Вернувшись в поместье Цзи уже под утро, Мо Лян лег на кровать в гостевой комнате. Он вспомнил, что Се Шэнь даже не взглянул на выдающегося внешне юношу-слугу, зато несколько раз бросил взгляд на танцовщицу самой заурядной наружности. Из этого следовало, что этот человек не испытывает тяги к мужчинам — судя по всему, он действительно оценил талант Цзи Ханя. Благодетели... сколько их можно встретить за всю жизнь? Его собственным благодетелем был Цзи Хань, но Цзи Хань тоже отправился на поиски своего благодетеля... Думая об этом, Мо Лян погрузился в дремоту.
Среди ночи послышался шелест ветра, смешанный с каким-то странным звуком. Мо Лян внезапно насторожился и проснулся.
Вокруг царила особенная тишина — такая тишина, будто натянутая тетива, когда не было слышно даже привычных голосов охранников, болтавших, храпевших или щелкавших арбузные семечки. Это было прямо-таки прелюдией к беде. Мо Лян крепко сжал кинжал, бесшумно поднялся и направился в комнату Хэ Юньвана.
Едва он приблизился, как из окна внезапно вылетела чья-то фигура.
Мо Лян громко закричал:
— Сюда!
Его голос прозвучал в темной ночи подобно раскату грома, разбудив всех. Услышав это, темная фигура тут же пустилась наутек. Мо Лян не стал преследовать беглеца, а напролом вломился в комнату Хэ Юньвана. Внутри сильно пахло дурманящим благовонием. Он громко позвал:
— Молодой господин Хэ! Хэ Юньван!
Ответа не последовало, на кровати никого не было.
Вся комната стояла совершенно пустая. Неужели его здесь не было? Мо Лян быстро взял себя в руки, прислушался и уловил звук плещущейся воды. Направившись на звук, он отдернул занавеску и увидел большую деревянную кадку, в которой была погружена человеческая фигура.
Мо Лян вытащил его рывком: это действительно оказался Хэ Юньван, с ног до головы мокрый.
Мо Лян подхватил его на руки, выбежал во двор, опустил себе на колени и выжал воду из грудной клетки. Затем он уложил его плавно на землю, расстегнул единственное нижнее белье, сделал массаж груди и искусственное дыхание. После всей этой череды реанимационных действий стражники семейство Цзи наконец-то с внушительным видом примчались на место, подняв шум до небес:
— Убийца! Здесь убийца!
— Сюда! Сюда! За мной!
— Где молодой господин Хэ? С ним все в порядке?!
— Быстрее! Молодой господин тонет! Огонь! Жарьте угли!
Веки Хэ Юньвана дрогнули.
Мо Лян быстро поднялся на ноги и отступил на шаг. Однако его ногу что-то преградило: опустив взгляд, он увидел, что Хэ Юньван ухватился за его одежду. Спустя долгое время побледневшие губы Хэ Юньвана выдавили фразу:
— Ты просто мое несчастье!
И ведь вправду несчастье: стоило им встретиться, как Хэ Юньван непременно попадал в переделку. В прошлый раз перепачкался с ног до головы в крови, а в этот — едва не лишился половины жизни от холода.
Хоть он и говорил про несчастливое стечение обстоятельств, рук своих не разжимал. Мо Ляну ничего не оставалось, как снова поднять Хэ Юньвана, опустить в кадку, уже наполненную теплой водой, и помочь ему снять промокшую одежду. Наконец тело согрелось. Лицо Хэ Юньвана было белым как снег, глаза полуприкрыты:
— Меня от одного вида воды тошнит. Я хочу лечь под одеяло.
Мо Лян завернул его в одеяло, взял на руки, отнес обратно в комнату и уложил в заблаговременно тщательно прогретую постель, собираясь уже ускользнуть.
— Побудь здесь, так мне спокойнее, — произнес Хэ Юньван.
У Мо Ляна затылок запульсировал от напряжения. Придерживая веки руками, он уселся на краю кровати караулить сон Хэ Юньвана.
— Волосы мокрые, неприятно, — снова подал голос Хэ Юньван.
Его влажные пряди уже почти касались пола, с них непрерывно капала вода. Эта сцена казалась пугающе знакомой.
Мо Лян отвернулся:
— Цзяфу, вытри волосы молодому господину Хэ.
Слуга Цзяфу с полотенцем в руках радостно прибежал и принялся профессионально вытирать голову Хэ Юньвану, попутно делая ему умелый массаж пальцами. Хэ Юньван легко вздохнул и улыбнулся:
— Можно сказать, я чудом избежал смерти, а ты даже не соизволишь проявить хоть какое-то участие. А ведь в ту ночь ты до утра высушивал мокрые волосы Цзи Ханя.
— Ты еще и сравниваешь! Тогда марш в постель и лежи у меня на коленях!
— Давай, вытягивай свои ноги сюда!
Шутки шутками, но младший братец — безобидный бедный ягненок, а вот старший — неизвестно еще какой породы.
Мо Лян совсем запутался в днях: сначала ухаживал за Чжао Синлинем, теперь вот за Хэ Юньваном. Один отравился, другой подвергся нападению; один в галлюцинациях думал, что видит призрак, а другого оглушили и запихнули в кадку, чуть не утопив насмерть.
В итоге те двое пылали здоровьем и енергией, а вот Мо Лян слег.
Превозмогая себя, он вернулся в Павильон Южных Ветров и, не обращая внимания на то, почему Чжао Синлиня не было в комнате, зарылся под одеяло и провалился в тяжелый, беспамятный сон. Спал он до самой полуночи, пока горло не пересохло, глаза не заболели, а в голове не зашумело. В полусне кто-то зашел в комнату, положил ему на лоб прохладное полотенце и подвинул ближе жаровню. От тепла огня тело вновь покрылось испариной, кто-то помог ему расстегнуть одежду, свежий прохладный воздух проник внутрь, и стало невероятно легко.
Проснувшись на следующий день и открыв глаза, Мо Лян увидел перед собой чей-то затылок. Протянув руку, он легонько хлопнул по нему и хриплым голосом произнес:
— Чжао Синлинь, держись от меня подальше, не зарази меня.
Чжао Синлинь приподнялся, потирая лицо с отпечатком от складок постельного белья, пощупал лоб Мо Ляна и сказал:
— Уже намного лучше. Куда тебя черти носили? Вернулся едва живой.
В комнате пахло лекарствами, а стоящий рядом глиняный горшок для отвара был пуст.
Этот перерожденный мир, хоть и был столь первобытным и неудобным — когда даже для того, чтобы сделать простейшую зубную щетку, требовалось полмесяца работы, — тем не менее дарил необъяснимое тепло, из-за которого хотелось остаться здесь подольше. Пусть даже кондиционер, выставленный на двадцать шесть градусов, всё равно не заменит тепла соединенных рук.
Закрыв глаза, Мо Лян промолвил:
— У каждого свои привычки. Моя привычка — не любить объяснений. Многие вещи просто нельзя объяснить или невозможно растолковать. Если ты готов верить мне, то верь всему, что я делаю.
Рука Чжао Синлиня замерла, он хмыкнул:
— Что за бред ты несешь? Ничего не расслышал!
Как вообще можно было произнести вслух такие сентиментальные глупости? Скажи он это еще раз — и лучше пусть его забьют до смерти. Натянув одеяло прямо на голову, Мо Лян сквозь слой хлопка услышал торопливые шаги.
На этот раз болезнь отступила очень быстро.
Лекарь даже удивился:
— Ты еще и лечение толком не начал, а уже поправился? Старик глядит на тебя — с каждой болезнью ты только бодрее становишься! Раньше был худ как скелет, а теперь даже кости шире стали. Тьфу ты, удивительное дело! Есть какой-то секретный рецепт?
Система, тебе этого не понять!
Лекарь потряс морщинами на щеках и принялся бормотать:
— Пей больше воды, кожа на лице шелушится. Раньше лицо было опухшим, а теперь хоть скулы с челюстью проступили.
Мо Лян взял зеркало, бросил на себя один взгляд и тут же отшвырнул его подальше. На ланьлинских красавцев он, конечно, не рассчитывал, сойдет и то, что было раньше — в конце концов, для мужчины, что плохого в обычной внешности?
— Если хочешь быть поусерднее, смешай мед, яичный желток и муку в густую пасту и намажь на лицо — все прыщи пройдут. А вот эти мази улучшают кровообращение и регенерацию кожи, наноси их вовремя.
Лекарь выставил на стол целый ряд баночек.
— У меня нет денег.
— Старший молодой господин из семейства Цзи уже всё оплатил и велел старику использовать самые дорогие и редкие лекарства. Повезло же тебе нарваться на такого щедрого благодетеля! — Старик покачал головой. — Чужие деньги текут рекой, а ваши зарабатываются потом и кровью. Запомни: ни в коем случае не скромничай, бери всё, что дают, второй такой возможности не представится.
— ...Ладно! Дайте мне баночку меда!
Сначала нужно сделать домашнюю маску для лица, а там посмотрим. Вставать с рассветом, ложиться с закатом, ни телевизора, ни ночной жизни — а вот времени навалом.
Вернувшись легкой походкой, Чжао Синлинь швырнул на стол пучок конского хвоста:
— Сделай мне зубную щетку.
Мо Лян пододвинул к нему готовую щетку:
— Сделай сам по образцу.
— Не умеешь?
— Не умеешь — не чисти! Будешь ходить вонючкой!
Мо Лян с головой погрузился в работу, вытачивая проволоку — будущее смертоносное оружие, тут нельзя было давать слабину.
Помолчав добрую минуту, Мо Лян поднял голову и увидел, что Чжао Синлинь сидит на коленях, угрюмо уткнувшись взглядом в пол, и смотрит на него полными обиды глазами.
У Мо Ляна дрогнули руки. Глаза ведь действительно могут говорить! Откуда он только набрался такого жалобного взгляда? Ты же в прошлом был настоящим диким орлом, как ты мог скатиться до такого! Воистину, красавец-второсортник: если благодетель посмотрит на тебя вот так, разве устоишь перед тем, чтобы раскошелиться? Хорошая внешность всегда дает преимущества!
Мо Лян с досадой несколько раз резко поскреб проволоку о камень и отложил в сторону. После чего неторопливо взял пучок конского волоса. Ого, а ведь и правда отлично отобрал — все волоски ровные, мягкость как раз подходящая.
Чжао Синлинь устроился у него за спиной и с неподдельным интересом наблюдал за процессом.
У Мо Ляна запылали уши. Он взял деревянный брусок и принялся медленно, миллиметр за миллиметром, состругивать его кинжалом, добиваясь идеальной гладкости. Чжао Синлинь быстро заскучал:
— Да сколько ты это собираешься шоркать?
Мо Лян парировал:
— Если не боишься остаться без зубов, можно и не шоркать.
Чжао Синлинь тут же передумал:
— Лучше еще постругай, мне ей еще долго чистить.
Спустя мгновение чье-то тяжелое плечо опустилось на его собственное. Бросив косой взгляд, Мо Лян увидел, как густые ресницы щекочут его щеку:
— Иди спи на кровать!
Чжао Синлинь неопределенно хмыкнул:
— И ты ложись, в один присест это всё равно не доделать.
Этот паршивец сейчас полон сил, стоит ему проснуться — и он снова начнет мотать нервы. Пока он не доделает эту проклятую зубную щетку, о проволоке можно и не мечтать. Мо Лян принялся высверливать тонкие отверстия в деревянном бруске — армейский нож работал великолепно, даже лучше той швейцарской штучки, что он купил когда-то. Вот если бы у него была электродрель... От напряжения Мо Лян покрылся испариной, снял верхнюю одежду и с новыми силами взялся за работу. От усердия бросало в жар, от жары хотелось пить. Мо Лян подтянул к себе кружку, сделал глоток и замер: прохладно, сладко, этот вкус...
Чжао Синлинь в нос промычал:
— Вкусно? Я туда меда добавил.
Твою мать! Это же мед для маски!
Уже за полночь Мо Лян закончил дела, лег в постель и улегся на самом краешке. Он лежал на боку, вытянувшись в струнку — плечи, туловище, ноги составляли единую прямую линию, стараясь ни в коем случае не касаться Чжао Синлиня. Позади раздалось бормотание Чжао Синлиня:
— Если бы ты выглядел хоть капельку симпатичнее, было бы вообще прекрасно!
Мо Лян мрачным голосом отозвался:
— Сегодня ты пренебрегаешь мной, а завтра я стану тем, до кого тебе не дотянуться.
Чжао Синлиня передернуло от смеха:
— Сначала тебе самому нужно подрасти, прежде чем называть это стремлением вверх.
Будучи наемным убийцей, Мо Лян предпочитал нападать на цели во сне, чтобы жертва уходила из жизни бесшумно, получая в подарок красивый сон. По этой причине он никогда и ни с кем не делил постель, и даже во сне кинжал всегда оставался при нем — профессиональная привычка. Сейчас же из-за присутствия Чжао Синлиня Мо Лян никак не мог уснуть: хотелось пошевелиться, но он боялся задеть соседа, отчего тело затекло и ныло.
Кто же знал, что Чжао Синлинь, привыкший к просторным кроватям, раскинется в самой вальяжной позе, приняв форму буквы «Х», и продолжит неумолимо надвигаться на Мо Ляна. Мо Лян уворачивался, отползал, смещался... Бум! И шлепнулся на пол.
Разъяренный Мо Лян понизил голос до свистящего шепота:
— Какого хрена ты вечно прижимаешься! Не веришь, что я тебя оприходую заодно и место сэкономлю наполовину?!
Раздался скрежет зубов:
— Смехуечки устраиваешь?! Попробуй только! Посмотрим еще, кто кого!
Так он и не спал? Специально издевается, чтобы не дать человеку отдохнуть! Мо Лян толкнул его к стене, двинул ногой, натянул одеяло и сурово бросил:
— Я расскажу тебе одну историю. Жил-был некий Цао Цао, и была у него дурная привычка — он терпеть не мог, когда к нему кто-то подходил близко... И вот однажды стражник... Ты угадал: Цао Цао вдруг вскочил с постели, выхватил меч, забрызгал кровью всю кровать, а потом рухнул обратно и захрапел... У меня точно такая же болезнь.
— Где клинок? Живо выброси его подальше! — Чжао Синлинь шарил рукой вокруг себя, судорожно обшаривая край матраса и доски кровати.
— Куда руки суешь?!
Полуночная возня наконец улеглась, и Чжао Синлинь поделился с Мо Ляном половиной одеяла:
— Завтра мне нужно встретиться с одним важным клиентом. Возможно, здесь, в столице, а может, придется выехать за ее пределы. На день-два, а то и на месяц-два.
— Сказал так, будто ничего не сказал.
— И всё же... я отличаюсь от вас. Всё не так просто.
— В любом случае, вы все одинаковые мужские куртизаны. — Мо Лян отвернулся, бросив насмешливый реплику.
— Пошел к черту! Попробуй еще раз назвать меня куртизаном! Если бы не ты, моя личность вообще не была бы раскрыта!
Чжао Синлинь от души пнул его прямо в пах.
Мо Лян ловко перехватил эту ногу:
— Да твоя личность и сейчас не раскрыта. Разве о ней знает кто-то, кроме меня, Тань Юня, управляющего Чая, главы зала Сян и прочих? А, ну и Цзи Хань тоже знает!
— Во всем виноват Цзи Хань! Если бы он не болтал лишнего, Тань Юнь ни о чем бы не узнал.
— Расслабься, с твоим нынешним апломбом — кто осмелится назвать тебя куртизаном, того самого затопчут до смерти, кто ж в это поверит! К тому же, даже если Цзи Хань не проболтается, Чжу Чансинь-то всё равно узнает. А раз Чжу Чансинь узнает, то и Цзи Хань в курсе.
— Что за чепуха! Чжу Чансинь ничего не знает!
— А? Разве он не твой главный благодетель? Как это он не знает, кто ты на самом деле? — Мо Лян изумленно вытаращил глаза.
То, что рассказал Чжао Синлинь, заставило Мо Ляна взглянуть на всё совершенно по-новому.
Павильон Южных Ветров существовал уже лет сорок-пятьдесят, постоянно развиваясь, пока не сформировал три нынешние ветви: Павильон Южных Ветров, Наньюйлоу и Павильон Южных Улиц. Строго говоря, эти три структуры были абсолютно независимыми друг от друга, никто никому не подчинялся. Люди из Наньюйлоу и Павильона Южных Улиц ни за что не признали бы никакой связи с Павильоном Южных Ветров и тем более никогда не назвали бы себя куртизанами — Чжао Синлинь был исключением. Из-за своего чрезмерно бунтарского нрава он разозлил главу зала Сян, и тот прямым решением сослал его в Северный флигель, из-за чего его происхождение не удалось полностью сохранить в тайне.
Павильон Южных Ветров: место сбора куртизанов первого разряда, двери которого открыты для любых посетителей.
Наньюйлоу: не здание, а целая организация. Ее члены хранят секреты друг друга, ведут обычную жизнь под прикрытием различных социальных статусов, а выполняемые ими задания вовсе не ограничиваются утехами плоти.
Павильон Южных Улиц: тем более не павильон, а лишь кодовое название еще одной организации, члены которой окутаны еще большей таинственностью. Те, кого отбирали в третий разряд — Павильон Южных Улиц, — отличались исключительным умом, выдающимся талантом и безупречной репутацией. Благодаря своим методам, поговаривали, некоторые из них уже занимали высокие посты при императорском дворе.
Если у этих трех ветвей и была какая-то общая черта, так это то, что они без колебаний использовали собственные тела как мост, прокладывая себе путь к славе и успеху.
Очевидно, это была сплоченная группировка, преследующая свои выгоды, и заправлял ею явно не какой-то мелкий сошки вроде управляющего Чая — за кулисами стоял кто-то куда более могущественный. Мо Лян судорожно втянул воздух:
— Куртизан из Наньюйлоу, а твой благодетель Чжу Чансинь...
— Еще раз назовешь меня куртизаном — прикончу! Я сблизился с Чжу Чансинем только для того, чтобы выведать его торговые секреты и заставить принимать решения в пользу моего нанимателя... впрочем, неважно, в какой именно сделке.
— И каков же отличительный знак Наньюйлоу? Как Цзи Хань догадался, кто ты?
Чжао Синлинь рассвирепел:
— У тебя в голове, кроме него, вообще кто-нибудь есть?! Каждые три слова — непременно Цзи Хань да Цзи Хань! Я же русским языком сказал: внутри организации и за ее пределами соблюдается строжайшая секретность, если бы на мне была какая-то метка, разве стал бы я сам себя выдавать!
http://bllate.org/book/23974/2748959
Готово:
