Братец Чэнь чувствовал, как грудная клетка Цзи Чэня вздымается чуть быстрее обычной. Одной рукой он придерживал Е Юаня за затылок:
— Голова всё еще болит?
Губы Е Юаня прижимались к чужой коже, а в голосе слышалось легкое подрагивание:
— Не голова.
— А где?
Ладонь Цзи Чэня была горячей.
Этот вопрос поставил Е Юаня в тупик: где же тогда должно быть больно? В интернете на форуме об этом ничего толком не писали! У него и так кружилась голова от выпивки, а от такого поворота мысли вообще перестали соображать.
Ухватившись за воротник Цзи Чэня, Е Юань попытался сделать вид, что всё под контролем:
— Да просто… везде болит, так больно, братец, помоги мне…
— И как же помочь? — Цзи Чэнь ущипнул за завязки спортивных штанов. — Вот так?
Мускулы Е Юаня напряглись, и до него наконец дошло.
Так вот что они имели в виду под словом «помочь»?
Твою мать, неужто всё зайдёт так далеко?
Скрипнув зубами, Е Юань решил идти до конца:
— Ну… да, пожалуй…
Он украдкой скосил глаза на карман брюк Цзи Чэня. Если совсем припрет к стене, то, когда тот потеряет бдительность, можно будет выхватить у него телефон, сфоткать его голым и выложить в сеть, чтобы он опозорился на весь мир.
— Серьезно? — Цзи Чэнь развязал шнурки на брюках и полностью вытянул их, после чего его взгляд скользнул ниже. — У тебя же никакой реакции, с чего бы тебе мучиться?
Всё это было донельзя сложно.
— Не двигайся, испачкаешь.
*
Е Юань, свернувшись калачиком под одеялом, мысленно возвращался к тому моменту: с одной стороны было стыдно, но еще сильнее его бесило чувство досады.
И ведь действительно — так оно и было.
В ночном отеле в коридоре за дверью еще кто-то шагал, колеса дорожных чемоданов глухо стучали по мраморному полу.
Связанные руки вцепились в воротник, а зубы впились в гладкую кожу на шее Цзи Чэня, и сквозь стиснутые зубы снова и снова срывалось тихое: «Братец».
Бесполезный, ни на что не способный.
Раньше, когда никаких особых заданий не было, стоило кому-то дотронуться — организм тут же реагировал кучей глупых реакций, а когда эта штука реально понадобилась в деле, она взяла и подкачала.
Выпей он тогда хоть еще полбокалова, он бы ни за что не согласился ограничиться руками.
— Не двигайся.
Е Юаня, который попытался поспешно перевернуться, вернули на прежнее место. У него больше не оставалось сил сопротивляться, и он лишь закрыл глаза предплечьем. Он слышал, как Цзи Чэнь куда-то ушел и вернулся.
Е Юань зажал глаза руками и продолжал притворяться оцепеневшим, делая вид, что это просто самоочищение. Сразу после этого спортивные штаны снова натянули, а запястья освободили.
Он ведь даже не оттолкнул его. И даже не пытался.
Кровь прилила к голове Е Юаня, и разрозненные кусочки мозаики начали складываться в единую картину. Оказывается, все его хитроумные ходы давным-давно раскусили. Собеседник просто подыгрывал ему, создавая иллюзию, будто его коварный план увенчался успехом.
Разве мог такой человек, как Цзи Чэнь, не раскусить подобные детские фокусы? И с чего бы такому баловню судьбы вдруг легко и просто влюбиться в него?
Е Юань ненавидел макушку лета без кондиционера, пот пропитывал край футболки, он обжигал горло собственным дыханием и в то же время упивался этой фальшивой реальностью.
Оказывается, он мазал не только за ушами и запястья, он даже поясницу мазал.
Зрение у него было отличным, но алкоголь легко нарушал способность сетчатки четко фокусироваться. Он ничего не видел перед собой, кондиционер в спальне еще не включили, и от напряжения температура вокруг стремительно росла.
*
Цзи Чэнь прислонился спиной к двери ванной. Под воздействием алкоголя голова болела всё сильнее, и рассудок едва сдерживал накатывающие порывы.
Голос Е Юаня хрипел:
— Во что… во во что мы играем?
В полночь не было ветра, плиссированные шторы тяжелыми складками падали на пол, ровная белая простыня изогнулась бесчисленными складками, ночной светильник на потолке окончательно погас, погрузив комнату во мрак и темноту.
Рядом с ухом раздалось горячее дыхание:
— Е Юань, еще поиграем?
И зачем ты только нужен, ну в самом деле, разве нельзя было нормально!
— Наверное… оно просто немного устало? — У Е Юаня онемела кожа на голове, играть эту роль становилось всё труднее.
Он скосил глаза и оттянул воротник: искусанная сбоку шея выглядела жутковато — на ней отчетливо красовались два ряда из восьми следов от зубов.
Лампы по четырем углам потолка мгновенно приглушили свет, и перед глазами у Е Юаня всё расплылось:
— Ла-ладно, не нужно! Больше не надо!
Раскаленная правая рука висела в воздухе, кончики пальцев пахли солоноватым потом Е Юаня — он не чувствовал к этому запаху ни отвращения, ни брезгливости, а ладонь пачкала его любимая мазь от комаров.
В разгар лета воздух был пропитан духотой, в комнате отчетливо пахло смесью гостиничного дезинфицирующего средства и стирального порошка.
Возможно, сказывалось влияние дешевого алкоголя, но в ушах Е Юаня гудело, и этот шум доводил его до исступления.
Опираясь на локти, Е Юань пополз вверх:
— Братец… не надо, не трогай.
Слабый аромат вытеснил витавший в воздухе солоноватый привкус, а влажная салфетка, которая по идее должна была быть холодной, казалось, была подогрета в горячей воде — кожа ощутила приятное тепло.
— Ты о каких играх говорил? — рука Цзи Чэня легла ему на поясницу, угрожающе, но не продвигаясь дальше. — Играть в пьянство, играть в соблазнение меня — вот в такие игры.
Цзи Чэнь вытянул шнурок от спортивных штанов и обмотал его вокруг запястья Е Юаня:
— Чего ты прячешься?
Е Юань потерся ногой о ногу.
Опираясь руками о мраморную столешницу, Цзи Чэнь посмотрел на зеркальное стекло: собственный потерявший контроль вид казался чужим даже ему самому.
Сознание путалось, дышать было тяжело, и всё, что он слышал — это непрекращающийся шепот Цзи Чэня:
— Е Юань, позови братца…
— Скажи это мне.
Значит, у него просто плохая подготовка и мастерство хромает.
В воздухе неожиданно повеяло ветерком, и Цзи Чэнь, придерживая его за затылок, очень бережно и осторожно опустил его обратно на кровать.
— Да неужели? — с сильной ноткой прощупывания почвы произнес Цзи Чэнь. — Не хочешь, чтобы я помог тебе взбодриться?
На самом деле Цзи Чэнь вовсе не туго затянул его запястья, стоило приложить чуть больше усилий — и можно было вырваться. Но в тот момент Е Юань, пожалуй, действительно был пьян, целиком погруженный в крепкий алкоголь, и его качало из стороны в сторону.
— Черт возьми, отпусти!
Он ненавидел проигрывать и уж тем более не собирался признавать поражение.
Советы с этого долбаного форума для натуралов оказались полной туфтой; ему следовало догадаться сразу: подобные интрижки работают с обычными людьми, но против такого хладнокровного хитреца, как Цзи Чэнь, они бессильны.
Он изо всех сил пытался играть в недоступность, а в итоге какой-то мужик в два счета утер ему нос.
Какая досада! У него у самого ничего подобного не было, а этот ублюдок взял и опередил его. К тому же, раз уж взялся помогать — так помогай, какого черта он беспрерывно тискал его за поясницу? Привязался, как будто это бесплатно и можно делать бесконечно.
Проблема была в том, что он почему-то не оттолкнул его.
Какой позор.
Ну всё, приехали: Цзи Чэня стошнило не от отвращения к нему, а он сам от себя готов был изблеваться. Раз уж они оба мужики, надо было разбираться по-честному, а использовать такие грязные и подлые приемчики — что за геройство?
Взбешенный Е Юань подскочил и направился к сидевшему на диване Цзи Чэню:
— Это я был неправ, извини!
— Хватит этих грязных фокусов, давай начистоту: согласен — значит согласен, а не согласен — всё равно согласишься.
Цзи Чэнь приложил палец ко лбу:
— Чего тебе еще надо?
— Я решил: с сегодняшнего дня я официально начинаю ухаживать за тобой. Буду добиваться тебя, пока ты не станешь геем!
Цзи Чэнь отнесся к этому с беспомощной усмешкой:
— Ты что, любишь меня? С чего вдруг ухаживать вздумал?
— Какая тебе разница, люблю я или нет? Просто хочу тебя добиваться, нельзя разве? — с видом полного достоинства заявил Е Юань. — Я что, закон нарушил? Преступление совершил? Обществу навредил?
Цзи Чэнь с силой потер виски, его голос звучал устало:
— Делай что хочешь.
— Я тебе русским языком сказал: что бы ты ни делал — твоя воля, но и ты мне указывать не смей. — Он схватил Цзи Чэня за руку и потащил в спальню. — Пошли спать.
Цзи Чэнь стряхнул его руку:
— Я здесь посплю.
— Так не пойдет, если такой молодой господин проспит всю ночь в гостиной, ты же потом меня ненавидеть будешь… — Е Юань заметил выражение лица Цзи Чэня. — Эй, ты чего?
— Ничего. — Цзи Чэнь поморщился, сжав брови.
— Голова болит?
Цзи Чэнь сильнее надавил на виски и кивнул.
Е Юань опустился рядом с ним:
— Из-за выпивки?
— Наверное.
— Ты же всего один бокал выпил? — Е Юань оттащил руку Цзи Чэня, согрел собственную ладонь трением и приложил к его вискам. — Аллергия на алкоголь?
— Не знаю.
— Раньше никогда не пил?
— Практически нет. — Два года назад, когда Цзи Чэнь вместе с отцом посетил деловой прием и после трех выпитых бокалов заработал раскалывающуюся головную боль и вырубился от опьянения, он больше никогда не притрагивался к спиртному.
— Не умеешь пить — так нечего было строить из себя героя, теперь-то чего жаловаться, что плохо? — Е Юань говорил сурово, но массировал очень нежно. — И вообще, твои приемы массажа — полная лажа, хорошо хоть я притворялся, а то от такого массажа точно коньки отбросишь.
— Зато у тебя руки отличные. — Цзи Чэнь закрыл глаза, и складка между его бровей постепенно разгладилась.
По ходу дела Е Юань объяснял расположение точек и технику:
— Моя мама тоже вечно мучается головнымими болями, у нее всё то же самое.
— Как поживает тетя?
— Отлично, аппетит хороший, спит крепко. — Е Юань бросил: — Выпадет шанс — познакомлю вас. В начале года мы ездили домой в деревню, и она спрашивала про тебя.
— Хорошо.
Е Юань помог ему подняться:
— Пошли, здесь сквозит от кондиционера, идем спать в комнату, я еще помассирую.
Цзи Чэнь снова лег в кровать, Е Юань подоткнул за него одеяло, помял ему голову еще немного и приложил к его лбу горячее полотенце:
— Спи давай, после трех смен горячих полотенец полегчает.
Цзи Чэнь открыл глаза, и в его взгляде исчезла холодность, сменившись мягкостью:
— Спасибо.
Е Юань поправил полотенце:
— Меньше болтай всякой ерунды, вот станешь геем — это и будет лучшей благодарностью.
— То есть если я стану геем, ты перестанешь за мной ухаживать?
— Да если ты уже гей, за кем мне тогда ухаживать?
— Угу. — Цзи Чэнь замедлил дыхание, глядя на него.
— Спи. — Е Юань услужливо улыбнулся: — Спокойной ночи, братец.
В глазах Цзи Чэня что-то мелькнуло, но тут же погасло:
— Спокойной ночи.
*
Шоу подошло к концу, и на последнем уроке физкультуры Е Юань устроил для тринадцати детей единственную спортивную олимпиаду за всю их школьную жизнь.
Ради этого события съемочная группа работала сверхурочно: они установили баскетбольные кольца, сетку для бадминтона, теннисный стол и даже специально нарисовали беговые дорожки.
Перед самым закрытием соревнований Е Юань с бейсбольной битой в руках встал среди детей:
— Я так и не сказал вам: ваш учитель Е на самом деле не баскетболист и не бегун, моя специальность — бейсбол.
— Как и вы, у меня есть мечта. Я надеюсь, что однажды смогу вместе с товарищами по команде подняться на самую высокую ступень пьедестала почета на бейсбольном турнире и заслужить всеобщее признание и аплодисменты. — Е Юань крепче сжал биту. — Но теперь у меня появились еще две мечты: я хочу, чтобы каждый из вас воплотил свою мечту в жизнь, и надеюсь, что однажды стану вашей гордостью и примером.
— Ребята, держитесь!
«У-у-у, как же жалко расставаться».
«Вот бы остаться еще на пару дней».
«Наконец-то от него хоть какая-то польза».
«Учитель Е такой классный!»
«Если бы не его ядовитый язык».
«Сегодня он не ядовитый, сегодня он ужасно милый».
Е Юань черновик этой простой речи переписывал раз пять, знал бы он заранее, что ученики так отреагируют — вообще бы ничего не говорил.
Он не любил слезливые прощальные сцены:
— Чего ревете? Вы же мужчины, не стыдно?
— И девчонки тоже, чего распустились? Будто меня хоронить собрались. — Е Юань напустил на себя сердитый вид. — Здоровья у меня вагон, в следующие зимние каникулы снова приеду.
— К тому же в будущем вы встретите еще много куда более хороших учителей.
«Ну да, конечно! Среди них точно буду я».
«И хороший учитель — это снова я, хе-хе».
«Я тоже готов внести свой вклад».
Но искренние увещевания Е Юаня не подействовали: рослые бугаи и малявки гурьбой облепили его со всех сторон, сопли и слёзы текли ручьем, и кое-где к ним примешивалась грязь с пыльного школьного двора.
Приняв на себя этот тяжелый груз детской любви, Е Юань обвел взглядом спортивную площадку. Среди толпы Сяо Жуй не было видно, хотя во время эстафеты она еще участвовала.
Попрощавшись с детьми, Е Юань вернулся домой.
Бабушка собрала огромный узел с сушеными овощами, пастой из соевых бобов и острой перцовой пастой и сунула Е Юаню:
— Хороший мой, поезжай домой.
Зная с самого начала, что расставание неизбежно, бабушка тоже не хотела показывать сильную тоску. В таком маленьком месте этим студентам делать нечего, их истинный дом — в больших городах.
Е Юань запихивал баночки в рюкзак:
— Бабушка, если я всё это съем, то снова приду к вам за добавкой.
— Ладно, раз любишь — бабушка в любой момент наготовит.
Бабушка повернулась к Цзи Чэню:
— Сяо Чэнь, ты тоже береги себя, почаще улыбайся, пусть здоровье будет крепким и без забот.
— И вы тоже, берегите себя, — ответил Цзи Чэнь. — На следующей неделе за вами пришлют машину для медицинского осмотра, обязательно съездите.
Конечно же, отказываться от такой заботы ребенка бабушка не стала:
— Хорошо, я поняла.
Выйдя из дома, оба покатили чемоданы к выходу.
Ближе к концу деревни Цзи Чэнь спросил его:
— Как Сяо Жуй в школе?
— На спортивных играх была веселая, а потом пропала из виду — наверное, расстроилась и специально пряталась от меня.
— Угу, — отозвался Цзи Чэнь.
Когда они подошли к окраине деревни, машина съемочной группы уже давно ждала их.
Катя за собой чемодан, перед тем как сесть в машину, Е Юань обернулся и еще раз окинул взглядом деревню. Стянув брови, он собрался забираться внутрь.
— Братец Юань, братец Чэнь, подождите!
Знакомый голос разжег огонь в груди, и вдали показалась бегущая девочка, а вместе с ней — четвероногий друг.
«Сяо Жуй идет!»
«И Дахуан тут как тут!»
«Я так и знал, что она обязательно придет».
«Скорее прощайтесь с братцами».
«И Дахуан тоже, мы же больше не увидимся!»
Хотя Е Юань и догадывался об этом, Дахуан все равно с разбегу запрыгнул на него, чуть не сбив с ног — аж в пястках отдало, а в груди защемило.
Е Юань принялся трепать пса по голове:
— Всё, хорош, вокруг столько камер, веди себя приличней, а то распугаешь всех женихов.
«Дахуан и впрямь души не чает в братце Юане».
«У Дахуана слюнки сейчас потекут».
«Дахуан, прекрати лезть целоваться!»
Угомонив пса, Е Юань перевел взгляд на Сяо Жуй:
— Чего так поздно прибежала? Я уж думал, ты про меня забыла и перед отъездом даже видеться не захотела.
Запыхавшись, Сяо Жуй проговорила:
— Простите, братец, просто немного задержалась.
Она протянула букетик: единственный белый полевой цветок отдала Цзи Чэню, а остальные стебли целиком сунула в руки Е Юаню:
— Братец, счастливой дороги, я буду по вам скучать!
— Спасибо. — Е Юань принял цветы.
Глаза Сяо Жуй, изогнувшиеся полумесяцами, покраснели, в уголках ресниц еще блестели невысохшие слезы. Видимо, собирая эти цветы, она выплакала все глаза, но сейчас изо всех сил старалась улыбаться.
Е Юань присел на корточки:
— Учись в меру, сдай экзамены хотя бы на отлично, не будь как некоторые, кому обязательно надо быть первыми зубрилками, поняла?
«Цзи Чэнь: проще сразу мой номер паспорта назвать».
«Ха-ха-ха, на кого это он намекает».
«Е Юань у нас с аллергией на прилежную учебу».
Сяо Жуй бросила косой взгляд в сторону Цзи Чэня и с улыбкой кивнула.
— А что я тебе наказывал, помнишь?
— Нельзя плакать!
— Не это, то, что я тебе говорил с глазу на глаз.
— А, беречь себя, не гулять ночами одной где попало, и главное — ни в коем случае не ночевать в гостях у мужчин.
«Е Юань так заботится о защите девочек».
«И правда, очков симпатии сразу вагон».
«Честно говоря, не понимаю, как у такого прямолинейного парня хватает на это ума».
Е Юань спросил Цзи Чэня:
— У тебя еще что-то осталось сказать?
Цзи Чэнь подошел ближе и, слегка наклонившись, заглянул в глаза Сяо Жуй:
— Все вопросы, которые ты не успела решить, я подробно расписал и положил под настольную лампу. Там же есть мой номер телефона, если возникнут какие-то трудности — звони в любое время.
— Поняла, спасибо, братец Чэнь!
Е Юань, уже залезший в машину, снова выпрыгнул наружу:
— Нет уж, если возникнут вопросы — сначала звони мне.
Сяо Жуй моргнула:
— Но если это вопросы по учебе, братец Юань, вы же всё равно в них не разбираетесь.
— С чего это я не разбираюсь? А вдруг разберусь? — упрямо бросил Е Юань. — Не разберусь — так почитаю и разберусь.
«Это они что, за внимание борются?»
«Оба теперь братцы».
«Из этой троицы Е Юань — самый ребенок».
Цзи Чэнь переглянулся с девочкой, и первый одарил её взглядом, полным немого согласия.
Сяо Жуй кивнула:
— Хорошо, я поняла.
Попрощавшись с ней, машина двинулась в сторону города.
Они сидели на заднем сиденье: Е Юань прислонился к окну, а рядом устроился Цзи Чэнь.
Е Юань допил половину бутылки минералки, воткнул туда букетик Сяо Жуй и попутно спросил Цзи Чэня:
— А твой цветок не надо в воду ставить?
— Не нужно.
Цзи Чэнь достал английское издание «Ста лет одиночества», аккуратно поправил полевой цветок и заложил его между страниц, прижав посильнее — судя по всему, собирался сделать гербарий.
Е Юань покосился на книгу:
— Сяо Жуй тебе подарила?
— Угу. — Цзи Чэнь открыл книгу, задержался на какой-то странице и продолжил листать.
Между страниц обнаружилась засушенная закладка — абсолютно целый белый лепесток. Если память Е Юаня не подводила, это был тот самый цветок, который Сяо Жуй подарила им в самый первый день.
Машина подпрыгнула на дороге, световые блики от платанов заскользили по салону, пульсируя в такт узорам. Половина этого света упала на чистые пальцы Цзи Чэня, а вторая — на бережно сохраненный гербарий.
Взгляд Е Юаня скользнул вверх и наконец замер на профиле Цзи Чэня и его переносице. В этот момент он вдруг отчасти понял, почему столько девчонок сходят по нему с ума, почему сестра Тин предпочитала в одиночку нести этот груз, лишь бы не выдать его тайну.
Казалось бы, внешне ледяной и неприступный, этот мужчина обладал на редкость теплым сердцем. И засушенный полевой цветок от Сяо Жуй, и организация медосмотра для бабушки — всё это поступки, на которые способна лишь неизъяснимо чуткая и нежная душа.
Если он был так внимателен к младшей сестре и чужой бабушке, то как у него хватило духу ранить девочку, которая так старалась завоевать его расположение?
— Насмотрелся? — тихо спросил Цзи Чэнь так, чтобы услышал только он.
— А? Что?
Цзи Чэнь сверил время на часах и перевернул страницу:
— Ты уже пять минут и двадцать восемь секунд смотришь на меня в одной позе.
— О, правда? — Е Юань не только не отвел взгляд, но даже уперся локтями в спинку переднего сиденья, поудобнее устроившись для продолжения созерцания: — Братец такой красавчик, неужто и посмотреть нельзя?
«Король флирта вернулся?»
«Только сел в машину и сразу показал истинное лицо».
«Сдается мне, раньше он сдерживался просто из-за детей».
Цзи Чэнь продолжал смотреть в книгу и лишь через несколько секунд бросил:
— Как хочешь.
Машина остановилась у обочины, снаружи донеслись голоса:
— Братец! Братец, я вернулся!
— Братец, я так соскучился!
Е Юань выглянул в окно: голос был знаком, а вот лицо…
— Ты кто?
«Ну чисто тугодум-натурал, не признал».
«Умора, я так и знал».
«Лицевая слепота — это диагноз».
У парня были крашеные светло-русые короткие волосы, сверху темно-фиолетовая базовая майка сочеталась с блестящей белой полупрозрачной рубашкой в сеточку, на ногах красовались рваные джинсы, а на носу сидели броские квадратные солнечные очки, закрывавшие пол-лица.
— Братец, ты меня не узнал? — Цзинь Сяомай стянул очки и надул губы. — Мне так обидно.
Е Юань вытаращил глаза, едва не ослепленный блестками под его глазами:
— Ты пластику сделал?
«Пх-ха-ха, натуралы такие страшные!»
«Для натурала сменить одежду равносильно пластической операции».
«Официально заявляю: Е Юань — самый натуральный из всех натуралов, возражения не принимаются».
— Ничего подобного, я просто чуток сменил одежду и прическу, ну и чуть-чуть подкрасился.
В этом испытательном туре группе Цзинь Сяомая достался Лагерь мечты — на деле оказавшийся инкубатором трейни. За это время они не только прошли строгую подготовку по вокалу и танцам, но и серьезно изменили имидж.
Е Юань подошел к нему ближе, сначала стер пальцем блестки с уголка глаза Цзинь Сяомая, а затем дернул за жестко зафиксированные лаком волосы.
— Братец, круто? — в глазах Цзинь Сяомая светилось ожидание. — Красиво?
«Красиво! Очень круто, хе-хе».
«И стильно, и круто, и мило».
«Главный любимчик группы».
«Можно хоть сейчас на сцену!»
— Красиво, дерьмо собачье! — Е Юань безжалостно шлепнул его по затылку. — Что за цыплёнок, чтоб к нашему возвращению перекрасился обратно!
Затем Е Юань ухватил Цзинь Сяомая за воротник и наглухо застегнул его, спрятав шею и ключицы:
— Ни то ни сё, на кого похож, смотреть противно!
«…Вот же чертов натурал».
«Его даже гидравлическим прессом не согнешь».
«Никакой разницы с моим пятидесятилетним отцом».
«Так тащился от золотистого Дахуана, а от светлых волос Сяомая почему-то нос воротит? Двойные стандарты!»
Цзинь Сяомай нисколько не обиделся и тут же подтащил стоявшего за спиной Жэнь Юя:
— Братец, а братец Юй по-твоему красивый?
Жэнь Юй снял толстые очки, его прическу и стиль тоже слегка обновили, но макияж был минимальным — на лице не было того буйства красок, как у Цзинь Сяомая.
Глаза у него были небольшие, но чистые монолиды придавали им особый шарм, а переносица была высокой. На нем была темная рубашка с неброским металлическим ожерельем. Черная челка, закрывавшая глаза, стала короче, из-за чего он выглядел гораздо мужественнее прежнего. К тому же из-за замкнутого характера и нелюбви к улыбкам он казался невероятно крутым.
«Красавчик, очень хорош!!»
«Режиссер знает толк в кастинге».
«Оказывается, вот в чем контраст Жэнь Юя».
«Раньше я думал, что его взяли для массовки».
«Ну вы и фанатики внешности».
Если раньше Жэнь Юй походил на затворника-лаборанта, то теперь он больше напоминал неразговорчивого гитариста из рок-группы.
— О, а этот неплох, — кивнул Е Юань. — Посмотри на него: одет со вкусом, выглядит бодро. Ты давай-ка быстро возвращай свой нормальный цвет волос!
— Ладно, я понял!
Пока Е Юань вовсю болтал с остальными, Цзи Чэнь так и сидел на заднем сиденье с книгой.
Лишь когда Е Юань назвал Жэнь Юя красивым, рука Цзи Чэня замерла в воздухе над страницей, он приподнял веки и бросил взгляд в сторону Жэнь Юя, хотя это длилось не больше трех секунд.
Последними к группе присоединились Юй Цинчи и Вэнь Синсюй — они ездили на кинобазу и проходили обучение для каскадеров.
Один из них занимался танцами, другой — ушу, так что в этой сфере они чувствовали себя уверенно. Во время тренировок они даже снялись в ролях второго плана в двух фильмах.
Юй Цинчи почти не изменился, а вот Вэнь Синсюй стал еще мощнее: облаченный в черную майку, он щеголял грудными мышцами шириной с крепостную стену.
Собравшись в полном составе, шестеро гостей вернулись на телевидение для записи финального этапа первого выпуска.
Через два часа машина прибыла на место.
Е Юань покатил свой чемодан и чемодан Цзинь Сяомая в здание телецентра.
Съемочная группа не стала давать гостям времени на общение и развела их по разным комнатам в соответствии с номерами.
Закрыв за собой дверь, Е Юань тыкнул в экран планшета, где появилась строка текста:
[Дорогой друг, поездка подошла к концу, ты доволен? Пожалуйста, заполни опросник, чтобы поставить красивую точку в этом путешествии.]
Е Юань открыл первый пункт: «Как вы оцениваете это мероприятие по десятибалльной шкале? (Максимум десять баллов).»
Е Юань, не задумываясь, поставил десятку.
Второй пункт: «Пожалуйста, оцените своих попутчиков.»
Е Юань, не раздумывая, поставил десятку.
Остальные вопросы он читать поленился, натыкал что попало и везде влепил десятки.
Последний пункт обходился без кнопок оценки, и он внимательно вчитался в пояснение.
«Этот выпуск шоу подходит к концу, и мы уверены, что вы еще не насытились приключениями. Не переживайте: во время каникул мы организуем специальные совместные мероприятия. Их цель — на базе крепкой дружбы помочь каждому стать еще активнее и ярче сиять.»
[Способ активации]: пожалуйста, выберите карточку с номером понравившегося гостя из коробки слева и опустите ее в коробку справа.
Примечание: вы можете продолжить сотрудничество с прежним партнером или выбрать другого друга.
Если ваш выбор совпадет взаимно, пары сформируются автоматически, в противном случае система распределит всех случайным образом.
Е Юань наугад вытянул пластиковую карточку: с одной стороны красовался логотип шоу, а с другую покрывала защитная наклейка, которую нужно было содрать, чтобы узнать номер гостя.
Е Юань попробовал подковырнуть ее пару раз — поддавалось с трудом, и возиться ему не хотелось.
В недавнем прошлом он столько всего наговорил, чтобы вызвать у Цзи Чэня отвращение, да к тому же тот уже раскусил его намерения. Если только Цзи Чэнь не был круглым идиотом, он бы ни за что не выбрал его снова, а значит, выбирать Цзи Чэня в одностороннем порядке не имело никакого смысла.
Что касалось Сяо Мая, то его уже не исправить, так что лучше продолжать нормально учиться у других гостей.
Ко раз так, то всё равно, с кем оказаться в одной группе. Е Юань наугад вытянул карточку с номером, решительно бросил её в ящик и вышел, толкнув дверь.
Остальные пять дверей были закрыты — Е Юань вышел первым.
— Чего это он так быстро?
— Наверняка даже толком не старался.
— А ты на экзамене чистый лист быстро сдаёшь?
— Е Юань: по-вашему, это вежливо?
Вскоре возле дверей появился Жэнь Юй. Похоже, он ещё не привык к самому себе без очков, кивнул Е Юаню в знак приветствия и молча встал чуть позади него.
— Жэнь Юй тоже кого-то ждёт.
— Наверное, Сяо Мая ждёт.
— Но Сяо Мая же заберёт Е Юань.
— У Сяо Мая и Жэнь Юя тоже хорошие отношения.
— Мне кажется, они оба натуралы. Сяо Май просто воспринимает Жэнь Юя как старшего брата, а Жэнь Юй — такой правильный парень-натурал.
— Если они оба натуралы, неужели Е Юань того?
— Может, Вэнь Синюй того? Говорят, парни, которые любят качать мышцы, легче сворачивают с прямой дорожки.
Видя, что Жэнь Юй не уходит, Е Юань обернулся:
— Эй, ты на этих днях моего брата не обижал?
— Н-нет, — Жэнь Юй заспешил замахать руками. — С-совершенно нет.
Е Юань похлопал Жэнь Юя по плечу:
— Ладно, в это время выручай, присмотри за моим братом, будь добр.
— Н-не сложно, Сяо Май отличный парень.
Вскоре Цзинь Сяомай толкнул дверь под номером пять:
— Брат, братец Юй, как вы быстро!
Е Юань, нахмурившись, уставился на светлые волосы Цзинь Сяомая, обнял его за плечи и подтолкнул к Жэнь Юю:
— У меня сегодня ещё дела, будь любезен, отведи его сначала перекрасить эту башку, а потом отправь домой.
Плечи Жэнь Юя напряглись, и он кивнул.
— Сдал брата с рук на руки?
— Он и правда доверяет Жэнь Юю.
— Почему мне вдруг стало жалко Сяо Мая?
— Жэнь Юй куда надёжнее него.
Они попрощались с Е Юанем, а тот всё продолжал стоять у входа.
— Он что, ждёт Божественного Цзи?
— Какой активный, хэ-хэ.
Минум через пять третья дверь медленно приоткрылась.
Цзинь Чэнь поднял взгляд, в его глазах мелькнуло удивление:
— Ждёшь меня?
— Ага, — Е Юань изогнул губы. — Брата уже столько жду, терпения не осталось.
— Тьфу, какой же он фальшивый!
— Братом он теперь величает просто мастерски.
— Сначала это звучало жутко противно, но стоило смириться с этой мыслью, как вдруг показалось удивительно кайфово.
Цзи Чэнь ничего не ответил и покатил чемодан к выходу.
Е Юань последовал за ним, достал пластинку жвачки и протянул ему:
— Будешь?
Цзи Чэнь взял её и закинул в рот.
Е Юань выудил у него из рук обёртку, скатал в комок, достал телефон и протянул ему:
— Оставь номерок, так проще связаться.
Следующие съемки шоу были через неделю, и в эти семь дней свободного времени он вовсе не собирался давать Цзи Чэню покоя. Даже без съёмок нужно то и дело мозолить ему глаза, чтобы от души попортить ему кровь — только тогда станет хорошо.
Сунув телефон парню в руки, Е Юань покатил чемодан к урне, чтобы выбросить фантик.
— Говорят, у Цзи Чэня номер телефона — это тайна.
— У них в университете до сих пор никто не смог его выпросить.
— Телефон заблокирован, как человек его введёт, если не знает пароль?
— Цзи Чэнь наверняка не станет вводить.
— Е Юань сейчас рассердится.
Цзи Чэнь разблокировал экран. На заставке красовалась фотография Дахуана: на его пушистой голове торчали два пальца, сложенных Е Юанем в виде знака победы.
Дахуан высовывал язык, счастливо улыбаясь под лучами солнца, и всё его внимание было приковано к Е Юаню, который его фотографировал.
Цзи Чэнь зашёл в интерфейс вызовов, ввёл свой номер и нажал кнопку вызова.
— Да ладно, реально дал?
— Так просто?
— Ещё бы, они бок о бок провели почти полмесяца, оставить номер телефона вполне естественно.
Номер ещё не успел начать вызов, как телефон тут же выхватил подбежавший Е Юань и нажал сброс.
Цзи Чэнь:
— Ты бы хоть перезвонил...
У входа в телецентр три грубых мужских голоса оборвали то, что Цзи Чэнь хотел сказать дальше:
— Юань-гэ, мы здесь!
— Черт, ты наконец-то выперся!
— Шевелись, мы тебя уже полдня ждем!
— Вы трое вообще стыд потеряли? — Е Юань ускорил шаги. — Я же просто так ляпнул, неужто правда приперлись?
— Стыд не важен, подставить тебя — это святое дело!
— Специально пришли забрать великую звезду!
— Мы между прочим фан-клуб!
— Валите отсюда! — на полуслове Е Юань вспомнил про человека за спиной, обернулся и помахал телефоном перед Цзи Чэнем: — Спасибо, увидимся в другой раз.
Не дожидаясь ответа Цзи Чэня, Е Юань поспешно подбежал к приятелям, и они задорно зашумели на ходу.
Глядя на оживлённую толпу перед собой, Цзи Чэнь замедлил шаг, пока они не поймали такси и не скрылись из виду окончательно.
— Мне почему-то показалось, будто Божественного Цзи бросили.
— Да это же чистейшей воды брошенка!
— Е Юань, ну ты и изменник!
— Даже Божественного Цзи отринул, до чего же бессердечный.
*
Трое парней, пришедших встречать Е Юаня, играли с ним в одной бейсбольной команде и были его самыми верными друзьями.
Не видевшись десять дней, они бы ни за что не ушли, не разорив Е Юаня на ужин, и вчетвером отправились в их любимый ресторан горячего котла.
Четыре беспечных парня только и делали, что уплетали еду за обе щеки и болтали, атмосфера накалилась до предела.
Да Чжи налил ему выпить:
— Юань-гэ, как отдохнул эти пару дней? Мы вообще-то хотели подать заявку на волонтёров, чтобы поглазеть на шоу заранее, но нас завернули. Я потом расспросил тех, кого одобрили, и мать твою, этот парень заявил, что подписал какое-то соглашение о неразглашении и не может вдаваться в подробности!
— Зато сам чуть от восторга не лопнул, говорит, ты там выдал просто грандиозное шоу, приказал обязательно посмотреть. Твою мать, хоть бы словечко обмолвился, но всё не расскажет, паршивец.
Е Юань выпил полбутылки крепкого байцзю, в голове слегка зашумело:
— Выражения выбирай, откуда столько мата.
Сяо Мин нахмурился:
— Юань-гэ, ты где-то шлялся десять дней, а теперь даже матюкаться перестал? Ты что, на путь истинный решил встать и завязать со старым?
Е Юань вдруг сообразил, что его просто-напросто зомбировал Цзи Чэнь:
— Вали отсюда, чёрта с два я завяжу.
— Кстати, тот парень, что вышел с тобой сегодня — случайно не Цзи Чэнь из Научно-технического университета?
Е Юань приподнял бокал и сделал еще глоток:
— Угу, он.
— Чёрт! Он реально припёрся?
— Какого хрена этот долбоящур туда заявился?
— Девчонок кадрить?
— У нас в спортивном институте и так девчонок кот наплакал, так они ещё целыми днями бегают в какую-то кофейню глазеть на этого ублюдка. Подумаешь, мужик, на что там смотреть!
— Твою мать, как вспомню, так злость берёт!
— И не говори, я за одной старшекурсницей полгода ухлёстывал, договорились сходить в кино, так она за полчаса до встречи заявила, что у неё дела и она не сможет. А потом я увидел, как она, принарядилась, выходит из общежития, — Сяо Мин сжал станок так, что побелели костяшки, и заскрежетал зубами. — Блин, я увязался за ней и только тогда узнал, что она попёрлась на научный доклад этого Цзи Чэня!
— Юань-гэ, оставьте нам, красавцам, хоть какую-то лазейку для выживания! Из того мизерного количества девчонок, что есть в нашем вузе, половина сохнет по тебе, а вторая половина — по этому ублюдку. Мы же так все в старых холостяках останемся! — завопил Сяо Мин не своим голосом. — Сейчас пропорция мужчин и женщин нарушена напрочь, в университете никого не найдёшь, а с нашими данными после выпуска мы вообще бабу себе не сыщем!
— И не говори! Я пару дней назад пытался приударить за девчонкой из секции метания диска, так она заявила, что я слишком тощий и ей не подхожу. Я спросил её, насколько раскачанным нужно быть. А она мне в ответ: мол, надо быть таким же выдающимся, как Цзи Чэнь! — Да Чжи вцепился в плечо Е Юаня и принялся яростно трясти. — Но ведь Цзи Чэнь ни капли не толстый! Отшивая меня, она даже поленилась придумать правдоподобную ложь!
— Да что там ваши истории! Моя бывшая девушка, мы еще со школы встречались, уже три года вместе были. Я во всём себя урезал, а в День святого валентина перевёл ей красный конверт на тысячу триста четырнадцать и пятьсот двадцать, так она в ответ взяла и купила этому Цзи Чэню какую-то французскую лимитированную шоколадку! — тощий парень перешёл от всхлипываний к громкому реву. — Моя девушка! Это была моя девушка! Дарить другому чуваку шоколад на день святого валентина! Самое обидное, что этот ублюдок Цзи Чэнь её подарок даже не взял, а она сама его сожрала и мне не дала! Мне не дала!
От пятидесятиградусной байцзю Е Юань уже напился до полусмерти, в голове всё поплыло, а тут еще отовсюду доносилось это имя — Цзи Чэнь — и пьяный гадкий базар. Чем больше он слушал, тем сильнее раздражался и злился.
Е Юань закинул руки на плечи сидевших по обе стороны от него приятелей:
— Вот погодите, пойду совращу его, заставлю влюбиться в мужика, и больше он не станет отбивать у вас баб!
Да Чжи громко отрыгнул и тупо замигал:
— Юань-гэ, и как ты его совратишь?
— Соблазню, заманю в сети, заиграю на нервах, — Е Юань осушил ещё одну стопку. — Заставлю влюбиться в меня.
Остальные трое — кто пьяный в стельку, кто наполовину — в едином порыве шумно втянули воздух, а затем бросились обнимать Е Юаня с горькими рыданиями:
— Юань-гэ! Ты и правда настоящий братуха!
— Пойти на такое ради нас!
— Юань-гэ, твой младший брат будет следовать за тобой всю жизнь!
— Живым я принадлежу Юань-гэ, а мёртвым — стану его призраком!
*
В два часа ночи четверо вусмерть пьяных друзей выползли из ресторана.
Да Чжи поймал такси:
— Юань-гэ, езжай давай, а мы тут сами всё уладим!
Е Юань покачиваясь оттолкнул их:
— Братья, езжайте первыми, а Юань-гэ сегодня ночует в общаге!
Мать Е Юаня чутко спала, и если явиться так поздно, он её разбудит. К тому же Е Юань говорил, что уехал на сборы и вернётся только завтра.
— Добро, Юань-гэ, до встречи, ты сегодня постарался на славу!
Проводив остальных, захмелевший Е Юань поплёлся в сторону университета. Сейчас шли летние каникулы, общежитие не запирали на ночь, но главные ворота в такое время уже закрывали.
Е Юань отыскал самую ближнюю к корпусу общежития стену, с привычной ловкостью уцепился за кирпичную кладку, перемахнул через забор и спрыгнул на территорию кампуса — всё одним плавным движением.
Комната Е Юаня была стандартной четырёхместной: кровати наверху, столы внизу.
Из трёх соседей, кроме Да Чжи, с которым он только что ужинал, остальные были инородцами. В комнате никого не оказалось, он даже не стал включать свет, кое-как скинул одежду прямо на пол и, забравшись на кровать, вырубился мёртвым сном.
*
Золотистое утро.
Телефон, зажатый под животом, вибрировал без остановки. Е Юань, распластавшись на постели, оставался глух и нем: после жуткого похмелья голова раскалывалась, сил не было даже на то, чтобы сбросить вызов.
Наконец вибрация затихла, а примерно через двадцать минут в дверь комнаты постучали.
У Е Юаня сработал условный рефлекс, и он с закрытыми глазами бросил:
— Войдите.
Деревянная дверь со скрипом отворилась, и солнечный свет хлынул сквозь дверной проём, освещая другую сторону полотна. Человек снаружи шагнул вперёд, окинул взглядом комнату и в конце концов остановил взгляд на кровати у окна справа, где кто-то лежал.
— Е Юань, вставай.
Лежавший на постели перевернулся на другой бок, обнажив в лучах солнца бледную, гладкую грудь, и злобно, но лениво пробормотал:
— Чёрт, даже во сне слышу голос этого ублюдка, неупокоенный призрак какой-то!
В светлой и тёплой комнате воцарилась тишина секунд на десять, после чего ледяной голос раздался вновь:
— Е Юань, не выражайся.
У Е Юаня зазвенело в голове, заподозрив неладное, он резко сел и встретился взглядом с тем, кто стоял в дверях.
Наполовину заспанный, он потёр глаза:
— Какого чёрта ты здесь делаешь?
— Разве не ты меня выбрал? — невозмутимо отозвался Цзи Чэнь. — Одногруппник Е Юань.
Е Юань вспомнил вчерашний этап выбора и взаимной помощи среди гостей: при шансе один к пяти почему ему снова достался именно он?
— Разве это не был двусторонний выбор? Ты ведь тоже меня выбрал?
— Ага, — с нажимом произнёс Цзи Чэнь. — Спе-ци-аль-но выбрал тебя.
Е Юань со злости откинул одеяло:
— Ты охренел… тьфу, совсем больной, нахрена ты меня выбрал?
— Разве ты не собирался за мной ухаживать? — лицо Цзи Чэня не дрогнуло. — Даю тебе шанс.
Взгляд Цзи Чэня опустился ниже, зафиксировавшись на чистой груди Е Юаня, его узкой талии, длинных стройных ногах и… между ног.
Выражение его лица стало весьма многозначительным:
— Е Юань, твои методы ухаживания…
— Довольно смелые и необычные.
http://bllate.org/book/24059/2765614
Готово: