На переполненной улице прохожие, спешившие по своим делам, инстинктивно расступались, образуя вокруг небольшое свободное пространство. Глядя на ребенка, окруженного плотным кольцом людей, каждый испытывал искреннее беспокойство и сочувствие.
Лу Сыэнь растерянно стоял посреди дороги. Его тонкое, изящное личико было слегка приподнято, а большие, ясные глаза с недоумением разглядывали переливающиеся неоновые огни. На нем была явно не по размеру длинная мантия, а босые ноги указывали на то, что перед ними заблудившийся ребенок.
Что делать в такой ситуации? Конечно, обратиться в полицию!
Лу Я, рядовой сотрудник полицейского участка коммерческого района Ванъян, была отзывчивым человеком. Глядя на Лу Сыэня, который сидел на больничной койке и смотрел в пустоту, она видела, как его густые загнутые ресницы слегка подрагивали при каждом шорохе в отделении неотложной помощи. В сердце Лу Я вспыхнуло желание защитить его. Она осторожно взяла Лу Сыэня за ступню, бережно протирая кожу, и мягко спросила:
— Милый, не бойся. Скажи сестренке, как тебя зовут?
С помощью Глаза Души Лу Сыэнь ощутил исходящее от неё теплое, доброе намерение. Он склонил голову набок, словно обдумывая сложную задачу, и его лицо приобрело серьезное, но вместе с тем невероятно милое выражение.
Что этот человек пытается сказать?
За десять тысяч лет мир претерпел колоссальные изменения, и Лу Сыэнь совершенно не понимал языка, на котором говорили здесь. Раньше, сталкиваясь с языковым барьером у других рас, он, будучи Некромантом, просто использовал простейшую магию души, чтобы вызвать резонанс и наладить общение, но сейчас...
Магия некромантии, которая раньше слушалась его как собственная рука, почему-то никак не отзывалась.
Тонкие брови Лу Сыэня нахмурились еще сильнее. Он едва заметно пошевелил пальцами, пытаясь по очереди применить другие стихийные заклинания.
Ничего не работает. Ни один магический элемент не дает отклика. Где же стихии этого мира?
Несмотря на внутреннюю тревогу, выражение лица Лу Сыэня оставалось невозмутимым.
Запечатан на десять тысяч лет, из-за нехватки энергии уменьшился до состояния ребенка, не понимает языка, не может подчинить себе магические элементы — всё это сущая ерунда.
Лу Сыэнь знал: пока в мире есть мертвецы, он сможет жить припеваючи.
— Лу, этого ребенка нет в базе данных ДНК, — прошептала медсестра, представительница зверолюдов с кошачьими ушами на голове, незаметно подойдя к ней со спины. — Это несколько необычно...
Врач в белом халате, державший в руках планшет с данными, вовремя прервал медсестру:
— Слуховые реакции пациента в норме. Кроме легкого истощения, других патологий не выявлено.
Сначала все решили, что это просто потерявшийся ребенок, но оказалось, что он даже не числится в системе. В столь высокоразвитом современном обществе такое было практически невозможно. Взгляд Лу Я по-прежнему оставался мягким. Она достала купленные в магазинчике внизу носки и ботинки, надела их на Лу Сыэня, а затем, подхватив его на руки, спустила с кровати. Держа его за маленькую ладонь, она поблагодарила врача:
— Благодарю за помощь, доктор. Тогда я заберу ребенка в участок. Как только мы найдем ему место для жилья, расходы покроет социальная служба по месту его регистрации.
— Хорошо, вы тоже проделали тяжелую работу.
Ближе к полуночи главный вход в больницу уже закрыли, поэтому Лу Я пришлось выводить ребенка через выход отделения неотложной помощи.Проходя мимо реанимационной, их окликнул высокий и крепкий мужчина из расы Крылатых: Лу Я, ты тоже здесь? Подойди-ка, помоги, тут банда малолетних хулиганов подралась, помоги всё зарегистрировать!
В современном обществе поддерживают цивилизованный порядок, наноботы повсюду, но перед тем как взять преступников под стражу, требуется зафиксировать обвинения для каждого. Этот процессуальный порядок нельзя сократить, из-за чего много сил полиции уходит впустую на рутинную бумажную работу. Неизвестно, когда еще удастся устранить подобные управленческие пробелы, а пока приходится затыкать дыры силами дополнительных сотрудников.
Лу Я опустил голову, взглянув на послушного Лу Сыэня, затем перевел взгляд на суетящихся коллег и виновато произвел: Здесь столько людей, я не могу оставлять ребенка одного.
Это ведь тот самый ребенок, которого нашли только что на торговой улице? Как насчет того, чтобы он побывал рядом с тобой? По-моему, он не капризничает, — убеждал коллега, нажимая на голографический экран.
Вокруг по-прежнему стонали многочисленные раненые, недалеко врачи проводили операции, и сцена выглядела сплошным кровавым месивом. Лу Я всё равно считал это неподходящим: Здесь… пожалуй, не стоит.
Врач только что сказал, что у этого ребенка с физиологической точки зрения всё в полном порядке, просто он не разговаривает и ни на кого не реагирует, возможно, у него какие-то психологические проблемы…
Медсестра, которая помогала делать перевязку, заметив, как сильно сомневается Лу Я, подсказала идею: Внутри есть небольшая реанимационная. Я установлю ограничение доступа: тот, кто ростом ниже полутора метров, выйти не сможет. Так что сможешь забрать ребенка, когда закончишь дела. Как тебе такой вариант?
Как раз закончив регистрировать очередного преступника, Крылатый хлопнул себя по бедру, подхватил Лу Сыэня на руки, даже подбросил его кверху и кивнул медсестре: Отлично-отлично, я отнесу ребенка туда.
Эй, поосторожнее, ты же напугаешь ребе… — Видя, что Лу Сыэнь послушно сидит на руках у коллеги, Лу Я оставалось лишь покачать головой и приняться за регистрацию нарушителей.
Та медсестра, пожалуй, никак не ожидала, что в реанимационной остался труп пациента, спасти которого не удалось, накрытый белой простыней, а полицейский из Крылатых даже не присмотрелся как следует, торопясь выйти наружу.
Это было поистине подношением прямо к порогу. Ему как раз требовались свежий труп и душа, чтобы выяснить, что вообще представляет собой эта эпоха.
Судя по силе человеческой души, после смерти она еще около сорок-шестьдесят дней блуждает вокруг тела.
Едва войдя в помещение, Лу Сыэнь заметил ту самую дымку души — черно-красную с багрянцем. При жизни этот человек убил немало людей и совершил множество дурных поступков. Это был самый любимый цвет Лу Сыэня, ведь отец наставлял его: лишь души с таким оттенком можно пожирать вдоволь.
Какая удача — попался отменный деликатес! Лу Сыэнь редкостно улыбнулся, и его круглое утонченное личико наконец приобрело детское выражение, прекрасно гармонировавшее с его нынешним ростом.
Белая детская ручка приподняла уголок простыни, которой был накрыт труп, а другая рука напрямую коснулась кожи покойника. Парящая в полувоздухе черно-красная душа внезапно вспыхнула и в тот же миг начала понемногу растворяться в месте соприкосновения Лу Сыэня с телом.
Улыбка же на губах Лу Сыэня становилась все шире, ясные большие глаза слегка сузились в полумесяцы, а в завершение он высушил язык и облизнул губы.
Какая поистине восхитительная душа!Однако вскоре радость с лица Лу Сыэня исчезла, сменившись глубокой задумчивостью. По мере того как шло время, его выражение становилось всё более суровым — казалось, он был крайне расстроен.
— Ради экономии земли тела ещё и кремируют!
— Даже кости животных, пошедших на еду, пускают на суп!
Этот мир был слишком недружелюбен к некромантам. Поглотив воспоминания той души, Лу Сыэнь почувствовал стеснение в груди и нехватку воздуха.
Бросив саван и труп, он отыскал стул и присел, погрузившись в раздумья.
Он был некромантом — с самого детства, и вся его семья состояла из них.
Впрочем, вряд ли это можно было назвать семьей: Лу Сыэнь являлся порождением лаборатории. Его создал другой некромант, соединив кровь и души множества различных рас. Тот маг даже сам не знал, к какой именно расе причислить Лу Сыэня; так или иначе, он остался единственным выжившим, вот его и растили.
Некроманты бывают самыми разными, и делить их лишь на хороших и плохих слишком просто. Лу Сыэнь считал, что правильнее разделять их по направлениям исследований. Например, его отец, создавший его, увлекался изучением происхождения видов, в то время как сам Лу Сыэнь предпочитал исследовать увядание видов. Кроме того, он слыхал о тех, кто изучал чуму, кости, плоть и кровь.
Поскольку его отец был довольно беден и не располагал средствами на крупные изыскания, он всё ждал дня, когда официальная организация в лице Святого Престола предложит им амнистию и примет к себе. Ради этого он приучал Лу Сыэня уважать закон и порядок, запрещал трогать тела порядочных людей, никогда не нарушал правила и вдолбил в голову сына немало принципов социалистической духовности. Увы, старый некромант так и умер, а Лу Сыэнь, запечатав себя ради экспериментов, так и не дождался превращения в регулярную армию.
Нет денег на опыты — можно затянуть пояса и пойти воровать тела на кладбище. Но в этом обществе…
Найти труп стало абсолютно невозможным!
Рождение Лу Сыэня было необычным, а функции его организма — еще более странными. Разумеется, самой причудливой его особенностью был рацион: души.
Для него души служили источником энергии, подобно легендарным демонам.
Благодаря отцовским наставлениям Лу Сыэнь питался исключительно грешными душами: чем темнее был грех, тем вкуснее казалась добыча.
Проснувшись после столь долговременного запечатывания, его тело уменьшилось до стадии младенчества. Сколько же душ ему потребуется поглотить, чтобы вырасти до зрелого возраста? А от только что съеденной греховной души он насытился едва ли на восемь десятых.
Сердце обливалось кровью. Эта эпоха словно нарочно пыталась извести некромантов под корень… Может, запечатать себя обратно?
Вспомнив тот эксперимент, Лу Сыэнь с тоской и ностальгией на лице подумал о временах, когда он жил богаче всего на свете!
Желая заполучить сильный подопытный образец, он тайком увязался за отрядом рыцарей Святого Престола, которые зачищали логово Темных Магов. Укравшись от грозных Рыцарей Света, он тогда раздобыл немало душ и тел. Эксперимент, запечатавший его на столь долгие годы, питался именно энергией тех тел и душ…
Если запечатывать себя снова, гнаться за прежней мощью уже не нужно. Потребуется двадцать четыре свежих трупа, магические инструменты, кристаллы, изобилие маны… Кстати, насчет маны: в эту эпоху нет никакой магии, или, по крайней мере, элементов магии.
Эпоху Лу Сыэня можно было назвать временем бурных войн и соперничества героев. На материке обитало множество рас, войны и грабежи вспыхивали повсюду. То была неспокойная пора, но для некромантов — поистине золотой век.
Современное общество устроено иначе. Хотя большинство рас по-прежнему продолжают плодиться по сей день, теперь они сформировали независимые полноценные государства и мирно сосуществуют друг с другом.
Главным поворотным моментом в изменении природы материка стало случившееся десять тысяч лет назад сражение, вошедшее в историю как Война Истребления Богов.
Поглощенная им душа принадлежала какому-то уличному хулигану, который не любил учиться и плохо знал историю, так что Лу Сыэнь не ведал подробностей той битвы. Как бы то ни было, с тех пор магия превратилась в технологии, и благодаря своим научным достижениям человечество превратилось в самую влиятельную расу.
Воздух, некогда переполненный магическими элементами, теперь заполнили невидимые невооруженным глазом наноботы. Подчиняясь правам доступа граждан, они безупречно заменили собой магию и даже справлялись с этим лучше.
А расы, прежде правившие бал за счет магии, постепенно изменились: Драконы и зверолюд превратились в поставщиков дешевой рабочей силы, Крылатые продавали свою скорость, Морской Канал — морепродукты, а Эльфы… торговали красотой?
Впрочем, всё это было лишь из воспоминаний того хулигана. Лу Сыэнь с трудом верил, что буйный нрав эльфов, способных при малейшем споре голыми руками разорвать дракона, мог смениться мягким, безвредным и кротким нравом.
Стряхнув с себя мурашки, Лу Сыэнь решил не доверять слепо знаниям уличного пьянжуги — он сам раздобудет достоверные сведения, тем более что язык местных он теперь понимал.
Хотя… была ли вообще необходимость что-то проверять?
У каждого некроманта имелась своя собственная философия: они размышляли о происхождении и увядании жизни, постигая смысл и ценность её существования. Помучившись сомнениями, Лу Сыэнь пришел к выводу, что это общество крайне неблагосклонно к некромантам. Никаких экспериментов, никаких свежих тел, никаких послушных скелетов, и даже душ поесть негде.
При мыслях о предстоящем голоде Лу Сыэнь горько пожалел о прошлом. Ему не стоило воротить нос от малого числа подопытных, равно как и пренебрегать качеством трупов. По сравнению с нынешними временами, тогда он купался в роскоши!
Может, вернуться и продолжить спать… то есть, запечатать себя?
Где вообще находилась его лаборатория? Он помнил лишь то, как дракон мощной лапой разворотил входные врата.
Тогда он использовал те могучие души в качестве жертвы, чтобы замедлить течение закона времени, желая подглядеть тайну за порогом конца жизни.
Кто бы мог подумать, что души тех Темных Магов окажутся столь мощными, что время зафиксируется внутри запечатанной лаборатории, породив зону абсолютного поля и затянув в ловушку его самого… Если его расчеты верны, тела в той зоне еще не истлели, да и души никуда не делись.
Что ж, пора возвращаться в лабораторию. Следующий раз, когда он откроет глаза, вполне может оказаться прекрасной эпохой!
http://bllate.org/book/23980/2749301
Готово:
