Днем Лу Пинчжан позвонил Сяо Чану.
Телефон сняли прежде, чем смог прозвучать даже первый гудок:
— Директор Лу.
Голос Лу Пинчжана, как всегда, был совершенно лишен эмоций:
— Цяо Цзинь связывался с тобой?
— Связывался, — ответил Сяо Чан. — Сказал, чтобы я заехал за ним сегодня после обеда в больницу.
Будучи личным водителем Лу Пинчжана, Сяо Чан на самом деле чаще возил именно Цяо Цзиня.
Правда, лишь тогда, когда Лу Пинчжан находился в городе: сам директор Лу не любил, когда Цяо Цзинь рассиживает по машинам и разъезжает где попало.
А когда Лу Пинчжан уезжал в командировки, Цяо Цзинь обычно не просил Сяо Чана его возить — кажется, его слегка укачивало, к тому же он предпочитал побыть один.
Лу Пинчжан молчал несколько секунд:
— Поезжай. Если днем он станет о чем-то расспрашивать, смотри сама... смотри сам, что можно говорить, а что нет. Чего не знаешь — выяснишь потом.
— Хорошо, я запомнил, директор Лу, — отозвался Сяо Чан.
Цяо Цзинь кивнул, не стал допытываться дальше и, прихватив лекарства, поднялся на верхний этаж больницы.
— Никаких хлопот, — тут же с улыбкой произнес Заведующий Ван. — Все свои.
Цяо Цзинь не думал о том, что эта помощь уникальна. Он просто испытывал искреннюю благодарность и, если представится подходящая возможность, был готов сделать все от него зависящее, чтобы отплатить за добро.
— Спасибо, — сказал Цяо Цзинь.
Когда водишь машину Лу Пинчжана, от тебя требуют многого и нужно уметь ловить малейший взгляд, а вот с Цяо Цзинем от водителя требовалась лишь плавность хода.
«Пациент» уставился в экран телефона и только после этого произвел:
— Понял, спасибо, заведующий.
Сяо Чан ждал внизу. Он распахнул перед ним дверцу заднего сиденья и проследил, чтобы тот удобно устроился.
Цяо Цзинь кивнул и легко ответил:
— Мгм, вы все натерпелись.
Цяо Цзинь спросил:
— У волонтера, который пожертвовал мне роговицу в том году, остались родственники?
Сяо Чан изо всех сил старался проявить заботу и даже объехал центральные улицы, где вечно случались заторы, выбрав тидое, безлюдное шоссе.
Он достал из пакета две пачки сигарет, между которыми лежал толстый конверт, и положил все это на переднее сиденье.
Цяо Цзинь смотрел на светящееся на чужом экране имя «Директор Лу» и молчал.
— Я хочу отблагодарить его, — с мягкой, безобидной улыбкой пояснил Цяо Цзинь. — Если у него есть близкие и они нуждаются в помощи, я бы посмотрел, чем смогу помочь. А может, им захочется взглянуть на мои... глаза, кто знает.
Заведующий Ван продолжал писать назначения, опустив голову, и лишь долгое время спустя промолвил:
— По правилам больницы разглашать информацию о сторонах запрещено.
Время для сегодняшних посещений уже вышло, но войти внутрь было еще можно.
Заведующий больницы, который неизменно занимался его глазами, открыл его личное дело и поправил очки на переносице.
Но звонить он не стал.
Достаточно было просто набрать Лу Пинчжана.
Врач ничуть не тяготился его молчаливостью и мягко произнес:
— Избегайте подолгу смотреть в экраны гаджетов. Постарайтесь не курить и не злоупотреблять алкоголем, откажитесь от тяжелых физических нагрузок и не засиживайтесь по ночам. Капли закапывайте строго по часам и в нужной дозировке.
Кончик пера Заведующего Вана замер, он в недоумении поднял на него взгляд.
Лу Пинчжан никак не мог видеть, как он кивает, поэтому врач спросил за него:
— Пациент расслышал?
Цяо Цзинь мысленно вздохнул и кивнул.
Он ненадолго задержался у дверей палаты, а затем велел водителю Лу Пинчжана готовиться ехать домой.
Заведующий Ван задумчиво протянул:
— Хотите отблагодарить его — лучше берегите глаза и не растрачивайте впустую столь драгоценный дар волонтера.
Цяо Цзинь сидел напротив и ждал, пока тот заговорит.
— Окно открыть? — поинтересовался Сяо Чан.
Цяо Цзинь хранил молчание. Заведующий Ван даже не поднял головы:
— Но роговица — далеко не единственный орган, который он пожертвовал. Этот донор завещал медицине все свое тело целиком, и другие здоровые части подарили надежду многим пациентам.
Какое-то время он простоял перед дверью отделения интенсивной терапии, погруженный в себя. Медсестра, которая уже давно привыкла к нему, дружелюбно помахала рукой:
— Пришел проведать маму?
В зеркале заднего вида губы Цяо Цзиня были едва сжаты, уголки бровей привычно разглажены, а опущенный взгляд скользил по пейзажам за окном.
Он не хотел лишний раз тревожить Лу Пинчжана. Даже при том, что тот с легкостью мог отслеживать каждый его шаг.
Телефон положили на стол, включив громкую связь, и врач максимально мягким тоном произнес:
— Глаза после пересадки роговицы очень уязвимы и невероятно подвержены инфекциям, так что беречь их нужно пуще прежнего.
Цяо Цзинь не стал дожидаться возвращения Лу Пинчжана на следующий день и отправился в больницу тем же днем.
— Если почувствуете хоть малейший дискомфорт, немедленно приходите на осмотр, — продолжал врач. — Плановое повторное обследование — в прежние сроки, примерно двадцать второго ноября. Если состояние ухудшится, перейдем с годового интервала на полугодовой.
Сяо Чан приоткрыл стеклышко, впустя щепотку воздуха. Цяо Цзинь подставил лицо ветерку, и в нем наконец проступило что-то живое:
— Скоро снова пройдет год. Сяо Чан, спасибо, что заботился обо мне все это время.
Сяо Чан слегка растерялся, но все же ответил:
— Хорошо, директор Лу.
Цяо Цзинь последовал за ним за лекарствами, и, оказавшись в безлюдном месте, окликнул:
— Заведующий.
Раздался щелчок — судя по всему, Лу Пинчжан закурил, и его голос прозвучал несколько глуше и мрачнее:
— Если он станет что-то тебе передавать, бери на свое усмотрение.
— В чем дело? — участливо осведомился Заведующий Ван. Он сложил лекарства вместе и принялся записывать способ применения на листке бумаги.
Сначала врач ненадолго задумался, но тут на столе завибрировал телефон, и после того, как он ответил, его строгое, официальное выражение лица самую малость смягчилось.
Лу Пинчжан бросил:
— Ладно, за ним нужен глаз да глаз, изволь приглядывать.
Заведующий Ван взял трубку и с готовностью произнес:
— Директор Лу, тогда я провожу Сяо Цяо за лекарствами.
Сяо Чан бросил один взгляд и тут же испуганно вытаращил глаза:
— Цяо-гэ, так не годится, я...
— Не бойся директора Лу, он не узнает, — мягко успокоил его Цяо Цзинь. — Я хочу кое о чем тебя спросить.
На долю секунды лицо Сяо Чана исказилось от крайнего изумления и благоговейного трепета, но Цяо Цзинь этого не заметил.
Сяо Чан слегка занервничал:
— Спрашивайте.
— Младший брат Пинчжана... он ведь заканчивал Юридический университет? — поинтересовался Цяо Цзинь.
Лу Пинчжан только что дал ему совет, и он, судя по всему, тут же решил воплотить его в жизнь.
Сяо Чан, исполнявший поручение Лу Пинчжана, молча кивнул.
Цяо Цзинь задумчиво протянул:
— Он погиб в автокатастрофе? И когда это произошло?
Поскольку имя «Пинчжан» звучало слишком интимно, Сяо Чан украдкой глянул на него в зеркало заднего вида и выдавил:
— Да. Разрыв внутренних органов, его долго пытались спасти, он натерпелся мук, но в итоге... выкарабкаться не смог.
— А родители директора Лу... они тоже погибли в той аварии, насмерть на месте.
Переждав смену сигнала светофора, он вспомнил:
— Кажется, в ноябре. По солнечному календарю тогда был день Малого Снега.
Цяо Цзинь умолк, лицо его слегка побледнело.
Словно пробудившись ото сна, он дрожащими руками достал телефон, открыл календарь и листал до тех пор, пока не нашел день Малого Снега трехлетней давности — на экране высветилось двадцать второе ноября.
Тот самый день, когда ему пересадили роговицу.
Сяо Чан не знал, стоит ли продолжать. Машина остановилась у ворот дома семьи Лу, но Цяо Цзинь даже не шелохнулся.
Сяо Чан достал конверт и протянул его сидящему сзади Цяо Цзиню:
— Цяо-гэ, сигареты я взял, а это заберите.
Цяо Цзинь отмахнулся, и лицо его сделалось еще мрачнее:
— Будь аккуратен на дороге.
Сяо Чан подождал, пока тот благополучно зайдет в дом, убедился, что в окнах заголся свет, и лишь погодя тронулся с места.
Дом семьи Лу без самого Лу Пинчжана казался свободным, но отчего-то холодным.
Цяо Цзинь никак не мог уложить все это в голове.
В мыслях словно напрашивалась единая нить, но стоило ему попытаться во всем разобраться, как самая важная деталь ускользала сквозь пальцы.
Ему хотелось спросить напрямую у Лу Пинчжана, но он боялся, что его подозрения зашли слишком далеко и повлекут за собой ненужные последствия.
Поскольку Лу Пинчжан никогда об этом не упоминал, любые расспросы со стороны выглядели бы проявлением «непонятливости».
Он угодил в тупик, потому что отчаянно жалел стать «непонятливым».
Цяо Цзинь посидел на диване, ненадолго погрузившись в раздумья, затем переоделся в спортивный костюм и вышел перекусить. К назначенному времени он уже направлялся в тренажерный зал на встречу с Фу Линьсяо.
Фу Линьсяо слов на ветер не бросал: действовал быстро и в тот же день обзавелся годовым абонементом.
Когда Цяо Цзинь прибыл, тот уже увлеченно болтал с тренером и, заметив его, весело замахал рукой.
— Ну и копаешься, — Фу Линьсяо развалился на тренажере для пресса, закинув руки за голову и вытянув длинные ноги. — Директор Лу в отъезде, сегодня можно было и не спешить?
— Я никогда не спешу, — с улыбкой ответил Цяо Цзинь и опустился на соседний тренажер.
— Братец, ну наконец-то явился! — ласково подбежал тренер Дада. При каждом движении его губ обнажались безупречно белые зубы; обтягивающая форма тренажерного зала подчеркивала невероятно ладно скроенную, крепкую мускулатуру, совсем не вязавшуюся с его юным возрастом, но стоило ему заговорить, как сразу становилось слышно, насколько он молод и жизнерадостен. — Я вас уже несколько дней жду-дождусь!
— Ой-ой, тут вообще-то еще человек сидит, — поддразнил его Фу Линьсяо. — Куда только делась та сладенькая любезность, с которой ты минуту назад звал меня линьским братиком?
Цяо Цзинь уже привык к его манере вечно собирать вокруг себя толпы поклонников и бросил Дада:
— Не слушай его, он тот еще кадр.
Дада весело рассмеялся и слегка подпрыгнул на месте:
— Цяо-гэ, Линь-гэ, давайте пока разомнитесь, а я сбегаю за водой и полотенцами.
Проводив его взглядом, Цяо Цзинь кивнул на него Фу Линьсяо:
— Видал его ноги и поясницу? Сколько нужно пахать, чтобы добиться такого?
Фу Линьсяо окинул друга оценивающим взглядом и вынес вердикт:
— Да и ты неплох. В одежде — худ, без одежды — мускулист, осанка прямая, ноги от ушей. Стоит заявиться в гей-бар, как все пекинские пассивчики с ума сойдут.
Цяо Цзинь посмотрел на него, тот ответил тем же взглядом и демонстративно пожал плечами.
— Что-то ты в последнее время совсем распустился, — прокомментировал Цяо Цзинь.
— Нормально все, — Фу Линьсяо выглядел так, будто прекрасный вечер только-только набирал обороты, и протяжно вздохнул: — Сходим потом на массаж стоп? А после можно и в шары покатать.
— Прекращай дурить, — Цяо Цзинь разминал руки и шею. — После массажа — сразу домой, в последнее время мне нельзя засиживаться.
— Снова гонял на повторный осмотр? — поинтересовался Фу Линьсяо. — Что сказали врачи?
— Все то же самое, — Цяо Цзинь сделал несколько глубоких вдохов, готовясь к упражнениям. — У Лу Пинчжана был младший брат, ты знал?
Фу Линьсяо как раз начал разминку — неторопливо и вальяжно — и, услышав это, покачал головой:
— Впервые слышу.
— Странно, в сети вообще ни слова.
Цяо Цзинь сделал пару жимов, почувствовал напряжение и убавил вес.
Дада возвращался с водой; короткий ежик его волос блестел капельками пота, словно искрясь на солнце.
Фу Линьсяо задержал на нем взгляд, но тут же равнодушно бросил:
— Забавный паренек. Пока шел сюда, успел со всеми брататься... Для человека вроде директора Лу не иметь упоминаний в сети — обычное дело.
Цяо Цзинь прервал упражнение и вместе с ним посмотрел на Дада:
— Будет время — пробей его по своим каналам.
— Ты хоть знаешь, в какой он больнице? — Фу Линьсяо уставился на него. — На кой черт тебе сдалось его копать?
— Понятия не имею, — Цяо Цзинь не стал делиться своими догадками, ограничившись лишь: — Мне вечно кажется, что Лу Пинчжан что-то от меня скрывает.
Фу Линьсяо задумчиво изучал его лицо, но тот уже успел перевести разговор обратно на Дада:
— И походка у него красивая.
Дада прекрасно знал свои сильные стороны и открыто демонстрировал их:
— У вас изначально отличные пропорции. Если тренироваться целенаправленно, то уже через пару месяцев добьетесь фигуры мечты.
Цяо Цзинь принял бутылку, сделал глоток и, отдохнув пару минут после тренажера для пресса, принялся за растяжку икр.
Фу Линьсяо подзывал его с беговой дорожки:
— Иди побегай, кардио быстрее сжигает жир.
— Врач только что запретил тяжелые нагрузки, не буду бегать, — отказался Цяо Цзинь.
Дада одной рукой прижал его бедро с внутренней стороны, а второй коснулся ягодицы:
— Когда опускаете ногу, делайте упор сюда. Правильно, можно чуть медленнее, прочувствуйте мышцу.
Цяо Цзинь послушно выполнял указания. Когда он брался за дело, то проявлял поистине железную сосредоточенность, но при этом держался расслабленно, без излишнего фанатизма.
Фу Линьсяо сбавил скорость дорожки до шага.
— Да брось ты, — он утер пот и восстановил дыхание. — Когда Лу Пинчжан дома, неужели ты реже занимаешься силовыми? Вряд ли это вреднее нынешнего.
Цяо Цзинь поднял на него глаза, они переглянулись и одновременно фыркнули.
Спрыгнув с беговой дорожки, Фу Линьсяо позволил Дада размять ему икроножные мышцы, а затем отмахнулся:
— Я закругляюсь, пойду в душ.
Цяо Цзинь кивнул и, поднявшись на ноги, шумно выдохнул.
В этот момент поступил видеовызов от Лу Пинчжана. Цяо Цзинь взглянул на экран и перевел его в голосовой режим.
— Освободился? — первым подал голос он.
На том конце провода на мгновение замялись:
— Ты не дома?
Цяо Цзинь дважды глубоко вздохнул, хотя дыхание все еще было сбитым:
— Мгм.
— Чего запыхался? — тут же последовал вопрос. — Где ты?
— В тренажерном зале, — ответил Цяо Цзинь. — Собираюсь домой.
— Опять качалка.
Голос Лу Пинчжана звучал в трубке куда отчетливее, чем если бы он шептал прямо на ухо, но оставался все таким же низким, обволакивающим и источающим зрелую, мурашечную бархатистость:
— Серьезно? Смотри мне, опять небось врешь?
Цяо Цзинь улыбнулся, не став поднимать тему его семьи; Лу Пинчжан же обошел стороной вопрос про Сяо Чана.
— Нет, — отозвался Цяо Цзинь.
Его дыхание выровнялось, однако в конце фразы проскользнула лукавая нотка:
— Соскучился. Во сколько завтра прилетаешь?
— В одиннадцать.
— Сначала в офис?
— Сначала домой.
Тогда Цяо Цзинь произнес:
— Жду тебя на обед.
Из душевой вышел Фу Линьсяо, стряхивая капли воды с головы в сторону друга:
— Я отмылся, твоя очередь.
Цяо Цзинь отшатнулся:
— Держись подальше со своей мокрой башкой.
На другом конце связи замолчали, и звонок оборвался.
Не успел Цяо Цзинь убрать телефон, как видеовызов пошел по второму кругу.
Приняв вызов, он с полотенцем на плече направился к душевым.
На экране появилось лицо Лу Пинчжана, который с порога потребовал:
— С кем ты?
— С Линьсяо, — Цяо Цзинь совершенно не чувствовал себя виноватым под этой проверкой. — Я иду в душ, отдохни пока, я приведу себя в порядок и поеду домой.
Лу Пинчжан успел разглядеть обстановку тренажерного зала у него за спиной и успокоился:
— Наберешь, как приедешь.
Цяо Цзинь слегка замешкался, и эта заминка насторожила Лу Пинчжана:
— Что?
— ...Ничего, — Цяо Цзинь бросил взгляд в сторону Фу Линьсяо. — Напишу, как буду дома.
— Включи видео, — повторил Лу Пинчжан, не сводя с него глаз.
Цяо Цзинь кивнул. Взгляд его оставался спокойным, однако выступивший от недавней тренировки пот блестел на подбородке и шее, придавая ему диковатый, дерзкий и уверенный в своей безнаказанности вид:
— Ладно, по видео.
http://bllate.org/book/24044/2761724
Готово:
