Готовый перевод Real Men Don't Do Fake Gay [Interstellar] / Настоящий мужик не играет в гея [Космическая одиссея]: Глава 20

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Раньше я действительно хотел так поступить. В конце концов, тело Сяо Лу такое интересное… Но проект клонирования провалился. После того как твои соматические клетки были имплантированы в материнско-детское облако, они мгновенно утратили активность, а затем растворились. Позже я даже попытался пересадить их прямо в матку Омега, но…

Мелочи развел руками: — Всё равно без толку. Похоже, вы генетически несовместимы.

Лу Минцзэ услышал это и не знал, то ли ему выдохнуть с облегчением, то ли занервничать еще сильнее: неужели из-за того, что он чужак и отличается от местных жителей, скопировать его геном невозможно?

Мелочи запустил длинные пальцы в волосы и легко зачесал их назад, а его взгляд опустился на нижнюю часть тела Лу Минцзэ: — Впрочем, я еще не проводил экспериментов по скрещиванию. Если хочешь, предоставь мне немного спермы… Хи-хи-хи-хи!

— Прекрати строить такие мерзкие физиономии! — Лу Минцзэ врезал Мелочи в живот и, ругаясь, зашагал прочь: — Скрещивайся сам со своим дедушкой, лучше попробуй скрестить себя с рисом, глядишь, мир спасешь…

Все они занимаются генетикой, но папа Юань Лунпин такой милый, а этот чертов извращенец такой противный!

Лу Минцзэ прихватил нож и вернулся в палату. Альфа уже заснул: из-за долгой лихорадки и разговора с Лу Минцзэ его силы были практически исчерпаны. Лу Минцзэ сменил капельницу, а затем уселся на соседнюю больничную койку, погрузившись в задумчивость. Информация, которую выдал Мелочи, не позволяла ему выбросить это из головы. Его клетки не способны выжить в матке Омеги — это определенно плохие новости. Неужели он чем-то болен?

Стоит ли дождаться, пока Мелочи придет его осмотреть, и провериться заодно, или и впрямь позволить ему поставить тот самый эксперимент по скрещиванию… Лу Минцзэ очень доверял способностям Мелочи и считал, что провал клонирования — дело нормальное. Раз уж Мелочи не называет причину неудачи, возможно, если попробовать соединить сперматозоиды с яйцеклеткой, шанс на успех возрастет.

…Да ну, оказавшись в лаборатории, он не сможет тягаться с этим извращенцем, а что делать, если его снова обманут?

Сейчас Лу Минцзэ чувствовал себя пациентом, внезапно узнавшим, что у него редкая болезнь: умрет он или нет — неизвестно, в общем, сплошная растерянность. При Мелочи Лу Минцзэ старался не показывать, как сильно переживает, но на душе у него было отчаянно тревожно…

В этот момент раздался стук в дверь. Лу Минцзэ подумал, что за столько лет этот чертов извращенец даже добился каких-то успехов: раньше, стоило ему получить от него удар, приходилось приходить в себя чуть ли не полдня, а сегодня он оклемался так быстро.

Дверь отворилась, и на пороге действительно оказался Мелочи. Он был в рабочей форме, но все еще прижимал руку к животу, выглядя довольно несчастным. Лу Минцзэ впустил его.

Мелочи поднял голову, и прядь золотистых волос упала со зачесанных назад волос прямо ему на лицо, придавая крайне болезненный вид. Опираясь о косяк двери, он улыбнулся Лу Минцзэ: — Пок… пока твой милый не проснулся, мы можем начать медицинский осмотр-с~

Лу Минцзэ было не до смеха, ему жутко хотелось сказать: раз уж так болит, не тяни ты это «с» так долго.

Он огляделся по сторонам и озадаченно спросил: — Прямо здесь?

Мелочи потрогал живот, подошел и похлопал по койке, на которой Лу Минцзэ только что сидел: — Это моя новая разработка — универсальный физиотерапевтический аппарат! Во время медосмотра нужно всего лишь раздеться догола и лечь внутрь, что избавляет от множества хлопотных шагов~

Сказав это, он посмотрел на Лу Минцзэ с выражением лица: «Ну разве я не молодец?». Впрочем, похвалы ему дождаться было не суждено — собеседник даже не удостаивал его взглядом.

Лу Минцзэ покосился на спавшего мертвецким сном Альфу и немного засомчался: — Раздеться догола?

Мелочи кивнул: — Чего боишься, у тебя же все равно нет феромонов, даже если ты раздеешься, я не стану тебя изнасиловать~

— …

Лу Минцзэ подумал, что у него просто ангельское терпение, раз он смог сдержаться и не сломать этому гаду нос. Он глубоко вздохнул и с улыбкой поинтересовался: — До какой степени голым?

— Ну конечно… хи-хи-хи-хи~

Лу Минцзэ предпочел проигнорировать его взгляд и отвернулся: — Пожалуй, я пройду осмотр традиционным способом. Пусть это и хлопотнее, но я человек консервативных взглядов.

— …Достаточно снять только верх, можешь оставить свободные штаны.

Лу Минцзэ закатил глаза к потолку — чертов извращенец, ничему-то жизнь его не учит.

К счастью, в палате было относительно тепло, и даже без одежды не казалось слишком холодно. Стоя к Мелочи спиной, Лу Минцзэ стянул последнюю майку в обтяжку. Напускная улыбка уже не держалась на его губах: у него была слишком тонкая чувствительность, и даже отвернувшись, он физически ощущал, как похотливый взгляд Мелочи ласкает его тело — так отчетливо, будто это было осязаемо.

В одних брюках Лу Минцзэ лег на кровать. Мелочи нажал какую-то кнопку, и по бокам больничной койки стали медленно выдвигаться две белые пластиковые дуги, смыкаясь над ним в полусферический арочный купол. От груди до макушки он оказался укрыт под этим куполом, излучавшим слабое сияние, и внимание Лу Минцзэ тут же переключилось на него.

В этот момент отвлечения из кровати автоматически выдвинулись еще пять застежек, намертво зафиксировав его конечности и поясницу, накрепко приковав к ложу.

Лу Минцзэ замер, остолбенел и в ужасе выкрикнул: — Охренеть! Ты что удумал!

Улыбка на лице Лу Минцзэ застыла: — Ха-ха, шутишь.

В то время новость о том, что Лу Минцзэ лишили права на экзамены в Имперской военной академии и с позором отправили обратно, разлетелась со скоростью пожара, а его личность окуталась туманом. Многие гадали, не скрытый ли он Омега.

Лу Минцзэ от таких слухов жутко закатывал глаза: будь он и впрямь Омегой, ему бы не пришлось так страдать!

Лу Минцзэ очень хотел бы иметь феромоны. Без них он вообще не мог на равных конкурировать с алфачами, а постоянно ходить с рогами на голове — дело крайне постыдное.

Слухи — вещь такая, какая бы ни была правда, они все равно ползут. Эта сплетня изрядно отравляла Лу Минцзэ жизнь долгое время.

За столько лет Лу Минцзэ ни разу не сталкивался с периодом течки, но это никого не волновало — планета и без того страдала от дефицита Омег. Альфы и Беты, у которых зудели языки попускать слюни и чесались руки, толпами валились валом, словно бешеные собаки. Они подбежали к Лу Минцзэ, вовсю расточая феромоны, а затем с похотливыми ухмылками требовали всякого разного.

Лу Минцзэ чувствовал себя крайне неловко.

Его тело вообще никак не реагировало на феромоны. Хотя ему безумно хотелось подыграть партнеру и изобразить что-то вроде «ах, я так боюсь, у меня подкашиваются ноги», к сожалению, он не чувствовал абсолютно ничего.

Для него феромоны — это даже не пук, от пука хоть запах есть, а феромоны для него не пахли вообще никак, не вызывая ни румянца, ни учащенного сердцебиения, ни одышки. Нападение с помощью феромонов казалось ему публичной казнью для пациентов с запущенной стадией юношеского максимализма.

Глядя на этих суетящихся извращенцев, Лу Минцзэ едва не умирал от испанского стыда.

Будь противником амбал-громила, ему было бы не так неловко, но загвоздка заключалась в том, что большинство жителей этой планеты страдали хроническим недоеданием и выглядели как тощие цыплята. А Лу Минцзэ — мясник по призванию, питающийся отлично и каждый день занимающийся тяжелым физическим трудом, ростом метр восемьдесят, сплошные бугры мышц… Черт побери, ну никак не получалось испугаться!

У Лу Минцзэ была одна особенность: стоило ему смутиться, как руки сами переставали контролировать силу. Каждый раз, когда неловкость достигала пика, он избивал провокаторов до полусмерти, с чем сам поделать ничего не мог.

Вспомнив о боевых заслугах Лу Минцзэ, один из бородатых патрульных дернул за рукав сослуживца, призывая того заткнуться, пока парень не свирепел. Сам же патрульный, раскинувшийся в кресле широкий и круглый, как птицеед, заметив, что Лу Минцзэ не проявляет агрессии, сунулся носом внутрь жестяного домика: — Как у господина Лу дела с бизнесом в последнее время?

— С тех пор как вы уволокли мой лоток, откуда тут взяться бизнесу? Перебиваюсь с хлеба на воду, не более.

Бородатый патрульный вспомнил, как в прошлый раз пришел конфисковывать лоток и получил от Лу Минцзэ в ухо так, что потом звенело, и слегка смутился.

Закончив говорить, Лу Минцзэ подошел ближе, оттеснил бородача плечом и вытянул из хижины шланг, пуская воду в деревянный таз. Заметив мрачное выражение лица патрульного, он протянул руку к стоявшей на окне толстостенной глиняной чашке, налил туда чаю и протянул: — Давайте-ка, на дворе холодища, выпейте горячего чаю, погрейтесь. Чего это вы сегодня так поздно, на задании?

Бородатый патрульный взял чашку, отпил глоток и тяжело вздохнул: — И не говори. Из столичной системы сбегла шайка космических пиратов. Правительство Федерации направило полковника Севилла, нескольких поймали, но глава иудин сбежал. Разослали ориентировки, что этот преступник вполне мог скрыться здесь, велели усилить патрулирование улиц… Все требуют эти федеральные чиновники, измотали меня вконец за последнее время.

Другой полицейский тут же подал голос, предостерегая: — Эй! Разве шеф не говорил, что это дело нужно держать в строжайшем секрете?

Бородач, конечно, знал, что дело секретное, но, впервые столкнувшись с расследованием такого масштаба, он уже успел похвастаться перед родными и друзьями. Теперь, когда слушать его старые байки больше никто не хотел, он принялся донимать простолюдинов, чтобы хоть как-то утолить жажду похвастаться.

33. Прошу, будь моим духовным партнером

Это глава с защитой от пиратов. Оригинальное произведение публикуется на Цзиньцзян. Автор вкладывает много труда в написание текста, пожалуйста, поддержите покупку легальной версии~ Юноша покачал головой и прокричал в ответ приближающемуся к нему офицеру, похожий на испуганного кролика, но запах отметившего его Альфы лишал его возможности сопротивляться. Ноги юноши ослабели, он едва не рухнул на колени. Офицер в безупречном кителе подошел к нему вплотную, и во взгляде, устремленном на юношу, читались жалость, баловство и не терпящая возражений властность.

Две серебряные полоски на плечах офицера ярко сверкали на солнце, приковывая взгляды так же неотразимо, как и его прекрасные черты лица. Приподняв подбородок юноши, он заставил его посмотреть на себя и нежно стер с его щек слезы: — Малыш, я согласен на всё, что ты попросишь, только вернись со мной, хорошо?

Юноша в отчаянии покачал головой: — Нет, даже если я вернусь, они не позволят мне остаться в академии, мои феромоны нарушат нормальную жизнь Альф…Он внезапно схватил офицера за рукав, словно утопающий за соломинку, и, захлебываясь рыданиями, взмолился:

— Уильям, ты ведь сможешь сохранить это в тайне? Умоляю тебя, только ты можешь мне помочь, лишь бы я продолжал использовать подавители.

Офицер виновато посмотрел на него и прижал юношу к груди:

— Прости, малыш…

— Ох… нет, погоди…

— Бам! Трах-тарах-та-бах! Бац!

Каскад грохота нарушил трагическую атмосферу воссоединения несчастных влюбленных. Офицер и юноша одновременно обернулись, увидели виновника шума, после чего синхронно, словно по молчаливому сговору, отступили на шаг назад.

Виновник переполоха подхватил упавшую на землю полутушу свиньи и со всего маху швырнул ее на разделочную доску. Брызнули кровавые ошметки и желтый жир, угодив аккурат на то место, где только что стояли мужчины.

Виновник неловко улыбнулся обоим:

— Простите, рука соскользнула.

Этот виновник оказался простовато одетым пареньком на вид чуть за двадцать. На нем была черная хлопчатобумажная куртка и толстые серые рабочие брюки, а поверх красовался перепачканный жиром и кровью цельный фартук. На ногах его были резиновые сапоги, а в руке — тесак для мяса. Он носил копну каштаново-черных кудрей, настолько густых, что они наполовину закрывали ему глаза. Пожалуй, именно поэтому он казался слегка грязноватым — нет, пожалуй, невероятно грязным. По правде говоря, в этот момент парень выглядел в несколько раз грязнее того юноши, что специально рядился в уродину.

Сообразив, что явился не вовремя, парень отложил тесак и нерешительно указал на дальний угол:

— Может, вы двое продолжите там? А мне уже пора открывать лавку и вести торговлю. Вы загораживаете проход, так я и открыться не могу…

На лице офицера тоже мелькнуло смущение. Он машинально ослабил объятия, прижимавшие юношу, и хотя отступил всего на пару пальцев, со стороны все равно было заметно, как он неловко себя чувствует. Кивнув парню, он поспешно увел своего омегу.

— С какой стати кто-то прется открывать бизнес в пять утра?! К тому же у этого парня напрочь отсутствует какое-либо присутствие! Какого черта!

Кудрявый парень проводил взглядом удаляющуюся парочку, потрепал пышную шевелюру и вытащил из подсобки за домиком шлак. Сплющив конец шланга пальцами, он мощной струей воды смыл налипшую на мясо грязь и принялся рубить свинину. Ему нужно было закончить до восхода солнца, иначе потом придет патрульный, а у него еще свинина не разделана — начнется суматоха и неразбериха.

Парень носил имя Лу Минцзэ — последние три иероглифа от названия шахматной задачки Одинокий олень кричит в болоте. Его биологический отец был страстным поклонником шахмат и к тому же носил фамилию Лу; решив, что это знак свыше, он с восторгом и нарек так сына. Лу Минцзэ не унаследовал отцовского шахматного таланта и не слишком любил свое имя: звучало оно так, будто он круглая сирота, проклятая небесами — до того зловеще.

Ради удачи, а заодно чтобы другим было проще его произносить, Лу Минцзэ представлялся всем просто по фамилии — Лу.

Ловко и споро Лу Минцзэ отделил мясо от костей полутуши, долго простоял согнувшись над разделочной доской, а накрошив все, аккуратно разложил ровными рядами, отдельно отложив мозговые косточки для мисс Дженни. Только после этого он вымыл руки, сжал ноющие от напряжения мышцы на руках и прислонился к стене отдохнуть.

Вскоре ушедший ранее офицер вернулся. Заметив его издалека, Лу Минцзэ скривил лицо в улыбке, в которой смешались радость и досада. Он ведь заранее догадывался, что этот тип вернется. Уж больно предсказуемой была его натура — неисправимый, конченый чмошник!

Уильям подошел к прилавку на расстояние шага и поприветствовал Лу Минцзэ, приподняв руку:

— Привет, Лу, давно не виделись.

Лу Минцзэ с улыбкой кивнул:

— И правда давно. Неплохо ты устроился, глядишь, уже и в капитаны выбился.

Уильям никак не ожидал, что Лу Минцзэ встретит его с такой непринужденностью. Он удивленно приподнял брови и долго всматривался в лицо парня, пытаясь прийти в себя. Мысленно он думал: этот малый либо чертовски талантливый актер, либо обладает железной выдержкой, раз может сохранять столь ледяное спокойствие при встрече с ним.

— Лу… есть одна вещь, которую я так и не объяснил тебе. Думаю, сейчас самое время расставить все точки над i.

Улыбка на лице Лу Минцзэ слегка померкла. Он машинально шарил рукой по доске, пока не нащупал кусок свинины, и принялся споро нарезать его кубиками:

— Мм.

Уильям вздохнул. Заметив на волосах Лу Минцзэ жирное пятно, он на секунду замялся, а затем дрожащей рукой потянулся к нему, словно собираясь потрепать по голове:

— Прости меня за все, что было между нами, в этом виноват только я. Байрон ничего не знал, он даже не подозревал о твоем существовании. Когда мы учились в военном академии, мы жили в одной комнате, и в тот день у него закончились подавители. Я случайно застал его в самый момент приступа, так все и закрутилось. Лу, поверь мне, я любил тебя. Это сама судьба развела нас по разные стороны…

Лу Минцзэ чуть склонил голову и плавным, отточенным движением увернулся от руки Уильяма. Подняв взгляд, он улыбнулся:

— И что дальше?Уильям опешил. Изначально его покорила именно такая улыбка Лу Минцзэ. Позже, из-за отношений на расстоянии и перемен в их положении, он отдалился от Лу Минцзэ, но при новой встрече вновь убедился, что в этом человеке действительно есть притягательная искра.

Уильям смягчил свой жесткий тон:

— Послушай меня, Лу, мы... то, что мы только что обсуждали здесь, — это строжайшая конфиденциальность. Статус Омеги Байрона крайне чувствителен в легионе, и если он вскроется, его с большой долей вероятности предадут суду военного трибунала. Поэтому я надеюсь, что ты сохранишь это в тайне.

Лу Минцзэ с улыбкой кивнул:

— Ладно, ладно, ладно, без проблем. Буду считать, что ничего не слышал. Есть еще дела?

Уильям пристально посмотрел на него:

— Лу... только попробуй сдать нас.

Улыбка вмиг исчезла с лица Лу Минцзэ, а мясницкий тесак с грохотом вонзился в разделочную колоду. Он бесстрастно посмотрел на Уильяма:

— Сдать? Куда это я кого сдам? Этот дед целыми днями либо торгует свининой на лотке, либо носится по всем улицам, уворачиваясь от городской стражи, будто коршун за цыплятами — когда мне искать время на доносы?

Тело Лу Минцзэ осталось его собственным, только возраст откатился назад до пятнадцати-шестнадцати лет. Сначала он думал, что случайно забрел за Северный полярный круг, но, пожив здесь какое-то время, постепенно стал замечать странности.

Во-первых, эта планета не была Землей, и здешние люди даже не слышали такого названия. Местность круглый год покрыта льдом и снегом, смены времен года нет — только теплый и холодный сезоны. В первые годы Лу Минцзэ думал, что провалился в Сибирь.

Во-вторых, у людей в этом мире было шесть гендеров, которые по феромонам делились на три категории: Альфы, Омеги и Беты. В отличие от жителей Земли, у каждого из них имелись уникальные феромоны, подобные отпечаткам пальцев. А еще у них были железы на задней части шеи — именно оттуда выделялись феромоны. Разумеется, за исключением самого Лу Минцзэ: у него, пришельца из другого мира, не было абсолютно ничего.

В-третьих, что самое абсурдное: Лу Минцзэ точно знал, что разговаривает не так, как здешние люди, но абсолютно все, включая семью, у которой он временно жил, никогда не замечали у него акцента. Словно некая незримая языковая программа автоматически переводила манеру речи Лу Минцзэ в привычную для местных жителей, а если проскальзывали слова, не вписывающиеся в здешний мир, они автоматически превращались в какую-то белиберду, слетающую с его губ — как, например, те же «городские стражи» только что.Лу Минцзэ не слишком любил так выделяться. Все вокруг разговаривали с этаким переводным акцентом, и лишь у него одного был чистейший пекинский говор — пусть окружающие этого и не замечали, самому Лу Минцзэ было неловко. Была и еще одна деталь, самая очевидная и самая нелюбимая для него: у него отсутствовал феромон, что сильно мешало ему заводить романтические отношения.

Лу Минцзэ нравились мужчины. В детстве никаких предзнаменований не было, к романтическим чувствам как к таковым он оставался равнодушен. Впрочем, вполне возможно, что его естественное эмоциональное развитие просто затормозилось из-за учебы. Когда в средней школе приятели тайком заглядывались на одноклассниц, он учился; когда в университете парни из общества соседа по комнате собирались вместе посмотреть фильмы для взрослых, он учился...

Лишь почти к тридцати годам Лу Минцзэ понял, что с ним что-то не так. Он тоже испытывал страх, заблуждался, пробовал встречаться с девушками, но так и не смог почувствовать к ним никакого сексуального влечения. Лу Минцзэ думал, что у него какие-то проблемы с физиологией, и лишь когда в интернете стал набирать популярность термин «гей», смутно во всем разобрался.

Однако на Земле, особенно в его семье с ее атмосферой традиционной культуры, гомосексуальность категорически не допускалась, поэтому Лу Минцзэ оставалось лишь раз за разом ссылаться на занятость на работе и отклонять устраиваемые родителями свидания вслепую.Лу Минцзэ после смерти попал в это странное место. Судя по его наблюдениям, отношения между мужчинами здесь были абсолютно нормальным явлением, и он постепенно начал без опаски заводить себе парней. Уильям был одним из бывших возлюбленных Лу Минцзэ.

А затем, как и все остальные парни до него, он пристроился к какому-то омеге и изменил ему.

Лу Минцзэ очень разозлился, но когда правда вскрылась, гнев сменился полнейшим ступором. Он никак не ожидал, что для того, чтобы крутить романы с мужиками здесь, требуются феромоны, а каждый из его парней во время периода течки случайно вступал в интимную связь с обладателем чужих феромонов, что каждый раз приводило к расставанию! С ! Ним !

Прямо как проклятие.

У Лу Минцзэ не было феромонов. Даже когда у него уводили парня, общественное мнение не вставало на его сторону — альфы и омеги, случайно соединившиеся в период течки, даже защищались законом.

Когда его предали в первый раз, он с досады нажрался вдрызг, а позже подумал: раз так, он не будет заводить парней-альф, омеги и беты ведь сойдут? Однако результат остался прежним! Вечно какие-то феромоны мешали ему строить личную жизнь.

Как говорится, с первого раза страшно, со второго — привычно. После стольких разрывов Лу Минцзэ просто привык.

http://bllate.org/book/24011/2752683

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода