувствовав приближение черной змеи, Цзинь Баньвэй резко приподнялась и отпрянула назад, и тут в костях что-то громко хрустнуло. Раздался хруст, и от этого звука холод, сковывавший тело, немного рассеялся.
Цзинь Баньвэй с настороженным видом уставилась на огромную змею, а боковым зрением украдкой окинула обстановку вокруг. Сейчас она лежала на большой кровати, на розовато-белых простынях темнели пятна, источавшие резкий, неприятный запах — судя по всему, это была уже высохшая кровь.
Обстановка в комнате казалась чуждой и даже слегка жутковатой. Стены были выкрашены розовой краской, ламп в комнате почему-то не оказалось — лишь несколько старомодных масляных светильников, масло в которых уже выгорело, так что помещение освещалось исключительно лунным светом, падавшем из окна.
В изголовье и в ногах кровати громоздились на вид совершенно мягкие плюшевые игрушки. Все они покрылись пылью разной степени старости, а мебель в комнате тоже была подернута тонким слоем пыли — казалось, здесь уже очень давно никто не жил.
Воспоминания Цзинь Баньвэй обрывались на моменте, когда на нее мчался грузовик. Однако, очнувшись, она оказалась вовсе не в больнице и не в Подземном Мире, а в какой-то чужой комнате, да еще и перед лицом жуткой змеи.
Алая змеиная пасть неотрывно глядела на Цзинь Баньвэй, впитывая малейшие изменения в выражении ее лица, и чернильная чернота в этих глазах стала еще глубже. Змея чуть приоткрыла пасть, и из нее раздались человеческие слова:
— Кто ты?
Пока Цзинь Баньвэй погрузилась в раздумья, над самой ее головой раздался странный звук:
— Тук-тук-тук…
Когда женская змея только что допытывалась до нее, разве не в голове ли прозвучал этот леденящий механический голос?
[Дзынь! Хозяйка успешно переместилась в книгу, в награду выдана одна карта опыта «Добродетельная жена»!]
Боль! Как же невыносимо больно!
Цзинь Баньвэй от боли хотелось заплакать, но сухие уголки глаз не могли выронить ни слезинки.
[Дзынь! Система успешно привязана, Система Благой Кармы 0405 к вашим услугам. Вы получите шанс продлить жизнь в ином мире.]
Просто жуткий хоррор-квест!
Всего за минуту спина Цзинь Баньвэй покрылась холодным потом.
Ей нужно отсюда уходить!
Цзинь Баньвэй уже не думала о том, где находится — сейчас главным было унести отсюда ноги. Это место было абсолютным средоточием опасности: будь то змея, способная говорить человеческим голосом, куклы в углу или странные шевеления на потолке — всё это заставляло Цзинь Баньвэй нутром чуять неведомую угрозу.
Плюшевые игрушки в темном углу выглядели так, будто ожили: их глазницы стали ярко-красными, а зрачки завращались с жуткой деревянной резкостью. Стоило Цзинь Баньвэй перевести на них взгляд, как зрачки игрушек начали крутиться всё быстрее, словно норовя вырваться из тел, а их шерсть постепенно меняла цвет, и ярко-алая краска пропитывала каждый волосок.
В этой с виду пустой, необитаемой комнате были и другие живые существа!
Пот, выступивший на ладонях Цзинь Баньвэй, намочил большую часть одежды, дыхание сбилось от нарастающей тревоги. Чуткий слух ловил чужое, не принадлежащее ей сердцебиение, а глаза чуть скосились вбок — как раз навстречу багровому пятну.
После ухода женщины-змеи в комнате воцарилась тишина — такая мертвая, что слышно было лишь собственное сердцебиение.
Звук был глуховатым и приглушенным, но все же угадывалось, что это женский голос.
Цзинь Баньвэй с оцепенением повернула голову и изо всех сил впилась ногтями в запястье, чтобы окончательно убедиться: всё происходящее — вовсе не галлюцинация.
Цзинь Баньвэй с трудом зашевелила руками и ногами, как вдруг раздался резкий хруст.
Кости в ее руке словно переломились.
— Бух-бух-бух… — один за другим следовали удары, без единой паузы. Этот наложенный друг на друга ритм сердечных сокращений никак не мог исходить от одного человека.
Цзинь Баньвэй резко вскинула голову. Один из кусков штукатурки на потолке просел вниз, и, если присмотреться, казалось, будто там прячется человек. Невидимые руки колотили в стену изнутри, и с каждым ударом на потолке проступал кровавый отпечаток ладони. Частота ударов нарастала, кровавых следов становилось всё больше, и было ощущение, что еще мгновение — и эта тварь вырвется наружу.
Цзинь Баньвэй с трудом сглотнула, в горле першило от горечи.
Из-за сломанной кости Цзинь Баньвэй не смела делать резких движений, но и оставаться здесь дольше было нельзя, позволяя ужасу полностью поглотить ее. В этот самый момент в голове раздался механический голос.
Цзинь Баньвэй еще раньше заметила, что ее тело онемело донельзя, а стоило чуть шевельнуться — и кость в руке хрустнула. Это вовсе не походило на мягкое, живое человеческое тело из плоти и крови.
Говорящая змея?
Всё происходящее выглядело до жути сюрреалистично, выходя за рамки двадцатилетнего жизненного опыта Цзинь Баньвэй. Она еще не успела ответить женщине-змее, как за окном забрезчил рассвет, и в комнату хлынули лучи утреннего света — стоило им коснуться пола, как женщина-змея бесследно исчезла.
— Ты… — наконец выдавила из себя Цзинь Баньвэй. Голос ее звучал ужасно хрипло и неприятно, причем этот единственный слог едва не выжал из нее последние силы. Губы раздвигались так, будто чья-то невидимая рука насильно раздирала ей горло, и от разрывающей боли Цзинь Баньвэй чисто инстинктивно вскинула руки и зажала шею.
Однако боль длилась лишь мгновение.
Цзинь Баньвэй словно нажала на какой-то потаенный выключатель: как только боль утихла, она не только вновь обрела способность говорить, но и обнаружила, что в голове появился пласт чужих воспоминаний.
Она попала в роман.
Той автокатастрофой жизнь Цзинь Баньвэй оборвалась, а ее душа была перенесена Системой Благой Кармы на страницы книги.
Оригинальный роман представлял собой мистическое произведение в жанре большой женской прозы. Главная героиня, Гуань Цзиюэ, происходила из роду потомственных ловцов призраков. Ее родители погибли от рук злых духов, из-за чего она твердо уверовала в то, что все задержавшиеся в миру злые духи — абсолютное зло. Любовной линии в книге не было: поначалу героиня была крайне жестока к призракам и, почти не разбираясь, добрый он или злой, безжалостно развеивала души любых потусторонних сущностей, застрявших в мире живых. И лишь встретившись с парой духов матери и дочери, погибших при родах, и выслушав наставления своей тетки, она начала постепенно менять свое отношение к призракам. В самом конце, отпустив тяжесть на сердце из-за трагической гибели родителей, история завершилась финалом.
Что же до первоначальной хозяйки тела — она была второсортной пушечной мясой из ранних глав книги.
И не только она: даже та женщина-змея тоже принадлежала к их числу. Все они были лишь пешками, прокладывающими сюжет для ранних глав и делающими образ главной героини, полной ненависти к призракам, более объемным.
Эта женщина-змея была вовсе не призраком, а марой-нянь.
Мары на самом деле тоже рождались из душ, но для их появления требовалось не просто принять мученическую смерть, а вдобавок впитать злобу по меньшей мере сотен потусторонних духов. Вот почему рождение мары неизменно сопровождалось истреблением целых семей или даже резней в деревнях. Из-за столь суровых условий возникновения способности мары с самого рождения превосходили силы обычных призраков.
Они от рождения не боялись солнечного света, а по мере совершенствования внешне практически неотличимы от обычных людей.
Правда, у той мары, что привязалась к прежней владелице тела, судя по всему, были проблемы с местом рождения: при всей своей чудовищной силе она панически боялась солнечного света и днем могла лишь прятаться, из-за чего и сбежала с наступлением рассвета.
Сильные мары обладали и некоторыми особыми способностями. Способностью этой мары были сны: сновидения становились ее орудием нападения, а в случае опасности она могла ускользнуть, используя сон.
Прежняя хозяйка тела как раз и погибла в созданном марой сне.
В книге не упоминалось, почему мара зациклилась именно на хозяйке тела, но ее действия уж точно не сводились к простому истреблению.
Согласно сюжету книги, поскольку прежняя владелица была круглой сиротой и обладала кое-какими изъянами в характере, друзей у нее почти не было, и потому ее исчезновение долгое время оставалось незамеченным.
Убив хозяйку тела, мара не стала пожирать ее, как это делали другие плотоядные духи, а вместо этого заперла душу несчастной внутри собственной плоти. Более того, она наловила великое множество потусторонних духов и заточила их в этой комнате, чтобы питать плоть хозяйки Иньской ци, а ее дух подпитывать духовной силой. Именно благодаря этому тело не разлагалось, а душа не рассеивалась.
Но из-за этого спустя месяц после смерти прежней хозяйки под воздействием Иньской ци в ее душе зарождено было зло. Долгое время запертая в мертвой плоти, душа подверглась вторичному слиянию с телом, в конце концов превратившись в цзянши. Ее осознание собственного я почти угасло, и в ней проснулась жажда свежей крови. В конце концов, не сумев совладать с этим голодом, она выбралась наружу на охоту, где и была обнаружена главной героиней книги.
В те времена главная героиня питала лютую ненависть к злым духам и, не вдаваясь в причины, ринулась в бой не на жизнь, а на смерть, напрямую призвав небесную молнию, чтобы истребить и мару, к тому же обратившуюся цзянши хозяйку.
В отличие от сюжета книги, прежней владелице посчастливилось столкнуться с системой: та помогла ей вырваться из тела, чтобы отправиться на новое перерождение, оставив плоть и личность в наследство Цзинь Баньвэй.
С точки зрения главной героини, хозяйка тела была мерзким цзянши, которого следовало уничтожить. Но с точки зрения самой погибшей девушки, она была лишь несчастной жертвой, приглянувшейся маре, и после гибели уже ничего не решала. Превращение в прах после разрушения души — слишком жестокая участь, так что предоставленная системой возможность переродиться оказалась благом.
Выходит, в потолке и игрушках были заперты призраки!
Цзинь Баньвэй оцепенело сидела на залитой кровью простыне. Ее сердце учащенно билось в такт ударам извне, а давящая тяжесть кровавых отпечатков почти лишала возможности дышать. Она резко опустила взгляд, но боковым зрением инстинктивно покосилась в угол — те плюшевые игрушки казались все более устрашающими и зловещими. Будучи самой обыкновенной девушкой, она едва ли могла с легкостью привыкнуть к столь шокирующей и жуткой обстановке, куда ее забросило столь внезапно.
В ушах прозвучал звонкий голосок, и вместе с ним Цзинь Баньвэй почувствовала, как переломанные кости на руке встали на место. Она даже ощущала, как тело сливается воедино, а плоть постепенно обретает прежнюю гибкость.
Собравшись с силами, Цзинь Баньвэй единым рывком вскочила с кровати и стремглав бросилась к окну.
Солнце на улице уже стояло высоко, и ласковые лучи упали на ее плечи — только тогда Цзинь Баньвэй почувствовала себя чуть лучше, а леденящий холод в теле стал понемногу отступать.
Её глаза обшарили комнату и остановились на входной двери. Дверь была плотно закрыта. Освещение в этой комнате оставляло желать лучшего: узкое окошко пропускало слишком мало света, оставляя большую часть пространства в полумраке. Дверь же располагалась в самом углу, частично заслоненная платяным шкафом, и этот участок казался пугающе темным.
Цзинь Баньвэй бросила взгляд наружу: этаж был довольно высоким, и храбрости сигануть из окна у нее определенно не хватило бы.
Сейчас Цзинь Баньвэй чувствовала себя так, будто угодила в самый настоящий Ад, а ее единственная дверь к спасению была окутана черным туманом. Ей было страшно даже подходить к ней — вдруг за этой дверью скрывалось еще более жуткое чистилище? И что тогда делать?
Жить во второй раз, конечно, здорово — в прошлой жизни ей едва стукнуло двадцать, она еще толком ничего не повидала.
Но вот место для перерождения явно выдалось неудачным.
Судя по сюжету, ночью та мара вернется снова. И хотя было непонятно, почему она вцепилась именно в прежнюю владелицу, ее целью явно было удержать ту подле себя. Если мара обнаружит, что душа в теле подменена, не придет ли ей конец? Чего доброго, разъяренная мара просто сожрет ее живьем.
У Цзинь Баньвэй не было арсенала главной героини: она не умела справляться даже с обычными призраками, что уж говорить о маре.
Она ведь смотрела кое-какие фильмы ужасов, и сцены пожирания людей призраками тут же всплыли в памяти — от одних этих мыслей Цзинь Баньвэй бросало в дрожь.
Ковыряться в боли ей по-прежнему очень не хотелось.
— Может, позвать на помощь главную героиню? — в сердце Цзинь Баньвэй забрезчила новая надежда. В книге героиня то и дело появлялась на мистических форумах; если она разыщет телефон и оставит пост о помощи, глядишь, героиня сама явится на порог.
Но стоило Цзинь Баньвэй подумать об этом, как система окатила ее ледяным душем.
[Предупреждение, предупреждение! Тело хозяйки еще не полностью слилось с душой, на это потребуется не менее семи дней. В данный момент частота сердечных сокращений хозяйки аномальна, а температура тела ниже, чем у обычных людей. Если вы попытаетесь обратиться за помощью к главной героине прямо сейчас, она может принять вас за цзянши и уничтожить.]
Семь дней!
Если не придумать выход, то до мары дело даже не дойдет — обитающие в комнате призраки не дадут ей прожить и семи дней.
Цзинь Баньвэй сдавила ладони, принуждая себя успокоиться, и как можно более ровным тоном поинтересовалась у системы:
— Разве у меня нет никакого подарка для новичка?
[Привязка Системы Благой Кармы не требует никаких дополнительных условий. Здесь нет заданий, и система не уничтожит хозяйку по особым причинам. Однако система позволяет случайным образом крутить рулетку за очки Благой Кармы. Призы выпадают случайным образом, и это поможет хозяйке быстрее адаптироваться к новому миру.]
Стоило заговорить о лотерее, как у Цзинь Баньвэй забрезчила надежда. Она возбужденно сжала кулаки:
— Давай крутить!
С этими словами перед глазами Цзинь Баньвэй возникла световая завеса с огромным колесом фортуны. На диске красовалась лишь одна красная стрелка, а всё остальное было совершенно пустым, причем в самом центре четко значилось: Очки Благой Кармы — 0.
У Цзинь Баньвэй появилось дурное предчувствие. Она протянула руку и ткнула в колесо на экране, но стоило ему прийти в движение, как перед глазами выскочила строчка текста.
[Сожалеем, но стоимость одного вращения в начальной рулетке Системы Благой Кармы составляет два очка. У вас недостаточно очков, вращение невозможно.]
С какой стати даже для лотереи требуется минимум два очка!
Впрочем, ее очки равнялись нулю, так что даже при снижении ставки крутить было нечего — разве что даром. Но система явно не собиралась баловать ее халявой, и на сердце Цзинь Баньвэй легло легкое разочарование.
Разочарование разочарованием, но Цзинь Баньвэй всё же дотошно расспросила систему:
— Как мне заработать очки Благой Кармы?
[Разумеется, совершая добрые дела. Но поскольку это мир мистики и духов, хозяйке необходимо завязывать благие кармические связи с призраками или демонами, заставляя их испытывать благодарность. Чем сильнее чувство благодарности, тем больше очков Благой Кармы вы получите.]
Цзинь Баньвэй все поняла, но у нее не было никаких способностей — чем она вообще может помочь призракам?
Пожалуй, единственным добрым делом, на которое она способна, было позволить этим призракам съесть себя.
Не желая сдаваться, Цзинь Баньвэй снова ткнула в рулетку, но в ответ неизменно выскакивала табличка о невозможности вращения.
Ее взгляд постепенно поднялся выше, останавливаясь на рамке для предметов над колесом. Палец скользнул по ней, обнаружив внутри лишь одну черно-золотую карту.
Цзинь Баньвэй наконец вспомнила про ту самую карту опыта «Добродетельная жена», выданную системой на старте. Она протянула руку и коснулась предмета — черно-золотая карта материализовалась прямо на ладони. Приглядевшись, Цзинь Баньвэй заметила, что на карточке красуется комплект золоченых свадебных одежд, а в самом центре выведено два иероглифа: Добродетельная жена.
Кончики ее пальцев едва заметно дрожали. Проведя по иероглифам на карточке, она тихонько усмехнулась:
— Жену тоже можно подарить?
http://bllate.org/book/24062/2765844
Готово:
