Ли Сянь намеренно хотела испытать истинные способности и знания Линь Ваньюэ, так как же она могла позволить Линь Ваньюэ прерваться на самом полуслове? Поэтому она легко улыбнулась:
— Командир лагеря Линь может говорить без всяких опасений, я сочту твои слова лишь секретом между нами двумя.
Услышав слова Ли Сянь, Линь Ваньюэ вновь почувствовала, как в её груди разливается волна мягкости и тепла. Атмосфера, исходившая от Ли Сянь, была совершенно не похожа на суровую обстановку этого военного лагеря. В ней сочетались благородство и какая-то нежная мягкость. Каждое слово, каждый жест и каждая улыбка Ли Сянь были подобны струящемуся прозрачному ручейку, что мягко просачивался сквозь прочную броню душевной защиты Линь Ваньюэ. Это заставило её, всегда отличавшуюся сильной настороженностью, так просто поверить сказанному.
Линь Ваньюэ продолжила:
— На самом деле, мне кажется, что пехота заслуживает лучшего обращения. Ведь пехотинцы несут самые большие потери во всей армии государства Ли. Великий маршал любит использовать пехоту для лобовых атак, в то время как конница охватывает врага с флангов. В противостоянии с воинами Сюнну, превосходящими нас численностью в коннице, потери пехоты колоссальны. И именно благодаря такому беззаветному лобовому натиску пехоты удается в максимальной степени сберечь численность кавалерии и в полной мере раскрыть её боевую роль.
Закончив говорить, Линь Ваньюэ смущенно почесала в затылке.
Выслушав её, Ли Сянь мысленно составила о Линь Ваньюэ еще более детальное и четкое впечатление.
— Жизнь в военном лагере так скучна и однообразна, интересно, есть ли у командира лагеря Линь какие-нибудь увлечения, чтобы скрасить досуг? — Ли Сянь повернула голову к Линь Ваньюэ и, казалось бы, небрежно бросила этот «важный» вопрос.
Будь то деньги, власть, женщины или любые другие странные вещи — стоило Линь Ваньюэ проявить к чему-то интерес, как Ли Сянь смогла бы наметить верный путь для её привлечения на свою сторону...
Услышав вопрос Ли Сянь, Линь Ваньюэ задумалась — причем совершенно серьезно — и наконец ответил с полным достоинством:
— Никаких.
Получив такой ответ, Ли Сянь чуть не задохнулась от досады. Этот Линь Ваньюэ... просто непробиваем, с ним ни о чем не договоришься.
— А-а-а! Не надо! — внезапно издалека донесся женский стоп-крик.
Ли Сянь и Линь Ваньюэ замерли на месте, в изумлении переглянувшись.
Линь Ваньюэ оглядела окружающую обстановку и среагировала первой. Мысленно она выругалась: «Проклятье! Я была так увлечена разговором с великой принцессой, что случайно привела ее в это грязное место!»
— А-а-а! Ой! Боже мой, спасите!
В большинстве пограничных лагерей государства Ли существовали лагеря военных проституток. В основном в них отправляли пленниц из вражеских стран и дочерей чиновников, попавших под опалу из-за круговой поруки при дворе. Линь Ваньюэ знала об этом с самого начала, но сама никогда здесь не бывала...
Теперь же, случайно забредя сюда и отчетливо слышав похабный смех мужчин, сменявшийся мольбами о помощи и всё более громкими стонами, Линь Ваньюэ полностью растерялась и не знала, с чего начать оправдания.
— Спасите! Умоляю... пощадите меня! А-а-а!
— Что это за звуки? — изящные брови Ли Сянь слегка сдвинулись. Хотя еще не выдавшаяся замуж Ли Сянь прочла немало книг, с подобным ей довелось столкнуться впервые, поэтому она даже не подумала о дурном. Услышав доносившиеся издалека крики женщины о помощи, Ли Сянь почувствовала крайнее раздражение.
— Ва... Ваша Высокость, давайте вернемся! — даже для Линь Ваньюэ, давно привыкшей к подобным вещам, при виде столь прекрасного лица Ли Сянь произнести эти «грязные» слова оказалось совершенно невозможно.
— Какая неслыханная дерзость! Как вы смеете среди бела дня насильно похищать простых девушек?!
Ли Сянь бросила на Линь Ваньюэ свирепый взгляд и, приподняв подол своего длинного платья, решительно направилась на выручку невинной девушке...
Стоявшая позади Линь Ваньюэ воочию увидела, как принцесса направляется в сторону лагеря военных проституток. Забыв о боли в нижней части тела, она широким шагом нагнала Ли Сянь и крепко схватила ее за предплечье.
Под пальцами ощутилась шелковистая мягкость ткани и хрупкая, лишенная плоти рука. Рука Линь Ваньюэ тут же отдернулась, словно от ожога, но, к счастью, этот хват все-таки остановил шаги Ли Сянь.
Не смея поднять взгляд на лицо Ли Сянь, Линь Ваньюэ опустила голову и с трепетом произнесла:
— Ваша Высокость... там... там лагерь военных проституток...
Услышав это, даже невозмутимая Ли Сянь густо покраснела — ее белоснежные щеки мгновенно залились ярким румянцем.
Ли Сянь приоткрыла рот, глядя на стоявшего перед ней с опущенной головой и трепещущего Линь Ваньюэ, и подумала про себя: «Раз этот человек с такой легкостью и знанием дела привел Меня в столь грязное место, значит, до того, как получить ранение, он наверняка хаживал сюда без счета».
Наконец Ли Сянь прикусила нижнюю губу, свирепо глянула на Линь Ваньюэ, круто развернулась и быстрыми шагами удалилась прочь!
Линь Ваньюэ поспешила следом за Ли Сянь, и они вдвоем покинули это место.
Пройдя еще несколько десятков шагов, они встретили двух солдат с длинными алебардами наперевес, которые быстрым шагом направлялись к Ли Сянь.
— Низший кланяется великой принцессе. Наследник маркиза Пинъян уже ожидает в большом шатре и велел передать, чтобы Ваша Высокость непременно изволили пожаловать туда по срочному делу.
— Веди.
Линь Ваньюэ тоже услышала слова личного стражника и остановилась на месте, молча провожая взглядом удаляющуюся Ли Сянь.
Ли Сянь же от начала и до конца даже не обернулась, следуя за телохранителем Ли Му в сторону главного шатра.
Линь Ваньюэ так и стояла столбом на месте, пока Ли Сянь окончательно не скрылась из виду. Тогда она невольно потерла ладонь — ту самую руку, которой впопыхах схватила Ли Сянь за предплечье.
Опустив голову, Линь Ваньюэ долго и отрешенно смотрела на собственную руку, всю покрытую мозолями, и в ее сердце зародилось горькое чувство зависти: «Мы обе — женщины, но моя кожа стала такой грубой и жесткой, а вот принцесса...»
Линь Ваньюэ не знала, что каждое ее движение в этот момент уже было зафиксировано скрывавшейся в тени Тенью...
— Командир лагеря Линь! Вот вы где!
Голос вывел Линь Ваньюэ из задумчивости:
— Что-то случилось?
— Скорее за мной, великий маршал вызывает вас в главный шатер.
— Сейчас иду!
Отогнав лишние мысли, Линь Ваньюэ последовала за часовым в сторону главного шатра.
Еще издалека Линь Ваньюэ услышала доносившиеся из шатра звуки ожесточенной ссоры...
— Наше государство Ли — великая держава, чьи владения простираются на четыре стороны света! Ни при каких обстоятельствах мы не смеем вывешивать табличку о прекращении войны перед варварами Сюнну, это просто роняет наше достоинство!
— Наглец! Когда я командовал Северо-Западным военным ведомством, твой отец еще был простым пехотинцем! И теперь ты, зенец желторотый, смеешь указывать великому маршалу?!
— Хм, этот наследник прибыл сюда по высочайшему повелению императора...
— Наследник, дядя, умерьте свой гвардейский пыл...
— Докладываю! Командир Лагеря Фэйюй Линь Фэйсин просит аудиенции у великого маршала!
— Вваливайся! — Ли Му был в ярости, во всей красе проявляя нрав сурового военачальника; в его речи проскользнуло немало грубых армейских ноток.
— Есть! — Линь Ваньюэ вошла в главный шатер и увидела, что напротив Ли Му стоит стройный молодой человек в роскошных одеждах. Линь Ваньюэ узнала его — это был тот самый «столичный чиновник», который прибыл в лагерь вместе с великой принцессой. Она никак не ожидала, что этот человек окажется настолько дерзким, чтобы открыто ставить под сомнение решения Ли Му.
Обладая нулевым политическим чутьем, Линь Ваньюэ воспринимала Ли Чжуна исключительно как «столичного чиновника» в самом общем смысле.
Ли Му ткнул пальцем в сторону Линь Ваньюэ и рявкнул:
— Ты! Расскажи этому наследнику, что ты слышала во время той стычки на марше!
— Есть! — Без лишних слов Линь Ваньюэ изложила всё: и странные звуки рогов Сюнну, услышанные ею в тот день, и то, с какой слаженностью и дисциплиной действовали вражеские солдаты в последнее время, вплоть до беспрецедентных ночных нападений на лагерь войск Ли — ничего подобного за два с лишним года службы в армии Линь Ваньюэ еще не видела.
Когда Линь Ваньюэ закончила, Ли Чжун раздраженно бросил:
— Ты еще что за птица? Разве ты ровня этому наследнику, чтобы читать мне здесь нотации? Я прибыл сюда по воле императора, и я вижу, что генерал Ли Му действительно имеет склонность уклоняться от сражений! Когда я вернусь в столицу, то доложу о положении дел Его Величеству в строгом соответствии с истиной!
Услышав слова Ли Чжуна, Ли Му побагровел от гнева. Тем временем сидевшая рядом Ли Сянь больше не произнесла ни слова; ее взгляд был прикован к Ли Чжуну, и в душе ее постепенно прояснялась суть происходящего...
Под оглушительные крики пехота государства Ли стремительно вырвалась из лагеря. Хотя сразу после прорыва заставы весь Лагерь пехоты мчался вперед единым быстрым потоком, при взгляде с высоты птичьего полета можно было заметить, что на бегу отряды пехотинцев уже молчаливо и слаженно сформировали боевые порядки для наступления!
Рассекающий воздух свист стрел то и дело пролетал совсем рядом с Линь Ваньюэ. И хотя лучники на крепостной стене сдерживали натиск врага и отвлекали огонь сюнну на себя, перед глазами Линь Ваньюэ все равно то и дело падали свои же солдаты, сраженные на бегу. В этом плотном ливне стрел Линь Ваньюэ раз за разом разминулась со смертью лицом к лицу.
Дрожь земли становилась все сильнее, грохот конских копыт поднимал в воздух тучи пыли. Ближе, еще ближе!
— А-а! — вокруг со всех сторон разнеслись предсмертные крики. Прошло всего мгновение, и кавалерия Сюнну сошлась с пехотой государства Ли в первой схватке.
В этом первом столкновении Линь Ваньюэ не стала, подобно многим воинам, выставлять вперед длинное копьё, чтобы на полном скаку пронзить нападающего всадника Сюнну. Вместо этого она прижала древко копья к телу, приняв оборонительную стойку, и с предельной концентрацией уставилась на несущуюся на нее с устрашающей яростью вражескую конницу, ежесекундно корректируя свое положение для обороны.
За последние два года Линь Ваньюэ приняла участие почти в сотне крупных и мелких сражений с воинами Сюнну и давно изучила их тактику: почти у всех на вооружении были боевые кони и изогнутые сабли, и лишь считанные единицы пользовались длинными копьями. Они нападали с бешеной яростью, и особенно первый удар налетающей лавины неизменно приносил армии Ли наибольшие потери — идти с ними в лобовую рубку в этот момент было бы верхом безрассудства.
Линь Ваньюэ любила проводить время с Ли Сянь, потому что от той исходила совершенно особенная аура, рядом с которой Линь Ваньюэ чувствовала себя удивительно легко.
Линь Ваньюэ любила общество Ли Сянь еще и потому, что та, как и она сама, была женщиной. Спустя почти три года после вступления в армию Линь Ваньюэ изо дня в день приходилось сталкиваться с грубыми вояками из лагеря. Она была не в силах выносить их внезапные прикосновения и лишенные всяких границ сальные шуточки, поэтому сознательно держалась подальше от толпы.
К счастью, у Ли Юя подобных привычек не было, иначе Линь Ваньюэ тут же унеслась бы от него куда подальше. И тем не менее она прекрасно понимала: после стольких дней тесного общения их с Ли Юем «братские» узы подошли к критической черте. Если она не станет держаться на дистанции, то боялась, что в один прекрасный день Ли Юй позовет ее справить нужду за кусты, искупаться в реке или заглянуть в лагерь военных проституток...
Но в те короткие мгновения, что она проводила рядом с Ли Сянь, Линь Ваньюэ впервые чувствовала себя в абсолютной безопасности. Она отчетливо сознавала: сколь бы высок ни был статус Ли Сянь, та никогда не позволит себе совершить по отношению к ней какое-либо грубое или бесцеремонное движение и уж тем более не станет бросаться странными двусмысленными фразами.
На самом деле, до встречи с Ли Сянь Линь Ваньюэ всегда считала себя одиночкой. Просто она привыкла к этому одиночеству и не замечала всей его глубины. Но повстречав Ли Сянь и пережив те несколько мгновений безмятежного и естественного общения, подавленное доселе одиночество в ее душе вырвалось наружу мощным, кристально чистым и удушающе-плотным потоком, полностью окутав ее с головой.
Именно поэтому Линь Ваньюэ, так отчаянно стремившаяся «держаться в стороне», в том главном шатре и «потеряла контроль над собой». Именно поэтому всегда хладнокровная Линь Ваньюэ «сорвалась» именно в тот момент. Всё это, до последней капли, было порождено тем мимолетным ощущением прекрасного, что подарила ей Ли Сянь, — к такому выводу Линь Ваньюэ пришла, проведя без сна всю ночь.
Линь Ваньюэ боялась этого чувства. Это было невыразимое ощущение, в котором смешались одиночество, жажда близости, тоска и мучительное внутреннее противоречие.
Поэтому ей оставалось лишь одно — бежать, чтобы разом избавиться от всех бед.
К счастью, теперь Линь Ваньюэ занимала пусть небольшую, но должность командира лагеря, и ей больше не нужно было изнурять себя чрезмерными физическими нагрузками. Теперь ее главными обязанностями были надзор за тренировками лучников Лагеря Фэйюй и исправление их ошибок.
Хотя обычно Линь Ваньюэ почти не общалась с подчиненными и держалась сурово, спустя некоторое время воины Лагеря Фэйюй прониклись искренним уважением к этому немногословному командиру. Не каждый способен натянуть лук в два ши, а ведь Линь Ваньюэ исполнилось всего шестнадцать, и к тому же она пользовалась благосклонностью великого маршала Ли Му. Любой, у кого есть хоть капля мозгов, понимал: если Линь Ваньюэ не погибнет в бою, ее ждет головокружительная карьера и блестящее будущее.
Стоит лишь наладить с ней хорошие отношения, войти в число ее ближайших приближенных солдат — и когда Линь Ваньюэ получит за свои заслуги высокие титулы и землевладения, они тоже вознесутся на небеса вслед за ней.
Поэтому с тех пор, как Линь Ваньюэ стала командиром лагеря, желающих угодить ей находилось в избытке, сколь бы суровую маску она ни надевала.
Когда Линь Ваньюэ появилась на плацу, тренировки уже начались. Лучники разделились на несколько групп: одни выстроились в ряд и тянули тетиву вхолостую, развивая силу рук, другие выстроились перед мишенями для стрельбы боевыми стрелами.
— Командир!
— Приветствуем командира!
— Здравия желаем, командир!
Завидев идущую Линь Ваньюэ, солдаты наперебой стали горячо приветствовать ее. Линь Ваньюэ через силу напустила на себя строгий вид, кивнула солдатам и подошла к своей личной мишени. По правде говоря, это была ее первая тренировка в составе всего Лагеря Фэйюй. Остановившись, она сняла со спины свой черный лук в два ши, и тут же подбежал проворный солдат, положивший рядом с ней несколько колчанов со стрелами. Он вытащил одну стрелу и обеими руками протянул ее Линь Ваньюэ.
Взяв стрелу, Линь Ваньюэ повернулась к солдату:
— Возвращайся к своим тренировкам.
Даже став командиром, Линь Ваньюэ предпочитала выполнять всю работу сама.
— Есть!
Солдат по всем правилам отдал честь Линь Ваньюэ, отошел в сторону и снова принялся натягивать тетиву вхолостую. Впрочем, при этом он то и дело бросал украдкой взгляды в сторону Линь Ваньюэ, горя желанием воочию увидеть, каково же мастерство стрельбы у этого юного командира, способного совладать с луком в два ши.
И не он один — многие солдаты вокруг думали точно так же. Внешне все они были заняты собственными упражнениями, но глаза так и норовили скользнуть в сторону Линь Ваньюэ.
Сама она обращала на это меньше всего внимания. Широко расставив ноги, она заложила стрелу, натянула тетиву, прицелилась...
Со звуком разрываемого воздуха стрела сорвалась с места и вонзилась точно в яблочко.
— Отлично!
Линь Ваньюэ вздрогнула от неожиданного возгласа одобрения, опустила лук и обвела взглядом окрестности: вокруг нее собралось немало солдат, которые смотрели на нее с доброжелательными улыбками и откровенным восхищением. Прежде Линь Ваньюэ никогда не оказывалась в подобном положении, и оттого, что столько людей пялится на нее, ее лицо помимо воли начало гореть. К счастью, за годы армейской службы палящее солнце и ветры покрыли ее кожу темным загаром, так что изменения в цвете лица были практически незаметны.
— Занимайтесь своими делами!
Голос Линь Ваньюэ прозвучал не слишком громко, но солдаты, которые были старше нее на добрых несколько лет, услышав это «недостаточно мужественное» распоряжение, лишь понимающе улыбнулись: а наш молодой командир-то, оказывается, из застенчивых.
Впрочем, громким или тихим был голос Линь Ваньюэ, теперь она являлась командиром целого лагеря, и в пределах этой территории каждое оброненное ею слово было воинским приказом.
Беспрекословное подчинение приказам — это то, что впиталось в самую плоть и кровь каждого солдата.
Тотчас же все лучники вернулись на свои места и продолжив прерванные упражнения.
Увидев это, Линь Ваньюэ облегченно выдохнула, и в то же время ее охватило странное, почти нереальное чувство. В этот момент она смутно поняла, почему люди так отчаянно рвутся совершать подвиги и добиваться славы.
Но эта мысль лишь мелькнула и тут же угасла в голове Линь Ваньюэ. Она быстро успокоилась и вновь всецело сосредоточилась на стрельбе из лука. Под непрекращающееся свистение рассекающих воздух стрел мишень, стоявшая в пятидесяти шагах перед ней, уже густо покрылась оперением. Запас стрел рядом заметно поредел, и расторопный солдат тут же подтащил к ней еще несколько полных колчанов.
А Линь Ваньюэ продолжала монотонную работу: заложила стрелу, прицелилась, выстрелила — в едином, неменяющемся ритме.
В конце концов новые стрелы, пущенные Линь Ваньюэ, стали раскалывать пополам те, что уже торчали в мишени, а некоторые и вовсе вгоняли предыдущие снаряды в дерево целиком.
Строго требовать от себя невозможного и ежедневно выполнять установленную норму — эта привычка сформировалась у Линь Ваньюэ за первые же два с лишним года службы в армии.
Новой целью Линь Ваньюэ стало совершать по сто выстрелов из лука ежедневно, и когда она на одном дыхании справилась с этой задачей, то тяжело выдохнула и подняла руку, чтобы утереть струящийся по лбу пот.
Внезапно Линь Ваньюэ почувствовала, что вокруг царит какая-то странная атмосфера. Оглянувшись, она увидела, что стоявшие позади солдаты застыли на месте, во все глаза глядя на нее.
— Вы чего уставились? — с недоумением спросила Линь Ваньюэ.
— Ко... командир, ну вы и сильны...
Услышав это, Линь Ваньюэ озадаченно приподняла брови.
Заметив, что настроение у командира, судя по всему, «неплохое», остальные солдаты тут же разговорились. Приближаясь к ней с восторженными взглядами, один из них искренне произнес:
— Командир, сегодня я преклоняюсь перед вами! Вы... вы с виду такой худой, а обладаете поистине божественной силой от рождения! — с завистью потирая руки, высказался солдат.
— И то верно, командир! Мы обычно стреляем из луков в один ши, да и то в бою нам приходится делиться на ряды и стрелять по очереди. А у вас же лук в два ши! И вы вот так на одном дыхании... вы же выпустили...
— Ровно сто штук, я считал! Командир без перерыва выпустил сто стрел, и каждая угодила в цель!
— Ого...
Услышав, что Линь Ваньюэ без передышки выпустила целую сотню стрел, собравшиеся вокруг лучники зашумели. Что и говорить о луке в два ши — многие из присутствующих честно признавались себе, что даже из лука в один ши не смогли бы повторить подобное: палить без единого промаха и без остановок целую сотню раз...
— Командир, как вам это удается? Не поделитесь секретом?
— Да-да, командир! Если бы мы обладали таким искусством — пусть не лук в два ши, но хотя бы из обычного лука научиться бить с такой точностью и такой скоростью, боеспособность нашего Лагеря Фэйюй взлетела бы до небес!
— Точно!
Не прошло и минуты, как Линь Ваньюэ оказалась в плотном кольце подчиненных. Столкнувшись с таким вопросом, она покачала головой:
— Никаких секретов. Есть лишь один путь — непрерывные тренировки.
— Командир, да мы ведь тренируемся изо дня в день, только толку чуть!
Линь Ваньюэ на мгновение замолчала. Встретив устремленные на нее полные надежды взгляды солдат, она произнесла:
— Если хотите научиться так же, это возможно. Я могу вас тренировать, но только чур — не жаловаться на усталость.
— Не извольте сомневаться, командир, мы ни на что не жалуемся!
— Хорошо, — кивнула Линь Ваньюэ. На этот раз в ее голове проносились мысли вовсе не о том, как бы поскорее скрыться от всех, — напротив, она уже вовсю мысленно планировала, как бы повысить предельную нагрузку на этих лучников при натяжении тетивы.
— Командир, а можно мне попробовать ваш лук? — плотный солдат с широкими плечами протиснулся сквозь толпу и алчным взглядом уставился на черный лук в руках Линь Ваньюэ.
Подняв голову, Линь Ваньюэ окинула взглядом солдата, который был выше ее ровно на голову, и молча протянула ему черное оружие.
Воин никак не ожидал, что Линь Ваньюэ согласится так легко и без раздумий. На мгновение замерши, он с благоговением принял черный лук обеими руками и произнес:
— Благодарю, командир!
Затем он поднял лук на уровень глаз, провел ладонью по его корпусу и слегка тронул тетиву, с завистью протянув:
— Знатная вещь!
Ли Юй и Линь Ваньюэ в одно мгновение прогремели на весь лагерь. Сейчас буквально каждый солдат только и говорил, что об этих двоих: кто они такие, раз смогли заслужить столь высокую милость великого маршала?
Ли Му пожаловал Ли Юю внеочередное звание ланцзяна авангарда и надел его землями ста дворов.
Линь Ваньюэ же была назначена великим маршалом командиром Лагеря Фэйюй.
http://bllate.org/book/24012/2752821
Готово:
