Лу Имин, приёмный отец...
Шиба дочитала завещание и окинула взглядом трёх мужчин, погруженных каждый в свои мысли.
Цзи Чэньюй чувствовал, что в этой истории есть что-то смутно знакомое, но это ощущение тут же испарилось. Он посмотрел на свиток: хоть он и не был знатоком, но понимал, что тащить сюда подделку никто бы не стал, однако сама история звучала слишком оторванно от реальности.
— Ты что, рассказываешь научно-фантастическую историю про инопланетян? То тут метаморфозы, то исчезновения — ты решила нас разыграть?
— Никто тебя не разыгрывает. Посмотри, это фотография того нефрита, она ведь похожа на твою? — Шиба указала на изображение в пустом конце завещания.
Цзи Чэньюй вгляделся внимательнее, но никаких воспоминаний об этом нефрите у него не осталось. Он уже хотел спросить Дядю Хэ, но заметил, что лицо того приобрело странное, неестественное выражение.
— Дядя Хэ, это наш нефрит? Ты знал об этом? Отец тебе что-нибудь говорил?
Дядя Хэ словно очнулся от резкого толчка. Он посмотрел на Цзи Чэньюй, его взгляд медленно возвращался в фокус:
— Нет, я ничего об этом не знал. Старый господин велел мне лишь беречь тот нефрит, а больше ничего не рассказывал. Но рисунок и правда похож на него.
Цзи Чэньюй вскочил со стула:
— С какой стати мне ждать какого-то дня рождения? Я хочу взглянуть на этот нефрит прямо сейчас!
Прежде чем он успел сделать шаг, Дядя Хэ и Шиба одновременно вскочили и преградили ему путь, до смерти боясь, что он действительно отправится на поиски.
Шиба встревоженно выпалила:
— В завещании сказано: в день рождения — значит, в день рождения! Ни на день раньше, ни на секунду позже!
Дядя Хэ подхватил:
— Старый господин тоже неоднократно наказывал не отдавать тебе нефрит раньше времени. Говорил, что это тебе навредит. Правда это или нет, я не могу так рисковать.
Цзи Чэньюй оттолкнул руку Дяди Хэ, удерживавшую его:
— Дядя Хэ, перестань поднимать панику! А ты, бродячая мошенница, раз уж завела такие сказки, выкладывай железные доказательства. Думаешь, я трёхлетний ребёнок, чтобы поверить на слово и проглотить эту чушь?
— Какие тебе ещё нужны железные доказательства? У меня здесь и рисунок, и шкатулка, чего тебе мало? — Шиба снова заступила дорогу Цзи Чэньюю, словно крошечный цыплёнок, вставший перед орлом.
— Мне нужно увидеть сам нефрит. — Цзи Чэньюй опустил взгляд на Шибу. Если то, что она говорила, правда, то все последние напасти, пожалуй, действительно были связаны с этим камнем. С него было достаточно того, что им вечно помыкают, словно марионеткой.
Юй Куо держался спокойнее всех. Глядя на троих поднявшихся людей, он произмолвил:
— Сяо Юй, раз Дядя Хэ так говорит, значит, на то есть причины. Не упрямься, веди себя послушно.
— Ты тоже веришь ей?
— Я не то чтобы во всё верю, но даже если она лжёт, Дядя Хэ-то тебя обманывать не станет. К тому же всё это не похоже на подделку. Если речь действительно зашла о твоей безопасности, лучше не испытывать судьбу понапрасну. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
В самом конце фразы в голосе Юй Куо промелькнула едва уловимая нотка горечи.
Встретив встревоженный взгляд Юй Куо и уставившись на непреклонные фигуры тех двоих, что загораживали проход, Цзи Чэньюй сник и тяжело опустился на диван.
— Всё это звучит слишком неправдоподобно.
У него снова начала раскалываться голова.
Убедившись, что он больше не упрямится, Дядя Хэ и Шиба наконец расслабились.
Шиба перевела взгляд на Юй Куо и внимательно всмотрелась в его лицо:
— Когда ты родился по лунному календарю?
Юй Куо усмехнулся:
— Ты ещё и гадать мне собралась?
— Мои предсказания стоят очень дорого, но сегодня бесплатно.
— А я в это не верю. Спасибо.
Шиба в упор разглядывала лицо Юй Куо и вдруг, без всякого предупреждения, вскочила, подскочила к нему, схватила за руку и принялась всматриваться в ладонь. Не успела она толком ничего разглядеть, как Цзи Чэньюй шлёпнул её по руке, отгоняя:
— Чего лапаешь? Он мой!
— Подумаешь! Вижу же, что ты сам не смеешь ни тронуть, ни прикоснуться, вот я и решила помочь. Тоже мне сокровище, больно надо!
— Трогаю я его или нет — моё дело, а тебе лапать не позволено! — Цзи Чэньюй покраснел и уставился на Шибу так, будто она усомнилась в его мужской несостоятельности.
Шиба решила вовсе не обращать на него внимания и обратилась напрямую к Юй Куо:
— Вам с ним не быть вместе. Советую бросить его поскорей.
Тут Цзи Чэньюй рассвирепел. Он схватил Шибу за руку и швырнул на диван — если бы не Юй Куо, который удержал его, он бы полез в драку с кулаками:
— Не думай, что раз ты женщина, я не стану тебя бить! Смеешь молоть чепуху — только попробуй ещё раз!
— Ничего я не молочу! Вы не можете быть вместе ни сейчас, ни в будущем — разве что ты хочешь свести его в могилу.
Цзи Чэньюй замер. Он мог стерпеть что угодно, но если... если то, что она говорит, правда, и Юй Куо действительно пострадает из-за него? Вдруг вся эта череда его странностей в последнее время и впрямь способна навредить Юй Куо?
Шиба продолжала:
— У него сейчас очень тяжёлая аура смерти между бровями, а линии судьбы на руках перепутались. Твоя личная судьба слишком свирепая и властная, все, кто оказывается рядом с тобой, попадают под удар. Чем ближе человек, тем хуже для него. — С этими словами она с суровым видом посмотрела на Юй Куо: — Признайся, в последнее время ты ведь несколько раз чудом избегал гибели?
При этих словах Цзи Чэньюй тут же уставился на Юй Куо, ожидая ответа.
Юй Куо горько улыбнулся и с удручённым вздохом произнёс:
— Разве жизнь бывает совершенно гладкой? Всегда случаются какие-то напасти, как можно валить всё на одного человека?
Шиба не унималась:
— А что насчет тех случаев, когда это связано с ним? Бывало ли твоей жизни угрожающая опасность?
Юй Куо вспомнил то безумие Цзи Чэньюя. Если бы тот в последний момент не растерял силы, он бы, пожалуй, уже отправился к праотцам. Был ещё тот случай с человеком, чуть не убившим Ци Чжэня, но вслух он лишь покачал головой.
И всё же Цзи Чэньюй заметил эту мимолётную заминку. Его внезапно охватила паника: неужели Юй Куо и правда страдал из-за него?
Он в упор глянул на Юй Куо:
— Говори правду, когда я терял сознание, я пытался тебе навредить? И ещё — каждый раз, когда мы касались друг друга, помимо ощущения удара током, было ли что-то ещё, от чего ты чувствовал себя плохо?
Юй Куо заглянул в обеспокоенные глаза Цзи Чэньюя и слегка улыбнулся:
— Нет.
Он солгал. Каждый раз прикосновение отдавалось не только покалыванием тока — на долю секунды его сердце просто останавливалось.
Цзи Чэньюй понял, что тот лжёт. Раз такое чувство действительно было, значит, Юй Куо, находясь рядом с ним, каждую секунду рискует жизнью.
При этой мысли он позабыл о своём недавнем грубом обращении с Шибой и тревожно выпалил:
— Есть какой-то способ это исправить?
— Я не знаю. Дождись, пока пройдёт твой день рождения. А до тех пор лучше держаться от него подальше. Кстати, что за удар током ты только что упомянул? Были ещё какие-то реакции?
Цзи Чэньюй перевёл взгляд с Юй Куо на Дядю Хэ, который тоже ждал ответа, и машинально потёр виски — голова заболела ещё сильнее.
Дядя Хэ допытывался:
— Сяо Юй, сколько всего ты от меня скрывал? Какая ещё потеря сознания, какой удар током? Что тут вообще происходит?
Юй Куо сжал кулаки, сдерживая себя, чтобы не броситься утешать Цзи Чэньюя.
С изнурительным выражением лица Цзи Чэньюй посмотрел на Дядю Хэ:
— В последнее время стоило мне прикоснуться к нему, как тело прошибало током. А если мы сближались сильнее, я внезапно терял сознание. После этого я будто превращался в совершенно другого человека, и всё, что происходило потом, стиралось из памяти. Куо, скажи мне, что я творил в те моменты, когда терял рассудок?
Юй Куо молчал добрую минуту, прежде чем заговорить:
— Ты, наверное, и сам уже догадываешься: внутри тебя живёт кто-то ещё. Я не знаю, что это за сущность, когда она появляется и почему. Я лишь боюсь... боюсь, что ты растворишься в ней, что она тебя поглотит.
Хотя Цзи Чэньюй уже допускал это в мыслях, услышать подобное вслух оказалось тяжело. Дядя Хэ и Шиба переглянулись, их лица отразили глубокий ужас.
— Значит... значит, поэтому ты всё время оставался рядом со мной? Приглядывал за мной? А вдруг я причиню тебе вред? Тебе не страшно? — тихо спросил Цзи Чэньюй.
— Я боюсь только за тебя. — Юй Куо мягко посмотрел на смятенный взгляд Цзи Чэньюя и ответил едва слышно.
Дядя Хэ хриплым голосом произнёс:
— Сяо Юй, может, нам стоит провериться? Вдруг дело в каких-то проблемах с психикой? Разве не бывает такой болезни — раздвоение личности?
Юй Куо покачал головой:
— Нет. Я сам думал об этом и даже консультировался со специалистами — его состояние совершенно не похоже на симптомы расстройства множественной личности. Скорее уж поверю в то, что в него вселился демон.
Цзи Чэньюй посмотрел на Шибу и глухо спросил:
— В твоём завещании об этом ничего не сказано?
Шиба покачала головой:
— Нет.
Юй Куо поинтересовался:
— Помимо всего этого, что ещё передавалось в вашем роду?
Шиба снова покачала головой:
— Кроме этого — ничего. Разве что из поколения в поколение передавались схемы расстановки массивов, а также основы мистики и судьбоведения.
Цзи Чэньюй молча опустил голову, помолчал немного, а затем поднял взгляд на Юй Куо:
— Какими бы ни были причины и чем бы всё это ни закончилось, ты больше не можешь оставаться здесь.
Юй Куо посмотрел на Цзи Чэньюя с тем же упрямством:
— Не тебе решать за меня.
— Ты вообще понимаешь, что я говорю? Ты уволен! — Цзи Чэньюй вышел из себя, его голос взлетел на октаву выше.
— А ты попробуй уволь меня, если сможешь. — Юй Куо ответил с той же непреклонностью.
Они смерили друг друга взглядом. Ещё мгновение назад в глазах Юй Куо плескалась нежность, но теперь они сошлись лицом к лицу, словно готовые броситься в бой.
Внезапно резкий и настойчивый звонок в дверь разрушил напряжение. Дядя Хэ взглянул на часы: было уже почти одиннадцать. Кого это принесло в такое время?
Не успели они и подумать, как человек за дверью нетерпеливо закричал:
— Цзи Чэньюй, отворяй! У меня срочное дело!
Голос принадлежал Фэн Вэю. Не дожидаясь, пока Дядя Хэ встанет, Цзи Чэньюй сам сорвался с места и распахнул дверь. Если Фэн Вэй приплёлся сюда посреди ночи, значит, стряслось что-то из ряда вон выходящее.
Фэн Вэй переступил порог, окинул взглядом полную комнату людей и замер — особенно его удивило присутствие ещё одной женщины, помимо госпожи Ю.
— Это что за цирк? У тебя дома гостит барышня?
Заметив Юй Куо, он невольно запнулся и с улыбкой кивнул ему.
Цзи Чэньюй проследовал за ним к дивану и устроился рядом:
— Позже объясню, кто она. Ты говорил, что у тебя срочное дело, выкладывай.
— Какое бы срочное ни было, дай хоть с дороги воды напиться, в горле пересохло! — Фэн Вэй увидел на столе блюдо с фруктами и, даже не вымыв руки от какой-то грязи, принялся за них прямо так.
Умяв пару кусков арбуза, он вытер пальцы салфеткой, посмотрел на Цзи Чэньюя, а затем на девушку.
Цзи Чэньюй помассировал виски:
— Говори уже, что стряслось. Считай, что её здесь нет.
Шиба в ответ метнула на него свирепый взгляд.
— Это касается того паренька с верхнего этажа. И, возможно, твоей семьи. Ты уверен, что при ней можно говорить?
Цзи Чэньюй, глядя на замявшегося Фэн Вэя — что было вовсе не в его стиле, — нахмурился:
— Уверен. Выкладывай давай, что за дело.
— Ладно. Я выяснил, кто его приёмный отец. Это твой старший брат — Цзи Юйтин.
http://bllate.org/book/24002/2750607
Готово:
