Родителей Вэнь Жаня Вэй Цзэ, должно быть, видел в детстве, но тогда он еще ничего не понимал. Прошло столько лет, семьи поддерживали давнюю дружбу, и хотя он слышал, как о них упоминал Янь Хуайжун, сам он навестить их не догадывался.
С тех пор как Вэнь Жань начал вести дела, он тоже редко бывал дома, однако шагнул за порог так непринужденно, словно вышел всего на минутку.
Вэй Цзэ украдкой спрятался за спиной Вэнь Жаня, но, постояв так немного, подумал, что со стороны это выглядит уж слишком несолидно. Мысленно усмехнувшись над собой, он решил, что хотя бы вполовину соответствовать тому, как Вэнь Жань держался с Янь Хуайжуном, он, пожалуй, не сможет, но изобразить приличный вид был вполне в силах.
Спустя мгновение появилась внимательно вглядывавшаяся в них женщина. Края ее губ тронула легкая улыбка, осанка была изящной и благородной, и лишь по тонким морщинкам в уголках глаз можно было угадать ее возраст.
— Наконец-то мы вас дождались, — Инь Синьжоу прикрыла рот рукой и улыбнулась. — Это и есть Сяо Цзэ?
Тон Инь Синьжоу был мягким, с нотками игривой легкомысленности, словно она разглядела несмелость Вэй Цзэ и нарочно пыталась подразнить его:
— Он стал еще красивее, чем раньше.
Вэй Цзэ невнятно угукнул и опустил голову, пытаясь увернуться от ее взгляда.
Несмотря на такие слова, в выражении ее лица и во всем облике сквозило нечто такое, что невозможно было подделать: она действительно была… матерью Вэнь Жаня.
— Ой, ну до чего же хорошенький, — Инь Синьжоу, встретившись с безмятежным взглядом сына, прекрасно понимала его характер. Почувствовав этот подтекст, она поджала губы: — С таким, как ты, Сяо Цзэ придется совсем несладко.
— За кого вы меня принимаете? — Вэнь Жань, удостоившийся упрека от родной матери, едва заметно горько улыбнулся.
— Да ты… весь в отца, старый лис под маской порядочного человека, — вполголоса пробормотала Инь Синьжоу, а затем снова перевела взгляд на Вэй Цзэ, и только когда тот окончательно смутился и снова спрятался за спину Вэнь Жаня, оставила его в покое с виноватой улыбкой.
Вэй Цзэ вцепился в полы одежды Вэнь Жаня и сглотнул слюну.
Эта… эта матушка — тоже та еще лисица…
Инь Синьжоу с огромным радушием велела слугам приготовить чай и закуски. В доме было очень тепло, и на Вэй Цзэ была надета лишь тонкая трикотажная кофта. Едва он взял из рук слуги чашку черного чая, как снова услышал голос Инь Синьжоу:
— Сяо Цзэ, отведай и этого.
— Я… я понял… — Ему хотелось что-то ответить, но вопрос о том, как именно называть Инь Синьжоу, оставался нерешенным.
Ближе к вечеру в дверях кто-то появился.
Вэй Цзэ подумал, что это, должно быть, близкий друг его покойного отца и отец Вэнь Жаня.
Мужчина выглядел озабоченным, пристально разглядывал Вэй Цзэ добрую минуту, а потом и вовсе отвернулся.
Вэй Цзэ опешил. Что это еще за фокусы? Неужели он настолько здесь нежеланный гость?
Инь Синьжоу тут же тихонько пояснила ему на ухо:
— Он вспомнил твоего отца.
Вэй Цзэ внезапно всё понял, нервно усмехнулся и молча опустил голову.
К концу ужина у Вэй Цзэ сложилось общее представление о родителях Вэнь Жаня. Вэнь Жань больше походил на отца — немногословный, официальный и сдержанный, но в то же время унаследовал истинную натуру матери: вежливый, но искренний, мягкий, но не лишенный нежности.
Инь Синьжоу же смотрела на Вэй Цзэ как на потенциального зятя сплошным умилением. За ужином она принялась вспоминать всякие давние истории, рассказывая, что уже давно хотела переговорить с Янь Хуайжуном, но думала, что Вэнь Жань будет против, а оказалось, что ее собственный сын уже исподтишка действовал.
Красивая, обаятельная и легкая на подъём Инь Синьжоу прекрасно дополняла молчаливого Вэнь Лянпина, и именно поэтому характер самого Вэнь Жаня был таким — проникающим в душу без единого звука, подобно весеннему дождю.
После купания Инь Синьжоу снова утянула Вэй Цзэ поболтать о том о сём. Привыкшая к роли домохозяйки, а из-за постоянной занятости Вэнь Лянпина — еще и к одиночеству в четырех стенах, она тосковала, к тому же очень любила поболтать. Вэй Цзэ пришелся ей по душе, а поскольку он охотно слушал, она принялась выкладывать всё подряд.
Стоило только завязаться разговору, как остановиться уже было невозможно. Постепенно Вэй Цзэ привык к обществу этой будущей «свекрови». Он слушал ее рассказы о детстве Вэнь Жаня, о его собственном детстве и о многом-многом другом.
Уже глубоким вечером Вэнь Лянпин и Вэнь Жань вместе направились в гостиную. Вэнь Лянпин бросил на сына строгий и холодный взгляд, безмолвно предупреждая о чем-то, в то время как Вэнь Жань, вальяжно прогуливаясь, шел, скрестив руки на груди и глядя на Вэй Цзэ.
— Мам, вы за целый день еще не наговорились? — улыбнулся Вэнь Жань.
— Ладно-ладно, — Инь Синьжоу взглянула на часы и тихонько пробормотала: — Знаю я, чем вы тут займетесь.
Вэй Цзэ замер. Переведя взгляд с невозмутимого Вэнь Жаня на Инь Синьжоу, он окаменел… Только не это, неужели они имеют в виду то самое?!
Все мысли Вэй Цзэ были написаны у него на лице, и Вэнь Жань прочел их в мгновение ока. Впрочем, он не был таким уж зверем, чтобы предаваться этому везде и всюду. К тому же они были у него дома, и Вэй Цзэ еще не освоился, поэтому наверняка постеснялся бы, так что на сегодня у него в планах ничего подобного не было.
Однако Инь Синьжоу подкинула Вэй Цзэ пищу для размышлений. Пусть сам он и не умел читать мысли Вэнь Жаня, но они и правда так долго… всем этим не занимались. И хотя ему казалось, что заниматься подобным сразу после приезда к нему домой было бы слишком бесстыдно, разве не это только что намекнула Инь Синьжоу? А раз так, значит… это допустимо.
— Ты сегодня сильно устал, ложись спать пораньше, — Вэнь Жань остался совершенно равнодушен к полному невысказанных желаний взгляду Вэй Цзэ и уже потянулся погасить прикроватную лампу.
Тон и выражение лица Вэнь Жаня были настолько спокойными, что на них не дрогнула ни единая рябь, в то время как Вэй Цзэ от одной этой фразы унесся мыслями далеко-далеко.
— Я… — замялся Вэй Цзэ.
Из-за двери донесся едва слышный шорох.
Вэнь Жань невольно скосил глаза в ту сторону, и его зрачки сузились. Похоже, эта его любящая посплетничать матушка решила сегодня послушать под дверью.
На самом деле Вэнь Жаню этого совсем не хотелось. Позволить кому-то услышать прелестный голос Вэй Цзэ — даже собственной матери — он не собирался. Но если сегодня и впрямь ничего не произойдет, по возвращении домой ему гарантированы бесконечные нравоучения.
Его матушка: когда молчит — настоящая аристократка, а стоит заговорить — просто… слов нет.
Конечно, эта причина была второстепенной. Если бы Вэй Цзэ действительно сам завел об этом разговор, он бы ничуть не возражал открыть дверь, как следует всё объяснить Инь Синьжоу, а затем предаться страстной и бурной любви.
Гордость и прочая чепуха волновали его меньше всего. Обладай он каким-то волшебным даром никогда не чувствовать неловкости в любых ситуациях, Вэй Цзэ явно был на такое не способен.
Его светлая головка была забита самыми странными мыслями, а что же стоявший перед ним Вэнь Жань? По-прежнему невозмутим. Украдкой опустив взгляд чуть ниже, Вэй Цзэ почувствовал себя еще более разочарованным.
Вэнь Жань моментально уловил это крошечное движение, и у него на виске задергалась жилка. На нем были свободные пижамные штаны, так что полувозбужденное состояние, разумеется, не бросалось в глаза, но… даже от одного лишь этого он уже заводился.
В конце концов, бывали моменты, когда и он не мог справиться с собой —
— Что такое? — подал голос Вэнь Жань. — Всё еще не спится?
— Я… я…
— У меня есть один способ, который поможет уснуть, — в глазах Вэнь Жаня заискрилась улыбка, а длинные пальцы скользнули к поясу Вэй Цзэ, то ли случайно, то ли специально касаясь края ткани. — Нужно?
http://bllate.org/book/23999/2750179
Готово: