Глава 12. Воспоминания
Сяо Жуй никак не ожидала, что искусство оригами Е Юаня окажется просто потрясающим.
Распаковав три пачки жевательной резинки Stride, Е Юань из одних только сердечек сложил четыре разных варианта, а еще восемь непохожих друг на друга цветов. Эти цветы очень сильно напоминали те дикие растения, что она нарвала сегодня после школы.
Сяо Жуй смотрела на проворные руки Е Юаня, широко распахнув глаза:
— Братец Юань, до чего же ты крут!
— Это цветочки, я и не такое умею, — Е Юань протянул ей сложенный из бумаги вьюнок. — В этом ведь куда больше толку, чем решать задачки.
— И правда! — Сяо Жуй приняла цветок и, сладко зевнув от нахлынувшего возбуждения, затараторила: — Научи меня, скорее научи!
Е Юань потрепал ее по голове:
— Завтра научу, спать пора.
Е Юань слышал ее зевоту из соседней комнаты, еще когда Цзи Чэнь помогал ей с уроками. Учеба, конечно, дело важное, но ей всего тринадцать, неужели обязательно доводить себя до такого изнурения? Разве это не глупо?
— Я не хочу спать, ну научи еще чуть-чуть! — Сяо Жуй запрыгнула на кровать и похлопала по соседнему месту: — Братец Юань, давай ты сегодня ляжешь здесь и будешь учить меня лежа?
Е Юань подошел к краю кровати. Он посмотрел на возбужденную девочку, а затем на просторное спальное место рядом с ней:
— Кроме бабушки, кто-нибудь еще предлагал тебе делить с ним одну постель?
Тринадцатилетняя девочка, вступившая в период полового созревания, так легко приглашала представителя противоположного пола спать вместе не потому, что была бесстыдной, — у нее просто полностью отсутствовало самосознание в плане пола.
В такой заброшенной горной деревушке Сяо Жуй общалась в основном лишь со своей неграмотной бабушкой. Она не видела внешнего мира, и никто не объяснял ей разницу между мальчиками и девочками.
Сяо Жуй перевела взгляд:
— Ну… прошлым летом дядя Чжан из соседней деревни звал меня спать у него.
Е Юань помрачнел:
— Зачем ты ходила к нему домой?
— В тот день мы с одноклассниками пошли погулять в соседнюю деревню, и начался сильный ливень. Дядя Чжан приютил нас, а потом остальных ребят забрали родители, а я не смогла вернуться, потому что дождь был слишком сильным.
— Дядя Чжан такой добрый! Он оставил меня поужинать и сказал, что я могу переночевать у него, а утром он сам отведет меня домой, — Сяо Жуй даже замахала руками, показывая. — У него на кровати такой огромный кан, и одеяло огромное, там запросто поместилось бы несколько человек.
— Ты легла спать? — На виске у Е Юаня вздулась вена, но он изо всех сил старался сохранять спокойствие.
— Я собиралась, но за мной пришла бабушка, и я ушла.
Е Юань разжал сжатые в кулаки руки, сделал два шага назад и снова сел на стул:
— Больше никогда не ходи к дяде Чжану.
Сяо Жуй хотела спросить почему, но нынешняя реакция Е Юаня показалась ей немного пугающей, и она, не смея задавать лишних вопросов, просто кивнула.
Е Юань попытался заговорить с ней в прежнем шутливом тоне:
— Сяо Жуй, запомни: с сегодняшнего дня, будь то дядя из соседней деревни, дядя-родственник или же такие братья, как я, любой мужчина или мальчик… если кто-то попытается дотронуться до тебя — взять за руку, погладить по лицу или ноге, или пригласить лечь спать вместе, — ты должна во что бы то ни стало отказаться, поняла?
— Разумеется, ты и сама не имеешь права звать кого-либо из мальчиков или мужчин разделить с тобой постель, по какой бы то ни причине. Уяснила?
Сяо Жуй похлопала ресницами:
— А почему?
Девочка перед ним была чиста, как белый лист бумаги, и Е Юань просто не знал, с чего начать. Он не хотел, чтобы Сяо Жуй раньше времени сталкивалась со всеми суровыми реалиями внешнего мира, и еще больше боялся, что она может пострадать.
— Точно так же, как в общественных туалетах и банях разделяют мужчин и женщин, при общении с противоположным полом нужно соблюдать нормальную социальную дистанцию. Ты можешь дружить с мальчиками, вместе ходить гулять в поселок, собирать цветы, ловить рыбу, любоваться весенними пейзажами или запускать воздушных змеев, но обязана возвращаться домой до наступления темноты. Пока не станешь совершеннолетней, не ночуй ни в чьем доме, кем бы этот человек ни приходился.
Е Юань тихо выдохнул:
— В этом мире много хороших людей, но плохие любят притворяться добрыми, чтобы обманывать таких доверчивых девочек, как ты.
Е Юань написал на бумажке номер телефона:
— Если снова столкнешься с подобными неприятностями, звони мне.
Сяо Жуй взяла записку и легонько поскребла ногтем по краю бумаги:
— Но ведь через неделю ты уедешь.
— Стоит тебе позвонить, и я приеду.
Даже с края света — чтобы защитить тебя.
*
Когда Е Юань вышел из комнаты Сяо Жуй, в соседней уже погас свет. Он шагал медленно, но в постели никого не было — на столе стояли лишь две вазы с цветами, алевшими во всей красе.
В одной стоял большой пестрый букет, который Сяо Жуй натыкала в пластиковую бутылку из-под минералки. В другой — всего один белый полевой цветок, тот самый, что выбрал Цзи Чэнь.
Изящный прозрачный сосуд для этого цветка Цзи Чэнь привез с собой.
Е Юань вышел во двор и бесцельнобрел к реке, где они днем ловили рыбу.
Летняя ночь у чистой реки среди диких полей. В темно-синем воздухе выделялась одинокая, неподвижная фигура.
Е Юань подошел и присел рядом:
— Чего тебя сюда занесло?
Цзи Чэнь повернул голову, переводя взгляд на Е Юаня:
— Как нога?
— Благодаря массажу молодого господина Цзи, намного лучше.
— Мм.
Цзи Чэнь отвернулся и снова уставился на реку.
Пообщавшись с ним в последнее время, Е Юань понял, что Цзи Чэнь не был таким уж надменным и холодным, каким казался поначалу, но молчалив он оставался по-прежнему.
К счастью, ночь выдалась на редкость прохладной — выдался редкий для середины лета тихий вечер. Е Юань наслаждался пейзажем и тоже не был настроен на долгие разговоры.
Ветерок пронесся над рекой, вздымая рябь на воде, а отражение луны в зеркале речной глади перекликалось с ночным небом.
— Е Юань.
Голос Цзи Чэня растворился в вечернем воздухе.
— М?
Цзи Чэнь не смотрел на него, его взгляд по-прежнему был прикован к воде:
— От тебя исходит какой-то особенный запах.
— Правда? — Е Юань, который только что искупался днем и еще толком не успел вспотеть, поспешно приподнял руку, обнюхивая подмышку. — Сильно воняет?
— Приятный запах.
Е Юань с облегчением выдохнул:
— Мы же с тобой пользуемся одинаковым гелем для душа.
Даже одежда на нем была постирана тем же порошком, что и вещи Цзи Чэня.
— Дело не в геле. Это легкий травяной аромат.
Не сказать чтобы сладкий, но и не горький, скорее напоминающий мяту вперемешку с высушенным на солнце сеном.
— А, понял, — Е Юань потер шею и запястье. — Наверное, мазь от комаров. Комары меня просто обожают, если не намазаться, в этом глухом месте меня мигом искусают до состояния дуршлага.
— Какой марки?
— Никакой, мама сама делает. У меня кожа от природы капризная, магазинные репелленты на меня не действуют.
— Потом мамуся где-то вычитала этот рецепт: наносишь на тело, держится долго, пашет слабо, но помогает просто чумово, — говоря это, Е Юань вытащил из кармана плоскую круглую коробочку диаметром сантиметра три и протянул ему: — На, держи, дарю.
Внутри скрывалась бледно-зеленая масса, на крышке не было никаких опознавательных знаков.
Цзи Чэнь провел пальцем по царапинам на крышке:
— Если я заберу ее, чем будешь спасаться ты?
— У меня в рюкзаке их целая куча.
Цзи Чэнь посильнее сжал коробочку в руке:
— Спасибо.
— Эй, погоди-ка, — Е Юань протянул руку, намереваясь забрать вещицу обратно. — Я этой баночкой уже пользовался, давай я тебе потом новую принесу.
— Не нужно, эта хороша.
Цзи Чэнь крепко зажал баночку в кулаке и запихнул ее в тот карман, до которого Е Юань не мог дотянуться.
— Ну ладно, как знаешь.
Почувствовав легкое, ничем не обоснованное смущение, Е Юань потрепал себя за нос:
— Слушай, что тебя посреди ночи потянуло на речку?
— Это место заставляет меня вспоминать прошлое.
Прохладный ветер дул с севера на юг, и у берега кружилось несколько светлячков, то вспыхивая, то затухая в темноте.
— Прошлое… — Е Юань оперелся локтями о колени, провожая взглядом светлячков. — Если так подумать, я ведь тоже кое-что помню из детства.
— Наверное, мне было года четыре или пять, мы тогда еще жили в деревне. Как-то раз мы с мамой возвращались от тети и проходили мимо речки — примерно такой же, как эта, только глубокой.
В тот вечер, совсем как сейчас, Е Юань с мамой увидели женщину, которая шла прямо посреди речного потока. А на берегу стоял мальчик лет шести-семи — он не шевелился, просто молча плакал, глядя на то, как его мать вот-вот поглотит вода.
Не раздумывая ни секунды, мать Е Юаня бросилась в реку.
Боясь, что мальчик на берегу натворит глупостей, перед тем как кинуться на помощь, мама велела Е Юаню присматривать за ним и ни в коем случае не позволять ему лезть в воду.
Маленький Е Юань как раз засматривался на мультики про героев-спасателей и искренне верил, что спасает мир.
Чтобы непослушный мальчишка не бегал куда не следует, Е Юань вцепился ему в талию и изо всех сил прижал к себе.
Но ребенок не произносил ни звука и даже не сопротивлялся — он был словно сломанная кукла-марионетка, которой забыли завести пружину. Только катившиеся градом слезы выдавали в нем живого человека, а не игрушку.
Не дождавшись никакой реакции, маленький Е Юань испугался и разозлился. Тогда он еще не умел говорить громких слов и не понимал, что такое уговоры. Все, что он мог сделать, — это твердить ему не плакать, держать изо всех сил, чтобы тот не убежал и не боялся.
Прошло больше десяти лет, Е Юань давно позабыл лицо того мальчика, но его глаза, неотрывно уставившиеся на реку, и сдавленный, безмолвный плач врезались ему в память намертво.
— Как думаешь, у того придурка вообще все дома было? — даже теперь, вспоминая об этом, Е Юань злился. — Вода его матери уже до шеи доходила, а он стоял столбом, ничего не делая и только ревя белугой. Причем ревел как-то странно — ни молнии, ни грома, без единого звука, я тогда вообще подумал, что он немой.
— Если бы не моя мама, которая вовремя бросилась на помощь, он бы так и смотрел, как тонет родная мать.
Е Юань сорвал пучок тростника, и чем больше говорил, тем сильнее распалялся:
— Ты себе не представляешь, тот дурачок был выше меня на целую голову! Такой дылда — и то не посмел спасать собственную мать!
Выговорившись наполовину, Е Юань попытался взять себя в руки:
— Впрочем… ему тогда было всего лет шесть-семь, даже если бы он полез в воду, толку чуть, скорее всего, только свою жизнь бы угробил. Наверное, это было самое разумное решение.
— Нет, черт побери, не могу успокоиться! Какого хрена, я все равно считаю, что у него не все дома! — самовнушение провалилось, и гнев Е Юаня вспыхнул с новой силой. — Это же мать! Родная мать! На его месте я бы жизни не пожалел, но не стал бы смотреть, как она умирает!
— Неблагодарная скотина, поганый щенок! — Е Юань вырвал тростник с корнем. — С таким умом этот дебил наверняка и девяти классов не закончил, теперь небось бутылки собирает, ночует на улице и питается пакетами!
— Он закончил школу.
Голос Цзи Чэня прозвучал ровно, и этот спокойный тон, смешавшись с ветерком с реки, остудил пыл Е Юаня.
— А еще… поступил в университет.
Е Юаню словно перехватило горло, внутри шевельнулось жуткое, паническое предчувствие:
— Ч-что…?!
Под мягким дыханием летнего ветерка Цзи Чэнь встретился с ним взглядом. В его зрачках отражалась речная рябь и детские воспоминания пятнадцатилетней давности:
— Тот самый придурок, о котором ты говорил…
— Это я.
http://bllate.org/book/24059/2765604
Готово:
