Из динамика донесся мягкий, сладкий голосок Малыша, и от этого звука сердце Гу Цина, с самого вечера пребывавшее в некотором раздражении, вмиг успокоилось.
— Мм… — тихонько отозвался Гу Цин, а затем взглянул на часы: ровно девять.
Его догадка оказалась верна: ребенку в таком возрасте самое позднее около девяти уже пора ложиться спать.
Судя по характеру Сы Лоинь, раз уж они договорились вчера вечером, сегодня он обязательно позвонит.
Вот только, похоже, Малыш впервые в жизни звонил кому-то по телефону и ужасно нервничал. Прошло уже немало времени с тех пор, как вызов соединился, Гу Цин успел несколько раз подать голос, а на том конце всё никак не могли вымолвить ни слова.
Гу Цин приоткрыл рот, собираясь первым заговорить хоть о чём-то, как вдруг Малыш неожиданно выпалил:
— Братик, спокойной ночи!
И, не дожидаясь ответа, тут же повесил трубку.
Гу Цин одновременно почувствовал и досаду, и лёгкое веселье.
Ши Лань думала лишь о том, что ребенок обрадовался новому телефону и ему не терпится похвастаться перед знакомыми. Она даже не подозревала, что для Малыша телефон никогда не был главным — главным было позвонить именно Гу Цину.
Сы Лоинь действительно сдержал слово: пожелав спокойной ночи, он больше не стал беспокоить старшего.
*
— Лоинь, ты только что со мной разговаривал?
Мать качнула головой, впрочем, больше расспрашивать не стала. Дождавшись, пока Гу Цин поднимется наверх, она взяла оставленные рядом спицы и клубок шерсти и принялась вязать дальше.
В следующий раз Гу Цин спускался вниз еще не скоро.
*
Среда, частная средняя школа города А, пятый класс, первый семестр.
— Эй, Гу Цин, ты слышал? Сегодня днем уроков не будет, нас отправят волонтерствовать за пределы школы!
Лян Юньсинь заметила, что Гу Цин водрузил трубку на аппарат, и только тогда заговорила:
— Гу Цин, кто звонил?
Сы Лоинь тоже ничего объяснять не стал, лишь сладко улыбнулся Ши Лань и нежным голоском произнес:
— Мам, я спать, спокойной ночи!
Крепко сжимая в руке телефон, по которому только что оборвался разговор, Сы Лоинь ответил на вопрос Ши Лань:
— Нет.
Он ляжет пораньше, а потом будет ждать наступления завтрашнего вечера и девяти часов.
— Гу Цин, ну хоть как-то отреагируй! Разве ты не рад, что днем не будет уроков? За волонтерство дают дополнительные баллы, тебе разве всё равно?
Гу Цин бросил взгляд на Кэ Ци и остался совершенно невозмутим. Кэ Ци тут же разочарованно надулся.
— Ничего особенного.
Гу Цин вовсе не собирался продолжать разговор о Сы Лоинь, поэтому бросил Лян Юньсинь:
— Мам, я в комнату.
— А, ладно.
Кэ Ци ни за что не позволил бы себе остаться в неведении о том, что и так уже знал сам, особенно если это приходилось вытягивать из Гу Цина через третьих лиц. Он тут же выложил другу всю информацию, которой владел.
— Гу Цин, да ты совсем не на том сосредотачиваешься! Я же подчеркиваю: сегодня днем у нас НЕ БУДЕТ УРОКОВ! Не! Бу! Дет! Уроков! Понимаешь?
Лян Юньсинь слегка нахмурилась:
— И зачем этот ребенок тебе звонил?
Гу Цин посмотрел на Кэ Ци, но на лице его не дрогнул ни один мускул.
На слегка загроможденном балконе жилого дома Ши Лань как раз собирала высохшее белье, как вдруг услышала доносившиеся из гостиной обрывки голосов и выглянула с балкона внутрь квартиры.
Гу Цин: «…………»
— Это тот оздоровительный дом престарелых в черте города, знаешь? Дедушка Цуйцзуй из параллельного класса как раз там живет.
Гу Цин действительно ничего об этом не знал.
Стоило лишь упомянуть об отмене уроков, как Кэ Ци тут же посчитал это мангой небесной. А всякие там волонтерские дела его ни капельки не волновали.
— Сегодня днем мы поедем в этот дом престарелых волонтерить, ухаживать за стариками. Если хорошо себя покажем, за это начислят баллы!
— А, звонок Гу Цину? Ты проверял, хорошо ли работает новый телефон?
— Я только что звонил братику Гу Цину.
— Эй, погоди! Я же тебе рассказываю, ну скажи, что согласен?
Кэ Ци был осведомлен лучше остальных одноклассников, и сейчас, рассказывая обо всем Гу Цину, он выглядел невероятно гордым.
— Хорошо.
— О, это тот самый ребенок, с которым вы вчера вечером так долго носились на поиски?
— Мне не всё равно.
Гу Цин поднял глаза на часы, висевшие на стене у классной доски, и участливо напомнил Кэ Ци, который всё еще упрямо торчал на месте его соседа по парте:
— Следующим уроком будет контрольная по китайскому. Советую тебе, пока не начался урок, воспользоваться моментом и как следует повторить стихотворения классической поэзии, которые мы проходили на прошлой неделе. Скорее всего, они будут в тесте.
— Черт! А я и забыл, что у нас контрольная по китайскому!
Услышав это, Кэ Ци отчаянно хлопнул себя по парте, подскочил и немедленно бросился на свое место — листать учебник.
Хотя успеваемостью он особым образом не блистал, раз уж Гу Цин сам подсказал, грех было упускать такие халявные баллы.
К тому же, если он напишет тест получше и сможет порадовать отца, глядишь, ему еще и какую-нибудь награду перепадет.
Почти всё утро пролетело в экзаменационных хлопотах.
Под конец последнего урока классный руководитель объявил ученикам, что во второй половине дня весь класс дружно отправляется волонтерить в городской дом престарелых. Детям велели подготовиться к полудню, а в половине второго — собраться у школы и выдвигаться в путь.
Хотя всё это официально называлось волонтерской деятельностью, сами ученики по сути оставались лишь группой десятилетних детей, которым была не по силам никакая тяжелая или грязная работа.
Поэтому, прибыв на место, школьники могли разве что помочь с уборкой двора, перемыть посуду, подать кружку воды дедушкам и бабушкам, а потом просто посидеть с ними и поболтать.
Старики в силу преклонного возраста страдали плохой памятью, поэтому общение с детьми неизменно начиналось с одних и тех же вопросов: сколько внуку лет, есть ли дома старшие братья или сестры.
Сначала ребята послушно отвечали, но после того, как старики повторяли одни и те же вопросы по нескольку раз, некоторые дети начинали терять терпение. В итоге, что бы те ни говорили, они просто переставали отвечать.
Находились и такие, кто тоже внутренне раздражался, но по тем или иным причинам не решался совсем замыкаться в себе — они продолжали отвечать, однако в их голосе неизменно проскальзывали нотки досады.
И лишь в одном из углов зала царила неизменно теплая и гармоничная атмосфера.
— Как тебя зовут, малыш?
— Здравствуйте, дедушка, меня зовут Гу Цин.
— А сколько тебе лет в этом году?
— Мне десять лет.
— А? Как ты сказал, тебя зовут?
— Дедушка, меня зовут Гу Цин: «гу» — как в слове «само собой разумеется», «цин» — как в «зеленой траве у реки»*.
— Ох, Гу Цин… Хорошее имя. Сколько тебе лет?
— Мне десять.
— Сколько?
— Десять.
Подобный диалог повторялся раз за разом, по меньшей мере десяток раз. Гу Цин еще не выказал ни капли нетерпения, а сидевший рядом Кэ Ци уже был готов сойти с ума. Улучив момент, когда дедушка, беседовавший с Гу Цином, отвлекся на воду, он быстренько утащил друга прочь.
— Гу Цин, да у этих стариков явно не все дома! Сколько раз им ни отвечай, они всё равно ничего не запомнят. Хватит с ними разговаривать, толку ноль.
— Но если я не отвечу, дедушка расстроится, — возразил Гу Цин.
— Да плевать, расстроится он или нет! Он мне не дед.
Бормоча себе под нос, Кэ Ци шарил по карманам и выудил оттуда две леденца на палочке. Одну он сунул Гу Цину, а вторую, сорвав обертку, тут же закинул в рот.
— К тому же учитель сейчас в другом корпусе, еще не подошел. Если мы оставим этих стариков в покое, никто и не заметит.
Гу Цин опустил взгляд на леденец в своей руке, есть не стал и просто сунул его в карман.
— Дедушки и бабушки оказались в доме престарелых, и раз уж у них нет рядом детей, которые могли бы постоянно быть с ними, они и так чувствуют себя одинокими и беспомощными. Они вовсе не виноваты, что у них ухудшается память, они тоже хотели бы многое запоминать. Но раз они забывают всё, что им говорят, на душе у них становится еще страшнее, чем кому-либо. Если мы начнем отмахиваться от них или относиться пренебрежительно только потому, что они стали забывчивыми, им будет очень больно.
И добавил:
— К тому же, мы ведь тоже со временем состаримся. Ты же не хочешь, чтобы в старости, когда у тебя ослабнет память, с тобой поступали точно так же?
Договорив, Гу Цин не стал задерживаться и вернулся в комнату, чтобы продолжить беседу с дедушкой.
Волонтерская акция завершилась уже в шесть часов вечера — намного позже обычного времени окончания занятий в младшей школе.
Поэтому учитель не стал требовать, чтобы все возвращались в учебное заведение: те, кто жил ближе, могли расходиться по домам прямо отсюда, а живущих далеко преподаватель организованно отвел обратно к школе, откуда те уже разошлись сами.
— Тоже пойдешь сегодня ко мне делать уроки?
Кэ Ци закинул рюкзак на одно плечо и вовсю зазывал Гу Цина:
— Мама сегодня будет готовить крабов, запеченных под сыром, пальчики оближешь!
Гу Цин услышал это, немного подумал, но все же покачал головой:
— Нет.
— Почему это? — Кэ Ци скривился в недовольстве. — Тебе что, крабы с сыром не нравятся? Ну хочешь, я попрошу маму сделать рыбу на пару...
— Не стоит утруждать тетю. Я сегодня загляну к Лоини, так что ужинать у вас не буду, — прервал его Гу Цин.
— К Лоини? К тому сопляку?
Кэ Ци расстроился еще больше:
— Да что ты целыми днями с этим малым носишься? Прямо как наседка с цыпленком, у него вообще-то мать есть.
Гу Цин оставил слова Кэ Ци без ответа и лишь достал телефон, чтобы проверить время.
Судя по тому, как сильно ребенок к нему привязался, скорее всего, он ждет звонка каждый вечер в определенный час.
Лян Юньсинь любит тишину, и если домашний телефон будет слишком часто звонить, это наверняка ее потревожит.
К тому же, если Малыш позвонит, а он не ответит, тот ужасно расстроится.
Раз уж у него выдался свободный вечер, можно зайти к нему домой, заодно записать свой новый номер в его телефон — так в будущем будет проще созваниваться.
Путь к дому Сы Лоинь не совсем совпадал с дорогой Кэ Ци, поэтому друзья прошли вместе всего пару кварталов и расстались на перекрестке.
Гу Цин не предупреждал заранее о своем визите, но примерно знал, когда в детском саду у Сы Лоинь заканчиваются занятия.
В это время Ши Лань еще была на работе, так что Малыш, скорее всего, сидел дома один.
Добрался до нужного жилого дома, Гу Цин без труда поднялся на шестой этаж и трижды осторожно постучал костяшками пальцев в дверь.
Из-за двери тут же раздался настороженный детский голосок:
— Кто там?
— Лоинь, это я.
Только Гу Цин успел ответить, как дверь распахнулась. Малыш с радостным воплем бросился вперед и вцепился ему в ногу, сияя от восторга.
— Братик!
Гу Цин протянул руку, погладил ребенка по голове и спросил:
— Лоинь, я могу сегодня остаться у тебя и сделать уроки?
— Конечно, можно!
Услышав это, Сы Лоинь пришел в такое неописуемое восток, что тут же крутанулся на месте, подбежал к журнальному столику и принялся торопливо сгребать в сторону лежавшие там стопки бумаг. Указав на освободившееся чистое пространство, он выпалил:
— Братик, весь этот стол для тебя!
Поступок ребенка был донельзя простым, но на сердце у Гу Цина сразу потеплело. Он отчетливо почувствовал, какое важное место занимает в жизни этого малыша, раз тот встречает его с такой искренней и чистой радостью.
Гу Цин со школьным портфелем подошел к журнальному столику и опустился прямо на пол.
Пара листов бумаги, сдвинутых Сы Лоинь в сторону, соскользнули с края и спланировали вниз. На них виднелись какие-то кривые детские каракули; поскольку бумага перевернулась обратной стороной вверх, Гу Цин не сразу разобрал, что там было написано.
В то же время Гу Цин заметил на кончиках пальцев левой руки Малыша темные сероватые следы — похожие на следы от грифеля простого карандаша.
— Ты учишься писать?
Гу Цин, кажется, догадался о чем-то.
— А… нет… ничего я не…
Малыш вдруг смущенно опустил голову и с неуклюжим упрямством принялся отпираться.
— Мм?
Гу Цин с недоумением перевел взгляд с ребенка на валявшиеся на полу листки.
Ну и что с того, что он учится писать? Чего тут стыдиться?
— Дай-ка я посмотрю, что ты тут накалякал.
— Не надо…
Услышав это, Малыш вскинул голову и попытался рефлекторно остановить Гу Цина, но тот уже опередил его: наклонившись, он поднял с пола листок и принялся вслух разбирать кривые буквы.
— Г…
Пиньинь? Или латиница?
Гу Цин продолжил читать по слогам:
— У… ц… и… н… г…
— Гуцин?
— Гу Цин?
http://bllate.org/book/24060/2765668
Готово:
