Готовый переклад Quick Transmigration: Pretending to be a White Lotus, I Conquered the World / Быстрое перемещение: Притворяясь белым лотосом, я свёл мир с ума: Розділ 23

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

— Использую очки из прошлого мира, принадлежащие мне, полностью, чтобы обменять их на рецепт лечения чумы. Твои очки мне не нужны, в конце концов, ты заработал их трудом.

077 иногда думало, что люди поистине удивительны. Какой смысл спасать тех людей? Они ведь совершенно чужие друг другу, и для Юй Цина спасение этих людей не принесет абсолютно ничего.

Оно не удержалось и спросило:

— Хозяин, оно того стоило?

— Сяо Ци, в этом мире есть еще очень много людей, существует множество выборов. Самый низший уровень — это еда и теплая одежда, затем идут деньги, власть. Но над всеми этими вещами стоит кое-что еще, и это называется долгом и чувствами.

077 смотрело на Юй Цина. В этот момент он казался благородным и отстраненным, но на дне его глаз таилось сострадание ко всему живому. Система наконец поняло, почему так многие любят его: в этом человеке прохлада сочеталась с пылкостью, и даже его душа излучала сияние.

Чу Яньцин стоял в толпе и смотрел на юношу. Мужчина невольно прижал руку к своей бешено колотящейся груди: похоже, лишь в этот миг он был вынужден признать, что по-настоящему влюбился в этого человека.

Влюбился в его ослепительную красоту, таинственное прошлое, благородные качества и сияющую душу.

Юй Цзыцин не был тем, кому подобало оставаться в клетке золотой птички. Пусть даже он мог бы заточить тело Юй Цзицина, душа этого человека никогда бы не покорилась ему. Быть может, ему следовало отбросить собственное высокомерие.

Тем, кто склонит голову и признает себя вассалом, должен быть именно он, Чу Яньцин.

Когда Чу Цзюньхэ ушел вместе с приближенными сановниками, в академии снова остались только Юй Цзин и ученики. Многие из ребят смотрели на него с благоговением.

— Учитель, вы сегодня просто великолепно вели словесную перепалку с целой толпой чиновников!

— Точно, даже господин Цзо лишился дар речи.

— Учитель — тот человек, перед которым я буду преклоняться всю оставшуюся жизнь!

— Такой человек, как учитель, достоин войти в историю. По-моему, кабинет министров должен уступить ему место.

Юй Цзин с улыбкой постучал ученика по голове и с легкой улыбкой произнес:

— Надеюсь, в будущем, когда вы станете чиновниками при дворе, вы будете помнить то, о чем я говорил сегодня, и не забудете своих изначальных устремлений.

— Я не смею забыть ни единого слова из того, что учитель сказал сегодня, и велю записать всё, чтобы повесить в комнате и читать каждый день как священное писание.

Один юноша протиснулся к Юй Цзину и с абсолютной решимостью на лице произнес:

— Учитель, вы обязательно должны взять меня с собой на борьбу с эпидемией.

Юй Цзин посмотрел на него:

— Это очень опасно, люди будут умирать. Ты еще так молод, неужели тебе не страшно?

Тот юноша всё с той же непоколебимостью ответил:

— Я готов отправиться в путь. Некий Ван отнюдь не из тех, кто дорожит жизнью и боится смерти. Отец и старшая сестра учителя сражаются с врагами на передовой, а учитель отправляется в город Цзянлинь бороться с эпидемией. Вся ваша семья совершает опасные, но вызывающие восхищение поступки, с какой стати бояться некоему Вану?

Многие наперебой умоляли Юй Ццина взять их с собой. Юй Цзин ответил, что подумает над этим, после чего оставил класс на попечение заменявшего его преподавателя и вышел за ворота.

Шагая по длинной улице, Чу Яньнань побежал вслед за Юй Ццином. Не отрывая глаз, он смотрел на идущего впереди человека. Как мог появиться на свет столь удивительный человек? Как мог кто-то не полюбить его? Сердце юноши бешено колотилось, пораженное такой храбростью юноши.

Храбрость — благородное качество, но многие люди в этом мире упорны и стойки, оставаясь при этом слабыми.

— Ваше Высочество, почему вы не пошли на лекцию? Вы увязались за мной по какому-то делу? — Юй Цзин остановился, обернулся и мягко спросил.

Однако Чу Яньнань опустил голову и с некоторым унынием ответил:

— Учитель, я лишь хотел спросить: как можно стать таким же храбрым, как вы?

Юй Цзин замер, а затем потрепал его по голове:

— Почему Ваше Высочество задает мне такие вопросы? Вы ведь только что заступились за меня, это тоже было очень храбро.

Чу Яньнань покачал головой:

— Я осмелился заговорить только потому, что учитель первым встал и высказался. Учитель, на самом деле я очень труслив.

Юй Цзин за руку отвел его к раскидистому дереву бегонии и мягко спросил:

— Быть может, Ваше Высочество расскажет мне обо всем?

В персиковых глазах Чу Яньнаня, обычно искрившихся улыбкой, плескалось густое беспокойство:

— На самом деле я вовсе не так сильно люблю развлекаться, и мне не по душе притворяться беззаботным принцем-гулякой. Но у меня нет выбора. Я боюсь смерти, не смею ни за что бороться и не смею делать то, чего желает мое сердце.

Юй Цзин знал, что Чу Яньнань на самом деле очень умен. Столько людей, включая Чу Яньцина, поддались на его обман — разве мог по-настоящему глупый человек так себя вести?

— Дети из других семей, проиграв борьбу, теряют лишь перспективы. Но если проиграет ребенок императорской крови, он расстается с жизнью. Будучи принцем, я могу лишь следовать за наследником престола и глядеть ему в рот — только так я могу выжить. Я слепо избегал зова собственного сердца, погружаясь в мир за пределами большой политики — это поведение труса. Но сегодня, увидев учителя, я понял, что такая жизнь на самом деле не имеет смысла. Ведь я же тоже жажду власти.

— Я тоже хочу вступить в борьбу. Учитель, как по-вашему, смогу ли я победить? — голос Чу Яньнаня звучал ровно, но в нем чувствовалась давящая сила.

Мужчина смотрел на квадратный лоскут неба. Солнечный свет падал на его переливчатые брови и глаза, а крутые изломы бровей напоминали острую стрелу. Юй Цзин впервые видел такого Чу Яньнаня — во всем блеске его проявившейся силы.

Смена династий, переписывание исторических книг (часть 25)

— Ваше Высочество, на самом деле впервые я встретил вас вне дворца. Тогда вы пили и веселились вместе с отпрысками знатных семей, но я среди толпы сразу заметил вас. Чу Яньнань, вы отличаетесь от них.

— Ваше Высочество должен питать устремления лебедя и не делить кров с ласточками. — Юй Цзин предельно серьезно смотрел на Чу Яньнаня, и когда он произнес эти слова, глаза принца ярко вспыхнули.

Оказывается, учитель заметил его с самой первой встречи! Оказывается, он тоже считал, что ему не подобает оставаться лишь праздным принцем.

Юй Цзин не стал отвечать на вопрос о том, стоит ли ему бороться, ведь ответ уже давно жил в сердце самого Чу Яньнаня.

— Если бы учитель не поступил на госслужбу, чем бы он занялся? — освободившись от внутренних сомнений, Чу Яньнань заметно расслабился и с улыбкой спросил, прислонившись к стволу дерева.

Юй Цзин последовал его примеру: откинув голову назад, он прислонился к бегонии. В уголках губ юноши застряла веточка цветущей бегонии, и вместо привычной строгой отрешенности в нем проступила свободная, безудержная удаль:

— Взять кувшин вина и отправиться странствовать по миру, познать безмятежность на кончике меча, подобно Ли Чжи...

Произнеся это, юноша закрыл глаза и тихо забормотал:

— Осевший в пыли гость в синих одеждах, в одиночку сидит на нефритовой башне и пьет воды рек и речушек...

Эти слова, полные юношеского задора, заставляли человека лишь при одной мысли о нарисованной картине почувствовать себя умиротворенным и устремиться душой в дальние дали.

Чу Яньнань скосил взгляд на сидевшего рядом человека. Казалось, у того было бесчисленное множество ликов, но любой из них заставлял его сердце биться так часто и сильно.

Находясь в самом сердце придворной жизни и императорского дворца, юноша не был опутан никакими путами — он по-прежнему оставался свободным.

А они, эти мнящие себя стоящими на самом верху господа, были заперты в клетки.

Юй Цзин сорвал с ветки цветок бегонии и бережно воткнул его в волосы Чу Яньнаня. Мужчина замер, глядя на нежный взгляд юноши, и погрузился в это чувство с головой, безвозвратно теряя над собой контроль.

Персиковые глаза Чу Яньнаня от природы светились манящим и чувственным блеском, но цветок бегонии не казался на нем чем-то неуместным или вульгарным. Напротив, переплетаясь с этим взглядом, он придавал его облику невыразимую красоту.

— Доводилось ли Вашему Высочеству слышать фразу: помни же, юноша лелеет устремления до самых облаков, что некогда обещали стать первыми в Поднебесной? — договорив, Юй Цзин развернулся и ушел, оставив Чу Яньнаня в растерянности стоять на месте.

Прижав руку к бешено колотившемуся сердцу, он чувствовал, что юноша похож на пламя, пылающее на краю небес: в его темном мире оно обожгло луну и озарило всю его долгую ночь.

Он был самим светом.

На следующий день Юй Цзин собрался в путь и покинул Чанъань. Чу Цзюньхэ вместе с Чу Яньцином, Чу Яньнанем и множеством сановников провожал его у городских ворот. Линь Чжиянь стоял в толпе и мягко смотрел на него, а Юй Цзин ответил ему легкой улыбкой.

К некоторому удивлению Юй Цзина, среди провожающих оказался его дед, Ю Динвэнь.

Тот уже много дней тяжело болел и поправлял здоровье в загородном поместье. Лишь недавно, с наступлением тепла, ему стало лучше, и он смог вернуться в Чанъань.

Услышав о том, что Юй Цзин делал в последнее время, старик испытал глубокие чувства и сегодня непременно захотел прийти и проводить внука.

Старик уже состарился, виски его поседели, а исхудавшее лицо покрылось морщинами, безмолвно свидетельствуя о превратностях прожитых лет. Однако его глаза по-прежнему горели ясным светом. Он положил свою теплую руку на голову Юй Цзина, и тот слегка склонил голову в знак уважения.

— Дедушка, ваше здоровье никуда не годится, как вы могли прийти провожать меня?

Ю Динвэнь погладил бороду и с переполнявшей его отеческой любовью сказал:

— Хороший мой мальчик, ты всё сделал правильно. Среди молодых членов семьи Юй у тебя есть и знания, и отвага. Все говорят, что ты похож на меня, но дедушка считает, что ты превзошел его. Слова, что ты произнес вчера, многие не поймут за всю свою жизнь. Тебе не стоит заботиться об их мнениях — просто следуй зову своего сердца и иди вперед с высоко поднятой головой.

Юй Цзин послушно кивнул.

— Проходя через Северные Земли, навести отца и сестру. Передай им, что я тоскую по ним и жду их скорейшего возвращения домой.

Юй Цзин шмыгнул носом и, сдерживая подступающие слезы, низко поклонился:

— Дедушка, я все понял.

Юй Синань был самым любимым и гордым сыном Ю Динвэня, однако ему довелось десяток лет терпеть ледяные ветры и снега Северных Земель, даже не имея возможности проявить сыновнюю преданность у отцовского коленя, из-за чего он вечно испытывал угрызения совести.

— Направляясь в город Цзянлинь, тоже береги себя. Успешным или нет окажется это излечение чумы, мы с кланом Юй в любом случае гордимся тобой.

Сдерживая слезы, Юй Цзин кивнул и твердо произнес:

— Дедушка, я сделаю все от меня зависящее.

Чу Цзюньхэ тоже шагнул вперед и протянул Юй Цзину меч:

— Это тот самый меч, которым я разил мятежников в день своего восшествия на престол. Надеюсь, он убережет тебя на всем пути.

Меч преподносят герою. Раз уж юноша решил безоглядно отправиться на борьбу с чумой, то независимо от исхода в глазах каждого он уже стал героем.

Юй Цзин не стал отказываться, протянул руки и взял оружие. Опустив голову, он произнес:

— Ваш слуга непременно оправдает доверие Вашего Величества.

На лице Чу Цзюньхэ мелькнула легкая улыбка:

— Кроме того, пусть твой отец и сестра прибудут на предстоящую аудиенцию. Всем тем, чем Великая Чу обладает ныне, мы обязаны их неоценимому вкладу.

Юй Цзин с удивлением поднял голову: он никак не ожидал, что Чу Цзюньхэ сам предложит вернуть отца и сестру.

Бывший император долгие годы подозревал Юй Синаня, и ради спасения остававшихся в Чанъане членов клана Юй тот был вынужден покинуть столицу, не возвращаясь на родину более десятка лет.

Он был героем Северных Земель и гордостью клана Юй.

Прежде Чу Цзюньхэ, находясь под влиянием покойного императора, тоже питал подозрения к Юй Синаню — едва ли нашелся бы правитель, не опасающийся полководца с огромной армией в подчинении. Но сегодня он был готов сбросить эти оковы.

Воспитать такого ребенка, как Юй Цзин, и при этом годами оберегать Северные Земли, не возвращаясь в Чанъань — он должен был проникнуться большим доверием к подобному подданному.

Ю Динвэнь тоже взволновался, в его глазах блеснули слезы:

— Ваш слуга от лица своего никчемного сына благодарит Ваше Величество! — с этими словами он попытался опуститься на колени.

Чу Цзюньхэ поспешно остановил его движение и поддержал старика:

— Старейшина Юй, это моя вина, что я не позволил Князю Чжаньбэю вернуться раньше. Отныне, если он пожелает вернуться в Чанъань, двери для него открыты — в конце концов, это его дом.

Юй Цзин одарил его лучезарной улыбкой: этот Чу Цзюньхэ, когда его растрогают, действительно способен преподнести сюрприз.

— Господин Юй, это припасы, которые мы собрали вчера, надеемся, они помогут им.

Несколько сановников привели вереницу из нескольких десятков телег с припасами. Там было не только имущество чиновников, но и крохи, которые простые жители Чанъаня оторвали от собственных сердец.

Юй Цзин отвесил глубокий поклон:

— Юй Цзыцин непременно оправдает чаяния всех присутствующих.

С этими словами юноша вскочил в седло, бросил прощальный взгляд на собравшихся проводить его людей и, увлеченный всеобщими надеждами, погнал коня вперед.

Мчась во весь опор, он уже через несколько дней добрался до города Цзянлинь. Передав рецепт главному лекарю, Юй Цзин услышал лишь удивленные вздохи, но тот молча опустил глаза и принял бумагу. Откуда взялась столь опережающая эпоху вещь, ему знать не требовалось — главное, что она могла исцелять больных и спасать жизни. Эту тайну он унесет с собой в могилу.

Юй Цзин целыми днями пропадал на улице, спасая людей, а ночи напролет без сна распределял припасы, подсчитывал количество необходимых на следующий день вещей и расспрашивал о положении дел на каждой улице. К тому моменту, когда эпидемия пошла на спад, сам Юй Цзин от усталости сбросил несколько килограммов.

Однако его труды не пропали даром: благодаря его усилиям удалось спасти восемьдесят процентов жителей Цзянлиня. Те же, кто был уже в преклонном возрасте или чей недуг зашел слишком далеко, не поддавались спасению, и здесь он тоже оказался бессилен.

Спустя полмесяца эпидемия отступила полностью, и Цзянлинь постепенно вернул себе прежнюю живость.

В день отъезда Юй Цзина обе стороны улиц Цзянлиня были заполнены стоящими на коленях горожанами. За все эти дни до них дошли и новости из Чанъаня.

Именно господин Юй не бросил их на произвол судьбы, отвоевав для них шанс на выживание. Это он, не страшась смерти, явился в Цзянлинь спасать народ от бедствий и работал без сна и отдыха, чтобы победить заразу.

И выходцы из государства Юэ, и подданные государства Чу испытывали искреннюю благодарность.

Прежде жители Цзянлиня из государств Чу и Юэ вечно враждовали, но после пережитого они наконец поняли: будь ты из Чу или из Юэ, разницы нет. Все они — простые смертные, лишь песчинки в этом огромном мире. Перед лицом жизни и смерти они слишком ничтожны, и лишь сплотившись, поддерживая друг друга и живя в мире, можно обрести достойное будущее.

Правитель города Цзянлинь со слезами на глазах сжал руку Юй Цзина:

— Господин Юй! Если бы не вы, сотни тысяч жителей Цзянлиня погибли бы. Вашу великую добродетель этот старик не забудет до самой смерти!

С этими словами он опустился на колени. Юй Цзин попытался поднять его, но градоначальник упорно продолжал стоять на коленях.

— Господин Юй, жители Цзянлиня просят вашего позволения воздвигнуть вам статую. Умоляю, удовлетворите эту скромную просьбу старика!

— Правитель Ван, я прибыл в Цзянлинь не ради славы. Возведение статуи лишь разорит народ и истощит казну — разве не лучше пустить эти средства на благополучие людей?

— Господин Юй, старик знает, что вы не гонитесь за славой. Пусть ваше имя и не попадет на страницы истории, но миллионы жителей Цзянлиня вечно будут помнить вас и чтить вашу доброту. Эта статуя — тоже часть истории Цзянлиня, так уважьте же мою просьбу.

После неоднократных уговоров правителя Юй Цзин в конце концов сдался и дал согласие.

Покинув Цзянлинь, Юй Цзин отправился в Северные Земли. Там стояла лютая стужа, и все еще кутались в тяжелые ватники.

— Цзыцин! Цзыцин! Я так соскучилась, у-у-у! — стоило Юй Цзину прибыть на место, как он увидел издалека машущую ему Линь Шуяо. Чуть позади у городских ворот махали руками Юй Синань и Юй Чжаньин.

Юй Цзин соскочил с лошади и бросился к ним:

— Отец! Сестра!

Юй Чжаньин крепко прижала юношу к груди и с чувством смешанной жалости и облегчения произнесла:

— Насколько же ты похудел! Как же ты уморился, наш маленький Цин.

Сестра Юй Цзина была ростом с него самого, лицо ее отличалось волевыми, мужественными чертами, а длинные волосы были собраны под красный шелковый венец. Облаченная в дорожный костюм, она выглядела необычайно статно и грациозно, напоминая чистый и холодный снег.

Юй Синань тоже подошел и потрепал Юй Цзина по голове:

— Цзыцин, пойдем скорее в город, снаружи холодно.

Сам Юй Синань выглядел на редкость интеллигентным человеком — совсем не похожий на полководца, скорее на ученого мужа. Его речь лилась плавно и мягко, и по одному взгляду в его глаза Юй Цзин понял: перед ним невероятно мудрый человек.

Узнав от Юй Цзина, что Чу Цзюньхэ разрешил им вернуться в Чанъань, Юй Синань сначала изумился, а затем испытал бурный восторг. Он никак не ожидал, что у него еще выпадет шанс ступить на землю Чанъаня, хотя и гадал, что же заставило императора изменить свое решение.

Приезд Юй Цзина доставил им огромную радость, все завертелись вокруг него. Юй Синань чувствовал за собой немалую вину перед этим сыном: когда тот рос, его не было рядом, а домой он возвращался считанные разы. Отцом он был поистине никудышным.

— Как Шуяо живет здесь? Тебе тут нравится? — пока Юй Синань и Юй Чжаньин были заняты делами, они поручили Линь Шуяо развлекать Юй Цзина беседой.

— Мне здесь очень хорошо! И очень нравится, князь и старшая сестра Юй очень заботятся обо мне. Особенно сестра Юй — она каждый день учит меня боевым искусствам. Смотри, я стала намного сильнее! — девушка радостно вскочила и покружилась перед Юй Цзином.

Однако затем ее лицо омрачилось, и она с грустью опустила голову:

— Только я очень скучаю по брату. Он никогда не умел о себе заботиться... Цзыцин, скажи, как он поживает в Чанъане?

Юй Цзин с улыбкой ответил:

— Твой брат... поживает отлично. Увидишь его сама, когда поедешь на аудиенцию.

А про себя Линь Шуяо подумала: интересно, удалось ли брату закадрить тебя, эх...

Смена династий, переписывание исторических книг (часть 26)

— Ваше Величество, теневые стражи докладывают, что господин Юй уже вернулся в столицу.

Узнав об этом, Чу Цзюньхэ кивнул. По чуть изогнутым уголкам губ императора Ли Фэншэн понял, что настроение у того нынче отменное.

— Давно я не покидал дворец. Сегодня устроим вылазку инкогнито.

Во дворецких стенах никогда не обрести той свободы, что снаружи. Скоро он отправится разыскать юношу, чтобы сделать ему сюрприз. При одной мысли о Юй Цзине черты лица мужчины смягчались, а во взгляде проступала нежность.

Юй Цзин неспешно шел по улочкам Чанъаня. Эта шумная суета наполняла его душу необычайным спокойствием. Вид увядающих на глазах жизней в Цзянлине неизбежно угнетал его, и лишь прибытие на Северные Земли и бесконечная забота со стороны семьи Юй смогли наконец исцелить его сердце.

Возвращаясь в Чанъань, он не спешил так истошно, как по дороге туда, и у него появилось время вдоволь насладиться местными обычаями и пейзажами. Попробовав пирожные в каком-то маленьком городке, он был потрясен до глубины души. Расспросив местных, он узнал, что это их фирменный деликатес, и едва не решил, что кто-то из попаданцев затащил сюда блага двадцать первого века.

Юй Цзин всегда думал, что еда в Великой Чу никак не сможет сравниться с тем, что он ел в двадцать первом веке. Однако недооценивать мудрость древних трудяг не стоило: они умели превратить в произведение искусства что угодно.

Едва вернувшись в Чанъань и заприметив на улице те самые сладкие шарики из теста, он тут же захотел их отведать — благо ни один из объектов его преследования сейчас вился поблизости.

Отыскав юношу, Чу Цзюньхэ увидел, как у того сияют глаза и лучатся радостью брови, пока он отправляет сладость в рот.

Юй Цзин с облегчением и улыбкой выдохнул:

— Как же вкусно! Сяо Ци, я больше никогда не назову Великую Чу кулинарной пустыней. Просто дворцовые повара никуда не годятся. Такой любитель остренького и пряного, как я, предпочитает яркие вкусы. А во дворце всё сугубо целебное — от этой полезной стряпни просто тошнить тянет! Эх, когда же я снова отведаю любимого малатан, жареной курочки, шашлыка, хот-пота...

077:

— Хозяин, за вами по пятам идут Чу Цзюньхэ и Линь Чжиянь, обратите внимание.

Чу Цзюньхэ не верил своим глазам: неужели Цзыцин опустился до того, что покупает у уличного торговца такие наивные на вид детские сладости?

Не успел он оправиться от изумления, как за спиной юноши неожиданно нарисовался Линь Чжиянь и легонько хлопнул того по плечу.

Юй Цзин обернулся. Увидев лицо сиявшего от радости Линь Чжияня, он тут же позабыл про сладости в руке и с разбегу бросился мужчине на шею:

— Брат Янь, я так соскучился!

Линь Чжиянь следовал за юношей с самого момента его въезда в город. Заметив, как тот остановился у лотка со сладостями, он невольно с улыбкой покачал головой: изначально он планировал лишь тихонько проводить его до дворца, но, завидев юношу, не смог удержаться от желания подойти и заговорить. Все эти дни он одновременно тревожился и тосковал, и лишь убедившись в том, что Юй Цзин вернулся невредимым, позволил себе расслабиться. Тем не менее, его заметно осунувшееся лицо вызывало острую жалость.

Нахмурив брови, Линь Чжиянь с нежностью потрепал юношу по голове и мягко выговорил:

— Я тоже скучал по тебе, Цзыцин. Ты сильно похудел. Вернувшись, отдохни как следует, слышишь? Больше не перетруждайся, побудь дома хотя бы несколько дней.

http://bllate.org/book/23982/2749425

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 24»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать Quick Transmigration: Pretending to be a White Lotus, I Conquered the World / Быстрое перемещение: Притворяясь белым лотосом, я свёл мир с ума / Глава 24

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.
Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу