Готовый перевод Tokyo: Starting with a Fallen Noblewoman / Токио: Система переворота и падшая аристократка: Глава 4

— Ты со мной.

К неожиданности для всех, Мидзуки Судзу внезапно шагнула вперед, схватила Гото Масару за руку и потащила в сторону лестничной клетки в конце коридора.

— Эй, ты что делаешь, отпусти! — недовольно бросил Гото Масару.

В маленькой ручке девушки внезапно проснулась удивительная сила — она вцепилась мертвой хваткой, словно тисками.

Мидзуки Судзу никак не отреагировала на его слова, молча уставившись в пол и продолжая идти вперед.

Несколько мелких прихвостней разинули рты, провожая взглядом удаляющуюся парочку.

Разве эти двое не были как кошка с собакой?

Разве госпожа Мидзуки не презирала этого нищего парня больше всего на свете?

Почему она снизошла до того, чтобы прикоснуться к нему?

[Динь!]

[Мидзуки Судзу испугана, её истинная сущность обнажается!]

[Получена награда: Мастерство]

[Мастерство: Техника ухода за руками]

Ладно, Гото Масару признавал, что только что подумал о мастерах своего дела и унесся мыслями куда-то не туда.

Но неужели эта девчонка испугалась? Боится, что если он все разболтает, её начнут обсуждать за спиной?

Мидзуки Судзу шла очень быстро и, поднимаясь по лестнице, нечаянно задела девушку с льняными волосами, которая как раз спускалась вниз.

— Ой, Судзу-чан, — та прикрыла ушибленную руку, с удивлением глядя на нее, а затем перевела взгляд на Гото Масару, которого та тащила за собой, и приоткрыла рот от изумления. — Этот парень... твой парень?

— Не твое дело, — бросила Мидзуки Судзу, бросив на нее ледяной взгляд.

— Но ведь мама Судзу-чан не…

— Заткнись!

— А?!

Девушка испуганно и неуверенно отступила на шаг.

Мидзуки Судзу по-прежнему вела себя отвратительно:

— Дорогу, мне нужно наверх.

Девушка послушно уступила, шагнув в сторону. Когда Мидзуки Судзу протаскивала его мимо девушки с льняными волосами, она бросила на прощанье:

— Не смей идти за мной, иначе больше никогда меня не увидишь.

— …Судзу-чан.

В пустом коридоре остался лишь мягкий девичий голос да долгий, тяжелый вздох.

…………

Хрусь!

Дверь на крышу со стуком захлопнулась. Хрупкая фигурка Мидзуки Судзу — неизвестно откуда в ней только взялись силы — притащила несколько столов и стульев, забаррикадировав ими дверь изнутри и полностью лишив кого бы то ни было возможности открыть ее снаружи.

— Кажется, ты хотела мне что-то сказать, — Гото Масару огляделся. На крыше ни души, а из-за произошедшего здесь несколько лет назад несчастного случая перила были затянуты металлической сеткой. — И еще, кто была та девчонка? Твоя подруга? Похоже, к ней ты относишься совсем не так, как к своим шестеркам внизу.

— …

Мидзуки Судзу опустила голову, пряди волос упали на лоб, скрывая лицо, но руки, висевшие вдоль тела, были сжаты в кулаки, а плечи едва заметно дрожали.

Она подошла к Гото Масару и тихо произнесла:

— Можешь никому не говорить, что сегодня в обед я подрабатывала домработницей?

— Мидзуки-сан, — скрестив руки на груди, произнес Гото Масару. — Разве тебе никто не говорил, что смотреть собеседнику в глаза — это проявление элементарного уважения?

— …Прости…

Последнего слова Гото Масару не расслышал, но и так понял, что к чему. Покачав головой, он сказал:

— Я не трепло, можешь об этом не беспокоиться.

— Ты должен пообещать мне! — Мидзуки Судзу резко подняла голову, ее глаза были густо исчертаны красными прожилками. — Никто другой не должен об этом узнать!

— С какой стати мне давать тебе какие-либо обещания? — Гото Масару отступил на два шага назад, и его холодный тон развеял иллюзии девушки. — Не забывай, это ты меня умоляешь. Мне претит твой высокомерный тон.

— Ты… — на секунду голос Мидзуки Судзу стал резким и визгливым, словно она собиралась сорваться, но она тут же взяла себя в руки и заговорила заискивающим тоном: — Поклянись мне, что никому не расскажешь, пожалуйста?

— Добавь в голос искренности.

Мидзуки Судзу стиснула зубы, подавляя вспыхнувшее чувство унижения, сделала несколько шагов вперед, обеими руками обхватила его скрещенные на груди руки, подняла голову и, распахнув круглые глаза, жалобно произнесла:

— Я умоляю тебя.

Гото Масару не понимал: неужели та самая надменная, свысока взиравшая на всех Мидзуки Судзу сейчас вот так просто сдалась?

Ради какой-то репутации она готова растоптать собственное достоинство и умолять его?

— Оно того стоит? — спросил он.

— Стоит.

Мидзуки Судзу отпустила его руки, судорожно прижимая к себе помятую белую рубашку, а на ее лице застыл абсолютный ужас.

— Как только я представлю выражение лиц тех людей, когда они узнают, что я вовсе не богатая наследница, меня начинает колотить от страха. Они ни в коем случае не должны узнать, ни в коем случае! Ради этого, ради этого я готова на всё…

В этот момент Гото Масару окончательно убедился: семья Мидзуки Судзу действительно разорилась.

Беспомощный взгляд человека, оказавшегося в полном отчаянии, подделать невозможно.

— Я никому не скажу, даю слово, — Гото Масару с сожалением покачал головой. — Но я разочарован. В моих глазах ты не должна быть человеком, который вот так прогибается под обстоятельствами. Пусть от тебя вечно разит заносчивостью, пусть ты привыкла отдавать приказания — в этом была твоя уникальность. А сейчас… чем ты отличаешься от уличных девок, торгующих собой за деньги?

— …

Мидзуки Судзу ничего не ответила и снова опустила голову.

Гото Масару скосил глаза вниз и заметил, что ее левая рука сжата так сильно, что побелели костяшки пальцев — насколько же это должно быть больно? И всё ради того, чтобы спасти лицо?

— Тайны имеют свойство раскрываться. Как долго ты собираешься это скрывать? — спросил он. — Пока ты продолжаешь работать, рано или поздно кто-нибудь из знакомых тебя узнает. Неужели ты думаешь каждый раз вот так униженно умолять их о молчании?

— Буду скрывать столько, сколько получится.

— Твоя ноша будет становиться все тяжелее, а страх перед тем, что правда выплывет наружу — всё сильнее.

— Ничего страшного.

— А что, если кто-нибудь решит шантажировать тебя этим? Заставить делать что-то непристойное? Например, лапать себя, обниматься или даже затащить в постель?

— Хватит… — взмолилась она.

Она походила на мокрицу во влажном, мрачном углу под камнем — стоило появиться малейшему лучику света, как она тут же сжималась в комок, панически боясь обжечь солнцем свое мягкое брюшко.

— Знаешь, сейчас ты похожа на ребенка, который застрял между детством и будущим и не видит разницы.

— …

Слова Гото Масару пронзили ее, словно острый кинжал, сорвав с Мидзуки Судзу последние обноски, прикрывавшие срам. Они заставили сжавшегося в углу голого ребенка подставиться под палящие лучи солнца.

Мидзуки Судзу опустила голову почти до самой груди, но продолжала крепко стискивать зубы, сдерживая рвущуюся наружу обиду и молча.

— Подумай над этим хорошенько.

Бросив напоследок эти слова, Гото Масару окинул ее долгим взглядом, сдвинул в сторону нагромождение столов и стульев, распахнул дверь на крышу и вышел.

На крыше долго стояла тишина, но вскоре ее нарушил звук летящего предмета.

Поднялся ветер.

— Бац!

Мидзуки Судзу тяжело и часто дышала, ее рука все еще застыла в броске. Сломанный стул впереди врезался в металлическую сетку, а затем рухнул на землю, издав грохот.

Выговоры от человека, которого она всегда презирала больше всех, отповедь от того, кто, по ее мнению, даже не заслуживал находиться в этой школе — стыд и унижение почти сводили девушку с ума.

— Ублюдок! Сволочь! Не смей меня поучать!

Девушке казалось, что внутри нее что-то рвется на части. Обхватив себя руками за грудь, она испустила истерический крик.

Но никто ее не услышал.

Она присела на корточки и обхватила колени руками. Долгое время спустя плачущий голос подхватил ветер, унося куда-то вдаль и роняя прямо в уши тому, кому слышать это было вовсе не обязательно.

— Я бы тоже хотела набраться храбрости и выложить всю правду… но, но каждый раз, когда я вижу, как они смотрят на меня с восхищением, в горле будто застревает рыбная кость, и слова замирают… Что они подумают обо мне, когда узнают правду? Станут смеяться? Смотреть с презрением? С отвращением?… Мне так страшно… Спасите меня кто-нибудь.

[Динь!]

[Вашими стараниями достоинство Мидзуки Судзу было безжалостно втаптано в грязь, ее истинная сущность полностью обнажена, разблокирована черта — Тщеславие]

[Оценка: Жизнь в роскоши и ни единой черной точки на руках? Пышное богатство? Все это канет в лету. Чтобы выжить и выжить достойно, ей придется лицом к лицу столкнуться с собственной темной стороной. А взросление всегда сопряжено с дикой болью]

[Получена награда: Двусторонняя удача в деньгах (вскоре на вашу голову обрушится колоссальное состояние, вот только с этой денежной удачей что-то явно не так), акции японской ресторанной компании «Ичиносе Кетэрин» на сумму в сто миллиардов иен (будут выплачены в течение суток)]

С другой стороны, Гото Масару увяз в новых неприятностях.

— Я вспомнил, ты же тот самый знаменитый работяга-стипендиат из литературного кружка, Гото Масару. Сразу не узнал, прошу прощения.

— …Ничего страшного.

— Хочешь заработать денег?

— А?

— Происхождение из глухой деревни, родители — крестьяне без образования, дома всего пара клочков не самой плодородной пашни, и чтобы тянуть неподъемные расходы на жизнь в Токио, приходится пахать на подработках каждый день после школы. Я ведь всё верно расследовала?

В этот момент солнце слегка сместилось, и тень от карниза крыши упала на глаза девушки с льняными волосами, скрыв их за лукавой улыбкой и добавив ее нежному, прекрасному лицу нотку зловещей загадочности.

На ее губах играла улыбка, но в уголках рта залегла густая, черная, как тушь, тень.

— Вступай в студсовет, и я дам тебе денег. У тебя появится возможность оплачивать учебу, ты обеспечишь себе безбедную жизнь до конца дней, а роскошные таши, виллы и женщины станут доступны по одному мановению руки.

— Ты кто такая?

— Итагаки Мари, президент студенческого совета.

[Динь!]

[Обнаружен новый персонаж, сорвите с нее «маску»!]

http://bllate.org/book/24046/2761858