Гу Цин, посмотри на этого сопляка, у него что, с головой не в порядке?
Кэ Ци указал на Малыша и возмущенно пожаловался Гу Цину.
Малыш тут же попытался повторить за ним, но стоило ему выкрикнуть слово Гу Цин, как он лишился возможности продолжать подражать речи Кэ Ци.
Что бы ни делал Кэ Ци, что бы ни говорил, Малыш мог изобразить это с поразительной точностью. Исключение составляло лишь всё, что было связано с Гу Цином, — тут Малыш оказался бессилен.
Он не мог, подобно Кэ Ци, с уверенным и независимым видом называть Гу Цина по имени. Поэтому, когда с языка слетало Гу Цин, Малыш инстинктивно добавлял слово гном... тьфу, старший брат, и в итоге произносимое им слово превращалось в мягкую, исполненную капризного кокетства реплику:
— Братик Гу Цин~
Повозившись так какое-то время, Гу Цин наконец во всем разобрался и, глядя на такую физиономию Малыша, невольно усмехнулся.
— Чего же ты не продолжаешь учиться у Кэ Ци?
Малыш и так переживал из-за своей неудачи, а тут еще и Гу Цин смеялся над ним, отчего Малыш помрачнел настолько, что не мог вымолвить ни слова.
Гу Цин вовсе не собирался ставить Малыша в неловкое положение. Заметив его состояние, он протянул руку, потрепал мягкие, растрепанные прядки на макушке ребенка и мягко посоветовал:
— Кэ Ци выражается некрасиво, не нужно брать с него пример.
Ши Лань раздала всем принесенные лакомства, после чего перевела взгляд на сына и спросила:
— Лоинь, пока мама ходила в магазин, что ты тут нарисовал? Покажешь маме?
— Мама, братик Гу Цин такой крутой, это он научил меня рисовать радугу.
— А наш Лоинь поблагодарил братика Гу Цина за то, что тот так старательно учил его рисовать радугу?
Гу Цин хотел было сказать Малышу еще что-то, но не успел раскрыть рта, как вернулась Ши Лань.
Ши Лань с мягкой улыбкой обратилась к Малышу:
— Наш Лоинь нарисовал столько радуг, какая красота~
Похвала матери заставила его немного возгордиться, но он все же сохранил последние крохи самообладания и серьезно заявил Ши Лань:
— Мама, можно.
Малыш кивнул, затем развернулся, взял свой маленький мольберт и протянул его Ши Лань.
— Спасибо, братик, за то, что научил меня рисовать радугу!
Малыш хмуро откликнулся, но выражение его лица все равно выглядело каким-то неохотным.
— Я купила сладости и фрукты, давайте все перекусим.
Множество радуг предстало перед глазами Ши Лань, краски на всем мольберте пестрели так ярко, что от них рябило в глазах.
Малыш устроил из этой благодарности такое чересчур торжественное представление, что Гу Цин даже смутился и поспешно замахал руками:
— Не нужно так церемониться, если захочешь еще что-нибудь нарисовать, я всему тебя научу.
— Хорошо!
Голос Малыша прозвучал еще звонко.
Гу Цин скромно отнекивался, но Сы Лоинь уже цок-цок-цок подбежал от Ши Лань к нему, устремил на него сияющие глаза и громко поблагодарил.
— Это радуга?
— Правда?
Ши Лань посмотрела на сына и ободрила его похвалой:
— Не за что, Ши Ань.
Впрочем, ни один ребенок не в силах отказаться от похвалы, и Сы Лоинь не стал исключением.
В оставшееся время Гу Цин продолжал рисовать в беседке, а Ши Лань тем временем увела Сы Лоиня пораньше.
Волосы у Малыша росли быстро: прядки на лбу почти закрывали глаза, а сзади на затылке шевелюра уже отрасла настолько, что колола шею.
У Ши Лань выдался редкий свободный выходной, и она записала ребенка на сегодня на послеобеденное время в парикмахерскую — подстричься.
В вопросах стрижки у матери с сыном никогда не возникало разногласий, да и сам Сы Лоинь любил короткие, более легкие прически.
Вот только на этот раз, добравшись до дверей парикмахерской, Сы Лоинь никак не мог сделать шаг и войти внутрь.
— Почему ты не заходишь?
Ши Лань посмотрела на ребенка, который столбом застыл у входа в парикмахерскую, и окликнула его.
Сы Лоинь сквозь прозрачную стеклянную дверь парикмахерской несколько секунд в упор смотрел на разбросанные по полу срезанные пряди, которые еще не успели убрать, и только потом ответил на вопрос Ши Лань:
— Мама, я не буду стричься.
— М?
— С чего вдруг ты передумал? Можешь сказать маме почему?
Ши Лань недоумевающе посмотрела на сына. Если память ей не изменяла, вчера вечером, когда она сказала Сы Лоиню о сегодняшней стрижке, тот даже специально попросил, чтобы его снова подстриг дядя Ли из прошлой парикмахерской.
Сы Лоинь поднял руку и дернул себя за прядки на затылке — те уже отрасли, но собрать их в пучок было непросто, они тут же рассыпались.
— Мама, я хочу заплести маленькую косичку.
Малыш опустил руку и сообщил матери.
Ши Лань сообразила быстро: в ту же секунду она вспомнила про Кэ Ци и потому уточнила:
— Маленькую косичку, как у Кэ Ци?
Малыш кивнул:
— Угу.
Ши Лань продолжила расспросы:
— Думаешь, так будет красивее?
Малыш:
Если честно, он считал косичку Кэ Ци уродливой до безобразия.
Но Гу Цину такое нравилось, поэтому...
Малыш не знал, как объяснить это матери, и пока он терзался сомнениями, услышал понимающий ответ Ши Лань:
— Не думала, что наш Лоинь любит подобный стиль. Раз ты хочешь косичку, давай попробуем.
Всю следующую неделю Гу Цин был невероятно занят. Во-первых, возросла нагрузка по учебе в школе, а во-вторых, отец Гу Цина, увидев его эскизы, одобрил проект и воодушевил сына на проработку дополнительных деталей.
Гу Цин целыми днями то учился, то чертил эскизы, у него практически не оставалось времени и сил уделять внимание Малышу, и все общение между ними свелось к отправке коротких эсэмэсок с пожеланием спокойной ночи ровно в девять вечера.
Что же до Кэ Ци, то, пожив у Гу Цина пару дней и подлечив свои раны, он отправился домой.
И вовсе не потому, что Кэ Ци вдруг сам захотел вернуться домой — просто мать Кэ Ци уже собиралась гнать его метлой, так что ему пришлось уйти поневоле.
Незаметно наступила пятница. Нагрузка в школе ничуть не уменьшилась, однако чертежи Гу Цина были уже почти полностью готовы, так что он наконец-то смог ненадолго перевести дух.
В девять вечера Гу Цин снова получил от Малыша вечернее сообщение.
Посмотрев на экран, Гу Цин немного подумал и все же перезвонил Малышу.
Сначала Гу Цин опасался, что потревожит сон ребенка, но стоило вызову пройти, как из трубки донеслись вовсе не тихий, ровный и умиротворенный голос засыпающего Малыша, а его сбивчивое, частое дыхание — такое ощущение, будто он только что занимался тяжелой физической нагрузкой и теперь задыхался...
Брови Гу Цина мгновенно сошлись на переносице, и он спросил:
— Лоинь, ты где сейчас?
http://bllate.org/book/24060/2765673
Готово:
