В выходные в теплице солнечные лучи пробивались сквозь стекло и падали на золотистые волосы Дафны. Она поливала только что пересаженную лунницу, а я сидела рядом и рассказывала ей о недавней партии в шахматы с Гермионе.
— Волшебные шахматы — поистине изящное занятие, — Дафна опустила лейку, и на её лице застыло задумчивое выражение. — По крайней мере, они куда благороднее взрывных шахмат или додостока.
Её изящные пальцы легко скользнули по листьям лунницы, и она продолжила:
— Вообще-то, я и сама одно время увлекалась ими. Хотя мастером меня не назовешь, игра, требующая стольких размышлений, прекрасно подходит для послеобеденного чаепития, да и завязать непринужденную беседу с представителями других родов с её помощью — одно удовольствие.
— Правда? — я заинтересовалась. — Скажи... а у тебя... случайно нет?..
— О, — она граммотно поправила длинные пряди. — Если хочешь углубить свои знания, в школе есть клуб волшебных шахмат. Говорят, староста этого клуба — шестикурсник, и он неплохо играет.
— Староста? — мой интерес тут же испарился без следа, и я невольно поморщилась.
Дафна, судя по всему, заметила мою реакцию, и её уголки губ чуть приподнялись:
— Хотя ходят слухи, что шахматный талант Уизли ничуть не уступает его мастерству.
Я сидела с мрачным лицом, не говоря ни слова. Дафна тихонько рассмеялась — это был очень сдержанный, утонченный смех:
— Уинни, ты просто прелесть.
Я почувствовала, как щеки заливает краска:
— Я просто...
— Ладно, я знаю, о чем ты думаешь. Если хочешь, я могу составить тебе компанию и сыграть партию-другую.
У меня, разумеется, не было причин отказываться. И вот тогда я наконец поняла, почему такая изящная и благородная барышня, как Дафна Гринграсс, учится на Слизерине.
Слизерин ценит далеко не одну лишь чистокровность, куда важнее здесь гибкость ума и амбиции. Шахматная стратегия Дафны отличалась тщательностью и продуманностью, каждый её шаг таил в себе ловушку, а сохраняя безупречную элегантность и аристократизм, она обладала потрясающим умением держать подчиненных в узде — по крайней мере, её шахматные фигуры беспрекословно повиновались каждому её приказу. Совсем не то что мои вояки, которые только и делали, что голосили и орали во всю глотку, мечтая о скорейшей гибели сотоварищей.
Я знала, что, хотя она вовсе не презирала волшебников нечистокровного происхождения, она всё равно безмерно гордилась собственным родом. Её амбиции и методы заключались в том, чтобы на фоне упадка многих чистокровных семейств собственными силами и хитростью удержать, а то и возвысить позиции своего клана.
— Мне вовсе не улыбается роль просто Дафны из великого рода Гринграсс, — Дафна, похоже, заметила мой оценивающий взгляд, слегка улыбнулась и поведала мне свой самый сокровенный секрет. — Я хочу, чтобы при виде фамильного герба Гринграссов каждый восхищенно восклицал: «Вот это истинное творение великой Дафны!».
— Я устала, голова раскалывается. Всё равно волшебные шахматы меня не так уж и сильно интересуют, — проиграв третью партию кряду, я с досадой смахнула фигуры в кучку и сменила тему. — Лучше смотреть, как ты возишься с цветами, куда приятнее для глаз.
— Льстеца кусок, — она с наигранным укором глянула на меня, но в её глазах плясали смешинки. — Скажи Трейси хоть слово — и она тут же начнет твердить, что меня окончательно испортили баловством.
С этими словами она взяла подаренные мной серебряные ножницы и принялась подрезать ветки и листву.
На них уже красовался выбитый узор из раскидистых ветвей — родовой герб Гринграссов. Впервые заметив его, я тогда изрядно удивилась и сразу же расспросила её об этом.
Дафна в ответ лишь легко улыбнулась, а затем протянула руку и нежно коснулась моей щеки.
— Нанести родовой герб значит показать, что твой... твой подарок теперь навсегда принадлежит мне. Вещь, которую хозяин не ценит по-настоящему, просто недостойна нести на себе славу Гринграссов.
Она с улыбкой заглянула мне в глаза, и мы встретились взглядами. Ощущая, как прохладные, но такие приятные пальцы нежно гладят меня по щеке, я прекрасно понимала, что лицо моем сейчас покраснело до предела.
Мы переглянулись и рассмеялись — в этом и заключалась вся прелесть общения с Дафной: даже самая пустая болтовня всегда была наполнена изяществом и чуткостью. А что до волшебных шахмат? Пожалуй, лучше предоставить их мальчишкам, а я предпочту и дальше любоваться тем, как прекрасная богиня луны ухаживает за своим садом.
Когда эта новость разнеслась по Хогвартсу, я вместе с Сью как раз сидела за разбором конспектов по зельям.
— Снейп будет судить Квиддич? На матче между Гриффиндором и Пуффендуем? — Сью удивленно приподняла брови. — Это крайне необычно. Разве судить матчи не должна Мадам Трюк?
— И то верно, — нахмурилась я. — Подобные перестановки кажутся весьма странными.
Будучи страстной поклонницей Квиддича, я прекрасно осознавала всю важность роли судьи. Квиддич сам по себе спорт опасный, а если добавить к этому непредвзятое судейство...
— Переживаешь за честность предстоящей игры? — метко подметила Сью.
Я кивнула:
— Столь явное предвзятое отношение совсем не похоже на Снейпа. Он, конечно, благоволит Слизерину, но устраивать подобное на матче столь высокого уровня — это чересчур явно.
Вспомнив реакцию Гермиони на прошлую игру, я невольно испереживалась за неё. Если на этом матче снова что-нибудь стрясется, она наверняка горько заплачет.
Слухи быстро распространялись по гостиной Когтеврана. Бут на редкость удачно оказался в самом эпицентре событий — ему всегда удавалось добыть самые точные сведения, при этом он никогда не разносил непроверенную чушь.
— Достоверно известно одно, — сдержанно произнес Бут. — Профессор Снейп сам потребовал этого от директора Дамблдора.
— Мадам Трюк отнеслась к этому крайне негативно, — добавил он. — Это и впрямь нарушает все заведенные порядки и бросает вызов её профессионализму.
— Самое странное, что Дамблдор вообще на это согласился, — нахмурившись, произнес Комфорт.
— Вот это как раз и заслуживает глубокого осмысления, — высказал предположение Голдстейн. — Раз Дамблдор так поступил, значит, у него имелись на то веские причины.
Я сидела в дальнем углу на диване и прислушивалась к этим разговорам. Хотя за пределами нашей башни уже вовсю рождались самые нелепые домыслы, в Когтевране привыкли опираться прежде всего на голые факты.
— Все три пункта уже проверены? — спросила Сью у Бута.
— Да, — кивнул тот. — Я говорю только о том, в чем уверен. А что касается остального бреда, — он презрительно махнул рукой, — всё это пустые домыслы и глупые сказки.
Я решила наведаться к Дафне и во всем разобраться. В теплице она как раз поливала свои лунницы.
Завидев меня, она с элегантным изяществом изогнула брови:
— Пришла расспросить про Снейпа?
— Новости разлетаются с такой скоростью?
— Весь Слизерин только об этом и гудит, — усмехнулась она. — Одни говорят, будто он выслеживает контрабандные метлы; другие утверждают, будто он вздумал доказать, что разбирается в полетах лучше Мадам Трюк, и со следующего семестра сам возьмет этот предмет. — Она покачала головой. — Разумеется, бред сивой кобылы.
— Выходит, истинной причины не знает никто?
— Точно. Впрочем, профессор Снейп всегда отличался осторожностью, — она наклонилась, внимательно осматривая листья. — Даже преследуй он какую-то скрытую цель, он бы не стал действовать столь откровенно и грубо. Тут явно что-то не так.
Когда я вернулась в гостиную, дискуссии всё еще не утихали. Но когтевранцы уже перешли от банального удивления к глубокому анализу.
— Если сопоставить все известные факты воедино, — рассуждала Падма, — Снейп сам высказал пожелание, Мадам Трюк была против, а Дамблдор всё же дал добро...
— Значит, за всем этим кроется нечто куда более серьезное, — подхватила Сью. — Настолько важное, что Дамблдор даже решился нарушить правила.
— Но на данный момент у нас слишком мало достоверных фактов, чтобы выстроить логичную цепочку, — заметил Бут, и остальные согласно закивали.
— Вообще-то... — внезапно в разговор вмешалась Мораг. — Если бы он действительно замышлял какую-то пакость, вряд ли стал действовать столь очевидным образом.
— И то верно, Дафна придерживается того же мнения, — поддержала я её. — Снейп, может, и предвзят, но дураком его не назовешь. Оттого вся эта ситуация кажется еще более подозрительной.
— Если только всё это делается ради предотвращения прошлогоднего инцидента, — вдруг произнесла Мораг. — Тогда кандидатура Снейпа в роли судьи вполне логична.
Падма подхватила её мысль:
— Действительно, в прошлый раз метла Поттера явно подверглась воздействию темной магии, а Мадам Трюк в подобных вопросах не сильна.
— Но если дело и впрямь в этом, разве не логичнее было привлечь профессора Квиррелла? Он ведь преподает Защиту от темных искусств, — спокойно заметила Сью.
Этот вопрос на мгновение погрузил всю гостиную в тишину.
— И то верно, — нахмурился Бут. — По идее, за подобные меры безопасности должен отвечать профильный преподаватель.
— Если только... — задумчиво протянул Голдстейн. — У Дамблдора нет каких-то иных соображений.
— Либо профессор Квиррелл сам не горел желанием, или ему элементарно не хватает познаний в Квиддиче и необходимых навыков, — добавил Комфорт. — Вы заметили, что в последнее время он стал выглядеть еще нервознее?
Мы с Сью переглянулись. И впрямь, профессор Квиррелл всегда производил впечатление забитого человека, трудно было представить, что он сумеет взять себя в руки во внештатной ситуации.
— К тому же профессор Снейп отнюдь не чужд темной магии, — заметил Бут. — Его познания в этой области могут превосходить знания Квиррелла. Он из года в год подает заявку на преподавателя Защиты от темных искусств, и для старшекурсников это давно не секрет.
— Итого у нас на руках два вопроса, — подвела итог Падма. — С чего вдруг профессор Снейп вызвался судить матч, и почему выпала именно эта игра.
— Три, — поправила Сью. — Почему Дамблдор согласился и при этом не стал искать ему замену.
— Быть может, все эти вопросы связаны между собой, — подытожила я. — Просто мы еще не нашли недостающее звено.
— Кстати, не хочешь ли передать эту новость своей возлюбленной принцессе-книгочейке? — подмигнула Мэнди.
— Опять вы за свое, — с досадой вздохнула я. — Я просто обсуждала Квиддич и честность соревнований. Впрочем, в этом уже нет нужды — у Гриффиндора и без нас стоит страшный шум.
— Ладно-ладно, — примирительно улыбнулась Лиза. — Но если серьезно, матч обещает быть жарким. Пойдемте смотреть вместе?
Я глянула на компаньонок, обожавших подтрунивать над другими, и молча кивнула. Вместо того чтобы изводить себя сомнениями здесь, лучше воочию увидеть, что же там произойдет.
За три дня до матча, когда я направлялась в библиотеку, до моего слуха донесся злорадный смех, доносившийся из ближайшего коридора.
— Только гляньте на этого труса! Как вообще мог уродиться такой безмозглый и ничтожный слабак?! — противный голос Малфоя эхом раскатился по коридору. — Посмотри на себя, с чего это тебя вообще занесло на Гриффиндор с твоим-то характером?
Завидев Лонгботтома, которого заклятием обездвиживания пригвоздили к полу — его лицо покраснело от унижения, а учебники валялись вокруг, я тут же выхватила из кармана волшебную палочку.
— Прекрати, — холодно бросила я. Подобному издевательству не место в школе.
— О, гляньте-ка, кто пожаловал, — Малфой резко развернулся, одарив меня презрительной ухмылкой. — Да это же наша прославленная когтевранская мужеподобная девица! Что, решила примерить на себя роль благородного рыцаря и спасти красавицу в беде?
— Сними заклятие, живо, — я направила палочку прямо на него, игнорируя колкости.
— А то что? — с вызовом бросил Малфой. — Жалобно пищащая девчонка возомнила себя невесть кем?
— По крайней мере, у меня хватает духу принять честный бой, — усмехнулась я. — В отличие от некоторых, кто громогласно вызывает Поттера на дуэль, а в последний момент поджимает хвост и трусливо сбегает. У такой жалкой ничтожности еще хватает совести называть себя наследником рода Малфой. Позорище семьи.
— Ты... да как ты смеешь! — лицо Малфоя побелело от злости.
В этот момент Крэбб и Гойл одновременно напрягли мускулы и, словно парочка недоразвитых троллей, ринулись на меня. Это было любопытно — мне доводилось слышать, что эти двое амбалов хоть и грубы, но никогда первыми не нападали на девчонок.
Однако, судя по их нынешнему поведению... неужели из-за моей одежды эти безнадежные тупицы приняли меня за парня? Или они оценили мою силу и сочли достойным противником? А может, им просто не подворачивался подходящий случай, ведь будь он у них, они бы с радостью отвесили тумаков и девчонке?
Да плевать. Не думаю, что горилы или тролли способны на джентльменские махинации. Видя, как два шкафа с мускулами несутся на меня на всех парах, размахивая кулачищами, я вскинула палочку.
— Пиперис Пульвис! — точный удар заклинанием Перцового порошка пришелся прямо по Крэббу.
— Мукус Максима! — следом за ним заклинание соплей угодило в физиономию Гойла.
Эффект превзошел все ожидания. Крэбб зашелся в кашле, из глаз градом брызнули слезы, а лицо моментально побагровело. Физиономия же Гойла в мгновение ока покрылась отвратительной слизью, причем процесс казался бесконечным.
— Ах ты, грязная... — взревел разъяренный Малфой.
— О? Прежде чем браться за оскорбления, загляни в зеркало, — оборвала я его. — Жалкий трус, прячущийся за спинами шестерок. Бездарность, позорящая собственный род.
Малфой потерял дар речи от бешенства и мог лишь изрыгать проклятия вроде «мой отец...», судя по всему, собираясь поскорее увести свою побитую свиту.
— Прежде чем бежать к мамочке с папочкой в слезах, позволь мне умыть ваши лица, малыши. — Я граммотно взмахнула волшебной палочкой. — Агуаменти!
Мощная струя воды ударила точно в лица Крэббу и Гойлу, а следом досталось и Малфою. Я намеренно окатила всю троицу с ног до головы. Налюбовавшись на то, как три промокших насквозь мокрых курицы поспешно ретируются, я наконец перевела взгляд на Лонгботтома.
Сняв с него заклятие обездвиживания, я посмотрела, как он безуспешно пытается подняться — его ноги продолжали дрожать, сказывались последствия проклятия.
Мне стало его жаль, хотя подобный всплеск эмоций заставил меня вести внутреннюю борьбу с собой. Однако, когда он грохнулся на пол во второй раз...
— Черт побери... — я судорожно вздохнула, пытаясь подавить тошноту, подступившую к самому горлу. Ради бороды Мерлина, неужели мне придется...
— Я... я провожу тебя до башни Гриффиндора, — я постаралась придать голосу ровное звучание, чтобы тот не дрожал, однако вышло до ужаса холодно и отстраненно.
Лонгботтом ошеломленно воззрился на меня:
— Н-нет... не нужно, я сам справлюсь...
Но его шатающаяся фигура явно свидетельствовала об обратном. Я сделала еще один глубокий вдох и заставила себя протянуть руку.
— Не болтай лишнего.
Каждый последующий шаг, каждая ступенька лестницы давались мне сродни пытке. Я старалась сводить физический контакт к абсолютному минимуму, но даже так мне казалось, будто мурашки по всему телу грозят прорвать кожу. По спине катился холодный пот, и приходилось тратить все силы на то, чтобы подавить непреодолимое желание оттолкнуть его к чертям.
Руководствуясь подсказками Лонгботтома, мы в конце концов добрались до портрета Толстой Дамы. Поскольку мы учились на разных факультетах, переступать порог гриффиндорской вотчины я не собиралась. Наблюдая за тем, как Лонгботтом неуклюже и с трудом протискивается в проход, я с облегчением отступила на пару шагов назад, чувствуя, что снова могу нормально дышать.
Стоило мне развернуться, как портрет снова отворился.
— Уинни! — из прохода вылетела Гермиона и, заливаясь слезами, вцепилась мне в руки. — О боже, ты такая храбрая! Невилл всё мне рассказал: ты не только прогнала Малфоя с его шайкой, но и помогла ему дойти...
Я замерла на месте. По сравнению с мужским присутствием, вызывавшим во мне лишь отторжение, теплое прикосновение Гермиони не значило ровным счетом ничего дурного. Её слезы разрывали мне сердце, но в то же время наполняли душу невыразимо сладостным чувством.
— Пустяки, — смущенно пробормотала я. — Просто терпеть не могу, когда кто-то издевается над слабыми.
— Но ведь ты же так не любишь прикасаться к мальчикам... — всхлипывая, проговорила она, и по её щекам покатились новые капли слез.
— Да не так уж и сильно... — тихонько отозвалась я, хотя спорить было бесполезно — ощущения действительно были неприятными.
— Вовсе не пустяки! — всхлипнув, она внезапно бросилась ко мне на шею и крепко прижалась. — Ох, ты самая храбрая из всех, кого я знаю!
Я окоченела всем телом, но на сей раз причиной тому стало приятное потрясение. От тепла объятий Гермиони у меня перехватило дыхание, а сердце заколотилось так громко, будто норовило выпрыгнуть из груди.
— М-мне... мне пора возвращаться в гостиную Когтеврана, — чувствуя, что дело пахнет керосином и какое-то странное чувство норовит хлынуть прямо из носа, заикаясь, произнесла я.
Только тогда она меня отпустила. Её щеки слегка покраснели, и выглядела она при этом донельзя очаровательно.
Попрощавшись, я спешно зашагала прочь, но даже на ходу продолжала ощущать остаточное тепло её объятий. До чего же прекрасное чувство, ради которого стоило стерпеть весь тот ранний дискомфорт.
Я прижала ладонь к бешено колотящемуся сердцу и свернула за угол. Поспать сегодня вряд ли удастся — голова была набита мыслями исключительно об одной плаксивой всезнайке.
http://bllate.org/book/24006/2750901
Готово:
