Бай Мо спрятался в переулке и, наблюдая, как Цзи Чэньюй садится в машину, наконец-то смог расслабиться.
Этот человек был явно не в своем уме, а если не повезет — так и вовсе каким-то извращенцем, так что у него на душе сразу скребли кошки, словно он случайно наступил в собачье дерьмо.
В течение следующих полутора дней он с нервным напряжением поглядывал по сторонам, но тот молодой господин Цзи больше не появлялся.
Настал день с обведенной красным кружком датой — снова суббота. Бай Мо не стал, как обычно, закидывать на плечо рюкзак и отправляться в библиотеку, а сел на другой автобус. Почти у самой конечной он вышел, прошел немного назад и устроился на скамейке автобусной остановки у перекрестка, глядя на середину проезжей части.
Этот перекресток был главным выездом из городской черты, и в выходной день в это время здесь было очень оживленно. На островке безопасности посреди дороги дежурил молодой регулировщик лет двадцати трех — двадцати четырех.
Взгляд Бай Мо неотступно следовал за этим полицейским.
Сегодня погода стояла пасмурная, висела легкая дымка. Бай Мо даже специально надел защитную маску и натянул капюшон, чтобы скрыть свой пристальный взгляд.
Обычно он проводил на остановке от получаса до часа, пока не схлынет основной час пик, и только после этого уходил.
Но сегодня его планы пошли прахом из-за какой-то ауди, а владельцем машины оказался тот самый помешанный молодой господин Цзи.
Увидев, как Цзи Чэньюй выходит из машины, Бай Мо подскочил как на пружине и торопливо зашагал вперед по тротуару, не разбирая дороги. В ту минуту ему казалось, что любое место лучше этого.
Цзи Чэньюй бросил пару слов человеку в салоне и устремился следом за Бай Мо. Ничего не говорил, просто шел позади: Бай Мо переходит дорогу — и он переходит, Бай Мо поднимается на надземный переход — и он поднимается.
Шел бы себе и шел, но на беду сегодня на нем был деловой костюм и пара туфель на кожаной подошве. Подметки звонко цокали по асфальту, и этот стук, словно заговорщические чары, резал слух Бай Мо. Хуже всего было то, что в этой одежде мужчина привлекал слишком много внимания: прохожие то и дело оглядывались, отчего Бай Мо чувствовал себя крайне неуютно.
Пройдя почти километр, он все еще слышал позади те же шаги. Бай Мо остановился: раз не получается скрыться, значит, не стоит и пытаться; в конце концов, кто кого боится. С этой мыслью он резко развернулся, собираясь высказать всё, что думает.
Стараясь нагнать Бай Мо, Цзи Чэньюй сделал пару быстрых шагов и прямо-таки налетел на него. Они столкнулись лбами и носами так, что оба скривились от боли.
Бай Мо еще легко отделался: потер ушибленное место, и вроде бы отпустило. А вот у Цзи Чэньюй из носа хлынула кровь. Вроде бы ничего особенного — стукнулся носом, пошла кровь, с кем не бывает, но стоило этому Цзи Чэньюй взглянуть на собственную кровь, как он... упал в обморок.
Увидев, что тот рухнул на землю, Бай Мо решил, что паршивец снова над ним измывается, и подумал: если не убираться отсюда сейчас, то когда же? Кто же знал, что он уже собрался повернуться и уйти, как какой-то старик вцепился ему в рукав: — Молодой человек, ты человека до обморока довел — и сразу в кусты? По совести говоря, его в больницу везти надо, мало ли что случится, это же уже умышленное причинение вреда. Тут всюду камеры наблюдения!
Бай Мо бросил взгляд на распростертого на асфальте Цзи Чэньюй и бросил: — Он притворяется, вы не переживайте, стоить мне уйти — и он тут же очнется.
Старик упрямо не отпускал руку: — Какое тут притворяется! Не видишь, у него уже белков глаз не видно?
Пока они так перетягивались, вокруг начали собираться зеваки, тыкая в Бай Мо пальцами. Бай Мо попытался оправдаться, но понял, что симпатии толпы явно не на его стороне. Кто бы сомневался — этот Цзи Чэньюй выглядел таким безобидным, что какая-то проходившая мимо девушка уже собиралась вызывать скорую.
Бай Мо с досадой произнес: — Ладно, я понял, что-нибудь придумаю.
Он подошел к Цзи Чэньюй и, убедившись, что тот и правда не притворяется, вытащил свой носовой платок. Приподняв Цзи Чэньюй за плечи, он вытер кровь под носом, а затем принялся что есть мочи хлопать его по щекам, отчего те моментально покраснели.
Старик уже было собрался его остановить, как Цзи Чэньюй издал жалобный стон и пришел в себя.
Бай Мо как раз собирался опустить его на землю, но, подняв глаза и заметив, что дед сверлит его взглядом, сдержался. Он наполовину поддерживал Цзи Чэньюй, дожидаясь, пока тот окончательно придет в себя, и попутно слегка простимулировал его снизу.
Катализатор возымел действие: Цзи Чэньюй сдавленно ойкнул и резко сел. Потирая левое плечо, он уставился на сидевшего рядом Бай Мо, а заметив в его руке платок, снова закатил глаза. Бай Мо торопливо спрятал платок, уперся в него рукой и зашипел: — Кончай спать, уже стемнело! Если не прекратишь, я тебя здесь брошу.
Душа Цзи Чэньюй вернулась на место, и под непрерывным физическим воздействием — толкал и тянул — он кое-как поднялся на ноги.
Старик шагнул вперед и участливо спросил: — Ну как ты? В больницу не нужно?
Не успел Цзи Чэньюй ответить, как Бай Мо поспешно перебил его: — Поблагодарите дедушку за доброту и пойдемте, я провожу вас домой.
Оглушенный таким внезапным проявлением заботы со стороны Бай Мо, Цзи Чэньюй расцвел от счастья: — Правда? Ты проводишь меня домой?
Бай Мо едва не отвесил себе оплеуху за длинный язык.
Однако Цзи Чэньюй уже поблагодарил дедушку и сочувствующих прохожих, после чего схватился за телефон и набрал номер: — Алло, я на мосту, жди внизу.
Едва сбросив вызов, Цзи Чэньюй всей тяжестью привалился к Бай Мо: — Ой, голова кружится, опять голова кружится.
Теперь-то, пожалуй, и трехлетний ребенок понял бы, что это театр одного актера. Бай Мо хотел было оттолкнуть его, но, заметив шагавшего впереди дедушку, который оборачивался каждые три шага, был вынужден стерпеть и поволок Цзи Чэньюй вниз с надземного перехода.
Ауди стояла прямо у подножия моста. Бай Мо помог Цзи Чэньюй забраться на заднее сиденье и уже собирался выпростать ногу и захлопнуть дверцу, как Цзи Чэньюй сильно дернул его за руку, втаскивая салона, и Бай Мо рухнул прямо на пол подле сиденья.
Движения Цзи Чэньюй — втащить парня и захлопнуть дверь — слились в одно целое: — Поехали. Водитель не смел медлить и тут же тронулся с места.
Едва оказавшись внутри, Бай Мо попытался встать, опираясь на руки, но из-за тронувшейся машины снова потерял равновесие и завалился прямо на сидевшего сзади Цзи Чэньюй. Тот воспользовался моментом, обнял Бай Мо за талию и с наслаждением принял подарок судьбы.
Стоило ему расплыться в победной улыбке, как шею пронзила резкая боль, и он инстинктивно оттолкнул Бай Мо.
Бай Мо с глазами, полными ярости, уставился на него: — Останови машину, выпусти меня.
Увидев его гнев, Цзи Чэньюй мгновенно позабыл о боли — злость испарилась без следа, сменившись игривым выражением лица.
Бай Мо схватил Цзи Чэньюй за воротник: — Останови машину, выпусти меня. Он был уверен, что звучит достаточно грозно.
Однако Цзи Чэньюй продолжал улыбаться: — Ты же сам обещал отвезти меня домой, а слова надо держать.
— Да я с ума сойду, если тебя провожу! Если сейчас же не остановишь, я на ходу выпрыгну.
— Ты что, на легковых машинах никогда не ездил?
Бай Мо не сразу понял, к чему это он, но в следующую секунду до него дошло. Он дернул ручку — но замок даже не шелохнулся.
— При начале движения двери блокируются автоматически. К тому же мы сейчас на скоростной трассе, а на ней, сам знаешь, останавливаться нельзя, иначе последствия будут серьезными.
Тут-то Бай Мо и заметил, что машина едет совсем не в центр города, а куда-то в пригород. Заставив себя успокоиться, он глубоко вздохнул и посмотрел на Цзи Чэньюй: — Только не говори мне, что твой дом находится за городом.
— Какой именно дом тебя интересует? У меня их штуки четыре-пять, один как раз на западной окраине, туда мы сейчас и направляемcя. Не бойся, как только доберемся, я попрошу водителя отвезти тебя обратно.
Бай Мо понимал, что Цзи Чэньюй прав. Оставалось только смотреть, как за окном мелькает все меньше высоток и все больше лесистых холмов.
Подперев голову рукой, Цзи Чэньюй полулежа развернулся к нему: — Что ты там сегодня делал? Больше получаса просидел — выхлопными газами дышал?
— ...
— Неужели тебе не любопытно, как я тебя отыскал? — видя, что Бай Мо молчит, Цзи Чэньюй решил подкинуть наживку.
И Бай Мо попался на удочку: он воззрился на Цзи Чэньюй, по-прежнему молча, но в его взгляде читался немой вопрос.
— В тот день у тебя на столе лежал самодельный календарь, и на нескольких датах стояли красные кружки. Мне стало интересно: если у девушек красными кружками отмечают критические дни, то зачем их рисует парень? А поскольку девушкой у тебя, насколько мне известно, не водится, я и решил проследить за тобой с самого утра, как только ты вышел из дома.
— Тебе делать больше нечего?
— С чего ты взял? Свободнее меня человека не сыщешь, я от скуки уже мхом обрастать начал. Хочешь взглянуть? — с этими словами он принялся расстегивать ремень.
— А я очень занят, — торопливо выпалил Бай Мо, сверля взглядом замершие руки Цзи Чэньюй.
— Занят тем, что витаешь в облаках?
— Не твое дело.
— Раньше, может, и не мое, а теперь самое что ни на есть мое.
— С какой стати?
— С той самой, что я, Цзи Чэньюй, хочу тобой заниматься.
— Да кто ты такой?
— Я второй сын в семье, у меня еще старший брат есть.
— ...
— Еще что-нибудь хочешь узнать? Выложу всё как на духу.
— Больше ничего.
— Тогда теперь моя очередь спрашивать. Куда ты сегодня ездил и что там делал?
— Это моя личная жизнь.
— Ладно, уважаю твою конфиденциальность. Другой вопрос: почему ты не взял мой телефон?
— Я уже отвечал.
— То не в счет. Мой телефон — последняя модель айфона, в Китае еще даже в продажу не поступила, за любые деньги не купишь. Неужели ни капельки не задело?
— А должно было?
— Должно или нет?
— Телефон твой, тебе и решать, должно или нет.
— Я же сказал: дарю, значит, теперь он твой.
— Ты можешь отстать? Если я не возьму эту вещь и выброшу ее, я больше ни за что за ней не наклонюсь, усек? Почему ты вечно ко мне привязываешься?
— То, что я, Цзи Чэньюй, кому-то отдал, еще никто назад не возвращал.
— Понятно, ты просто мазохист.
— Опять угадал. Как это у тебя получается так хорошо меня понимать? — Цзи Чэньюй нарочностроил умильную мордашку и захлопал ресницами.
— Ладно. Если я приму твой телефон, ты исчезнешь из моей жизни?
— Ты готов его взять?
— Если исчезнешь — возьму.
— Уговор дороже денег.
Бай Мо лишился дарда речи. Знал бы он заранее про эту придурь парня, давно бы уже забрал телефон и избавил себя от кучи хлопот.
Видя, что единственный выходной день летит коту под хвост, Бай Мо искренне огорчился.
Вскоре машина въехала в коттеджный поселок на склоне холма. Охрана на въезде взглянула на номер и тут же подняла шлагбаум.
Поплутав немного по ухоженной территории, автомобиль наконец остановился.
Цзи Чэньюй похлопал Бай Мо по плечу: — Договорились: завтра утром я пришлю тебе телефон.
— Не надо. Привезешь, когда у меня учеба закончится.
— Так мы все-таки еще увидимся?
— Увидимся мы в твоем сне.
— Ладно, пусть так. И вообще, тебе пора стричься, — Цзи Чэньюй потрепал Бай Мо по прядям волос, спадавшим ниже ушей, за что тут же удостоился свирепого взгляда.
Водитель тем временем уже распахнул дверцу с пассажирской стороны. Цзи Чэньюй с видимым сожалением взглянул на Бай Мо: — Проводи его.
Водитель перехватил многозначительный взгляд молодого господина и вдруг заявил: — Бензин на исходе, в баке осталось меньше прежнего, до заправки не дотянем.
Цзи Чэньюй перевел взгляд на водителя, впервые заметив, какой у этого толстяка сообразительный вид.
Бай Мо на эту удочку не купился. Он глянул на приборную панель — стрелка уровня топлива и вправду лежала на нуле, хотя хватит ли остатков на дорогу, сказать было трудно.
Цзи Чэньюй предложил: — Слушай, может, выйдешь пока? Я велю ему подать другую машину, чтобы тебя отвезти.
Бай Мо с подозрением посмотрел на Цзи Чэньюй, не веря ни единому слову.
Цзи Чэньюй поспешно приложил руку к козырьку воображаемой фуражки: — Клянусь, я обязательно отправлю тебя домой.
— Не нужно, я сам на автобусе доберусь.
— Деньги-то с собой есть? Отсюда до центра города десятка за проезд набежит.
— Так дорого?
— Эй, у тебя есть наличные? — он повернулся к водителю, и тот немедленно отозвался: — Я сегодня кошелек дома забыл.
Цзи Чэньюй с беспомощным видом развел руками: — Сам знаешь, я при деньгах никогда не хожу.
— И когда твоя машина сможет приехать? — у Бай Мо не оставалось выбора.
— Я сейчас же позвоню, максимум через час будет здесь.
— Поверю тебе в последний раз. Если пилить отсюда пешком, хорошо если к полуночи доберешься, не говоря уже о том, что он толком не знает дороги. Приходилось искать хоть какой-то выход.
Цзи Чэньюй услужливо отодвинулся, позволяя Бай Мо выйти. Тот окинул взглядом роскошное с виду здание. Интересно, светит ли ему когда-нибудь в жизни пожить в таком доме?
Вслед за Цзи Чэньюй он вошел внутрь. Просторная гостиная оказалась вдвое больше квартиры его тетки. Интерьер был выдержан в серо-бело-черных тонах — просто и со вкусом.
Цзи Чэньюй тут же засуетился: — Пить хочешь? Есть?
Бай Мо покачал головой, опустился на белый диван, достал из рюкзака учебник английского и углубился в чтение.
Цзи Чэньюй примостился рядом, наблюдая за ним с тихим, кошачьим спокойствием.
— Сяньюй, ты как здесь очутился? — раздавшийся сверху неожиданный голос заставил обоих на диване подпрыгнуть от испуга.
http://bllate.org/book/24002/2750622
Готово:
