Тот сумасшедший женский голос всё повторял и повторял эти слова, а она сама, зажав в руке охапку сорняков, вприпрыжку и заливисто смеясь, убежала.
Именно поэтому, когда бабушка велела ему поступать в университет и выбиться в люди, он упрямо выбрал агрономический факультет, а после получения диплома остался дома — заботиться о стариках и работать на земле.
Хотя, повзрослев и набравшись жизненного опыта, он понял, что многие вещи кажутся потусторонними лишь из-за банального невежества, при одной мысле о том, чтобы покинуть деревню, у него на душе скребли кошки, а спину покрывал леденящий холодок.
Впрочем, Лэй Ли ничуть не жалел о своем выборе. Красноречием он никогда не отличался, и размеренная крестьянская жизнь, где сколько потрудишься, столько и получишь, устраивала его куда больше.
К тому же с каждым годом на рынке появлялось всё больше опасной гадости: то тут, то там всплывали то техническое масло, то ядовитое сухое молоко, а то и вовсе отрава под видом обычного риса — уберечься от этого становилось всё труднее.
Но по крайней мере он мог поручиться, что рис и овощи на столе его семьи — самые натуральные, экологически чистые и выращенные без всяких пестицидов.
Вспоминания порой ту безумную женщину, что умерла много лет назад, Лэй Ли невольно думал: неужели она уже тогда знала, что черствости и бессовестности в людях будет становиться только больше, и именно поэтому произнесла те странные слова?
Мысль о том, чтобы разбогатеть, построить дом и переехать в поселок, мелькнула у него лишь на мгновение и тут же отпала сама собой.
В поселке, конечно, жить удобнее, но бабушка провела в деревне несколько десятков лет, и еще бабушка весть, приживется ли она на новом месте. К тому же в поселке у них наверняка не будет просторного двора, да и привычных соседей тоже; сидеть сиднем в четырех стенах для нее было бы куда хуже.
Лучше уж отстроить новый дом здесь — и пожилым людям будет комфортно, и они смогут и дальше жить все вместе.
Глава 13. Строительство дома
Проснувшись, Яо Цзицын почувствовал себя абсолютно бодрым и отдохнувшим. Не зря же говорят: золотое или серебряное гнездо — всё не милее собственного угла.
Не найдя второго брата в комнате, Яо Цзицын обулся и направился в горницу.
Лэй Ли и Лэй Сяо только что вернулись с улицы. Заметив, что он проснулся, и разглядев на его щеке заспанный след от подушки, Лэй Сяо с улыбкой взъерошил его растрепавшиеся волосы.
— Выспался? Днем-то небось объелся? Вроде не маленький уже, сам же знал, что в тебя больше не лезет, зачем столько съел?
Яо Цзицын смахнул чужую руку со своей макушки.
— Просто старший брат так вкусно готовит! Куда вы ходили? А Лэй Чжэн где, уже ушел домой?
— Ходили посмотреть свободный участок. Твой второй брат говорит, место неплохое, надо только обсудить, как всё обустроить. А тот парень ушел сразу после того, как ты заснул, но обещал прийти вечером на ужин.
— Вы уже ходили смотреть? Почему меня не поздоровали с собой?
Лэй Сяо вытащил из кухни кочан капусты и плетеный бамбуковый поднос, сел прямо у порога горницы и принялся неторопливо разрывать листья на части.
Лэй Ли тоже закатал рукава и принялся за подготовку к ужину.
— Земля никуда не убежит. После того как ты в прошлый раз завел об этом разговор, я сходил к деревенскому старосте, договорился и вдобавок зажгров связку хлопушек — теперь этот участок официально наш. Завтра пойдешь и посмотришь, а сейчас ступай погуляй. Твой третий брат уже почти вернулся, он ведь еще не знает, что вы приехали.
Увидев, что старший брат скрылся на кухне, Яо Цзицын примостился на каменной ступеньке у входа и попытался помочь второму брату с капустой, но тот хлопнул его по рукам.
Яо Цзицын любил капустные листья и на дух не переносил кочерыжки. Если доверить ему рвать капусту, он отделит вершки от корешков так тщательно, что капустные сердцевины придется просто выбросить. Разве ж так едят? Если кочерыжки не есть, сколько же кочанов понадобится, чтобы набрать на целое блюдо!
Яо Цзицын потер ушибленное место. Он хотел сказать, что теперь уже не такой переборчивый и съел бы всё подчистую, даже если бы остались одни кочерыжки.
Глядя на сосредоточенное лицо второго брата, он в очередной раз подумал, как сильно это занятие контрастирует с его суровым, пронзительным нравом.
Лэй Сяо, вытерпев этот долгий пристальный взгляд, бросил на него выразительный взгляд. Яо Цзицын с улыбкой подвинулся ближе:
— Как думаешь, хорошее это место для дома? Вторая брат, я хочу в своей спальне сделать кан. А если строить в традиционном стиле, то в горнице можно провести теплый пол. И еще нужен погреб, только сделать его потайным. Раньше я об этом не подумал, поэтому и собирался просить старшего брата найти мастеров в поселке. Но, думаю, лучше искать не там, а уехать куда-нибудь подальше — чтобы рабочие закончили всё и сразу уехали, и никто в округе не знал про наш подвал.
Лэй Сяо бросил на него короткий взгляд, собрал порванную капусту и направился на задний двор помыть овощи.
Яо Цзицын тут же сел ему на хвост:
— Второй брат, ну ответь! Что думаешь насчет моей идеи, осуществимо?
Чтобы попасть на задний двор, нужно было пройти через кухню. Заметив, что Яо Цзицын преследует Лэй Сяо по пятам, точно маленький хвост, Лэй Ли, подбрасывая в печь сухие ветки, только покачал головой: сколько лет парню, а всё как в детстве — стоит им собраться вместе, как друг от друга ни на шаг.
Вернувшись домой и почуяв запах еды, Лэй Лан по привычке крикнул бабушку и старшего брата, но в ответ царила тишина. Удивленно пожав плечами, он снял рюкзак и уже собирался заглянуть на кухню, как из комнаты высунулась чья-то макушка:
— А вот и третий брат вернулся!
Лэй Лан опешил, а затем его глаза широко распахнулись от восторга:
— Четвертый! Ты когда приехал?! Что же раньше не предупредил, свалился как снег на голову! Я думал, раз уж на каникулах не появлялся, то и на праздник не приедешь. Чего только сегодня заявился, до начала учебы считанные дни остались!
Яо Цзицын отпихнул руку брата, пытавшегося взъерошить ему волосы:
— Я говорил старшему брату. Второй тоже вернулся, сейчас на кухне помогает, а бабушка на гумне, скоро подойдет.
— Подумать только! Все знали, что вы приедете, и только я один не в курсе! Старший даже не заикнулся! Эй, братец, ты случаем не сел на какую-то диету для похудения? Худой стал как щепка! У нас в семье худышки не в моде, с такой комплекцией девчонкам никакой уверенности в завтрашнем дне не дашь — смотри, ни одна не полюбит!
Яо Цзицын фыркнул, развернулся и ушел в комнату, решив не тратить на него время.
Лэй Лан с ходу набросился на него, и они принялись шумно возиться прямо на кровати.
Лэй Чжэн, как и положено, явился к ужину. Едва переступив порог, он тут же затевил словесную перепалку с Лэй Ланом, и благодаря их бесконечным пикировкам за обеденным столом стоял невероятный гвалт.
Днем Яо Цзицын объелся, поэтому за ужином выпил лишь чашку супа и съел немного овощей, но всё равно наелся до такой степени, что еще не успел встать из-за стола, как громко икнул.
Бабушка с улыбкой ущипнула его за мягкую щеку:
— Когда же ты наконец возмужаешь и станешь таким же крепким, как старший с младшим? Вот тогда бабушка порадуется.
Лэй Лан тут же вставил слово:
— Да ладно тебе, бабунь! Пусть не как старшие, но на меня-то равняться обязан! Разве ж с таким кошачьим аппетитом можно вырасти богатырем? Настоящий мужчина должен есть от души, большими ложками!
Лэй Чжэн закатил глаза:
— Если четвертый станет равняться на тебя, то прекрасный молодой принц превратится в неотесанного дикаря. Четвертый, даже не думай брать пример с третьего!
Лэй Лан сурово покосился на него:
— Чужую еду уплетаешь, язык и развязался! Сам-то ложку за обе щеки уминаешь, а еще смеешь рассуждать! Какой я тебе дикарь? Руки чешутся, да?
Ужин прошел в непрекращающемся шуме и гаме — дома было куда веселее и громче, чем с теми тремя обормотами в университете.
Глядя на то, как его близкие улыбаются и переругиваются, Яо Цзицын всей душой желал лишь одного: чтобы это мгновение длилось как можно дольше. Как можно дольше.
Деревня Лэйцзя обладала статусом земель с правом бессрочного пользования, так что любой желающий мог приглядеть себе свободный участок, заранее предупредить старосту и в знак притязаний взорвать на этом месте связку хлопушек — после этого земля официально считалась занятой.
Хотя деревенская территория была не такой уж маленькой, большую ее часть занимали глинистые холмы да вспаханные поля. По-настоящему пригодными для жизни местами были лишь территории вокруг родовых гнезд. Новые участки расчищали только в тех редких случаях, когда в семье сильно увеличивалось количество ртов или если кто-то после раздела имущества наотрез отказывался покидать родные края.
Участок, который присмотрел Яо Цзицын, располагался на опушке перед лесом, однако от самой деревни его отделял небольшой холм. Если строить там дом, пришлось бы либо полностью сносить этот бугор, либо лепиться на узком пятачке земли.
Когда Лэй Ли впервые осмотрел это место, оно ему понравилось, но показалось тесноватым.
Впрочем, он рассуждал так: Лэй Сяо и Яо Цзицын наверняка не станут всю жизнь жить в деревне — оба парня толковые, им прямая дорога обосновываться в большом городе.
А вот насчет Лэй Лана было неясно. Даже если тот решит остаться в деревне, этого клочка земли ему должно хватить, в худшем случае можно выгнать двухэтажный дом, и проблема нехватки места отпадет сама собой.
Но услышав слова Яо Цзицына, Лэй Ли растерянно захлопал глазами:
— Четвертый, погоди... Ты хочешь сказать, что мы сровняем с землей этот холм? Ты вообще представляешь себе масштабы работ? Тем более наша деревня и так далеко от поселка, дорога сюда паршивая, за такую тяжелую работу запросят куда больше, чем в других местах, а ты еще надумал холм сносить?
Лэй Сяо оторвал взгляд от грубых набросков, которые Яо Цзицын только что нацарапал на бумаге, и совершенно невозмутимо посмотрел на ошеломленного и сомневающегося Лэй Ли:
— Насчет денег можешь не переживать.
Лэй Лан сидел рядом, положив подбородок на тыльную сторону ладони, неподвижно застыв с остекленевшим взглядом — его глаза бегали туда-сюда между старшими братьями.
В мыслях он отпустил едкий комментарий: то есть второй брат хочет сказать, что деньгов у них куры не клюют, и раз уж четвертый решил развлечься, пусть куролесит как душа пожелает...
Заметив, что Лэй Ли по-прежнему хмурится и явно в чем-то сомневается, Яо Цзицын немного подумал, достал смартфон, открыл личный кабинет какого-то приложения и протянул телефон брату.
Лэй Ли долго смотрел на экран, а затем принялся пересчитывать нули снова и снова, после чего неуверенно переспросил:
— Это... всё твои деньги на счете?
Яо Цзицын кивл.
Лэй Лан тут же подскочил на месте:
— Чего там?! А ну дай сюда, мне тоже покажи!
Выхватив телефон из рук Яо Цзицына и вглядевшись в цифры, он едва не лишился дар речи:
— Охренеть, четвертый! Ты что, банк ограбил?! На полном серьезе, или вы с соседями по комнате решили над нами пошутить? Я малограмотный, но меня не проведешь!
Он тут же сунул экран под нос Лэй Сяо:
— Второй брат, скажи мне, это правда или четвертый нас дурит?!
Лэй Сяо, взглянув на заветные цифры, лишь легко прищурился. Он бросил на Яо Цзицына быстрый взгляд, но никак больше не отреагировал.
От этого взгляда Яо Цзицыну стало немного не по себе, и он поспешно выхватил телефон обратно из рук Лэй Лана.Это разве можно вот так просто ввергнуть в пустые разговоры? Ты что, не знаешь, чего у нас на финансовом факультете полно, так это же гениев! Я тебе говорю, это результат того, что я весь летний отпуск пропадал на бирже!
Лэй Ли всё так же неодобрительно покачал головой:
— Тебе ведь ещё оставаться в городе, в следующем году заканчиваешь университет. Потребуются деньги — хоть на покупку жилья в городе, хоть на своё дело. И хотя эта сумма кажется большой, на расходы её хватит очень ненадолго.
Услышав старшего брата, Лэй Лан немного остыл от своего восторга:
— Четвёртый, старший брат прав. Давай всё-таки не будем сносить тот холм. Наших сбережений, если добавить ещё сто тысяч, вполне хватит, чтобы построить небольшой четырёхэтажный домик. Для всей нашей семьи места точно хватит.
Яо Цыцин вовсе не хотел строить четырёхэтажный дом. Позже, в те дни конца света, время от времени обязательно будут случаться землетрясения.
Даже если этажей всего четыре, на душе всё равно было бы неспокойно.
Лэй Сяо по одному его виду понял, что у того снова обострилась привычная упрямство, и не стал позволять им продолжать спор:
— Проект я поручу составить специалистам, здешние каменщики не подойдут, строителей я тоже сам найду. Тебе, старший брат, останется только следить за ходом работ.
— Если не нанимать местных рабочих, разве не придётся специально звать людей из других мест? Сколько же лишних денег на это уйдёт! Сяо, даже если деньги есть, так ими не разбрасываются.
У Лэй Лана же никаких сомнений на этот счёт не возникало: за крупные дела в семье всегда отвечал второй брат, за мелкие — старший, и даже Четвёртый мог сам решать свои вопросы. Только он сам вечно должен был согласовывать всё с двумя старшими братьями и младшим.
— Ладно, старший брат, перестань ты заранее переживать, можно? Второй брат же сказал, что всё уладит. Четвёртый может баловаться, а второй брат — нет. Он всегда всё делает продуманно и с чёткой целью. В конце концов, как ни спорь, всё равно поступим так, как скажет второй брат.
Последнюю фразу он пробормотал совсем тихо, но поскольку все четверо сидели тесным кругом, её было отлично слышно.
Лэй Ли сурово на него зыркнул. Поразмыслив, он понял, что спорить до победного конца всё равно бесполезно — последнее слово останется за вторым, поэтому настаивать перестал.
Яо Цыцин пнул Лэй Лана под столом: это кто тут балуется!
Увидев, что старший брат пошёл на уступки, Яо Цыцин повернулся к второму брату и улыбнулся так, что глаза превратились в полумесяцы — всё-таки второй брат у них самый крутой!
Лэй Сяо, глядя на его улыбающееся лицо, почувствовал, как сердце смягчилось. Он спокойно перевёл взгляд обратно на эскиз и слегка погладил бумагу большим пальцем.
Бабушка сидела у входа в главную комнату, грелась на солнышке и подшивала обувь — фабричные тапочки всё же не шли ни в какое сравнение с рукодельными.
Домашние тапочки для всех них она делала своими руками: с толстой подошвой, а верхом, связанным шерстяными спицами — тёплые и удобные, такие сейчас в магазинах ни за что не купишь.
Глядя, как четыре внука обсуждают строительство нового дома, пожилая женщина с улыбкой слушала их и не вмешивалась.
Внуки выросли, и ей больше не нужно было защищать их от жизненных бурь.
Вспоминая тех самых пухлых малышей, которые теперь выросли и обзавелись собственным делом, она понимала, что и сама постарела и уже начала наслаждаться мирной старостью.
Яо Цыцин сидел на кровати и наблюдал, как второй брат помогает ему собирать вещи: кое-какую одежду, а также местные деликатесы, которые нужно отвезти сокурсникам. Немного растерянно он спросил:
— Второй брат, а из армии можно уходить когда захочется?
— Нет.
Лэй Сяо аккуратно складывал вещь за вещью и укладывал в дорожную сумку.
Приближалась зима, и бабушка навязала им немало свитеров.
Однако рюкзак Яо Цыцина оказался маловат, поэтому всё поместилось только в привезённый им дорожный баул.
Подняв голову и заметив его по-прежнему озадаченный вид, Лэй Сяо пояснил:
— Покинуть часть можно только во время отпуска, но в зависимости от рода войск правила различаются. Твоё дело — хорошо учиться, а о доме тебе беспокоиться не нужно.
Неизвестно, было ли это следствием психологической привязанности и упования на семью, но Яо Цыцин никогда не считал себя человеком, которому вечно нужен присмотр и который ни с чем не может справиться сам. И тем не менее, рядом со вторым братом он неизменно чувствовал себя ребёнком, о котором заботятся.
Больше всего его угнетало то, что в кругу семьи его настрой неизменно и неконтролируемо скатывался к позиции слабого звена, совсем не напоминая взрослого, который уже много лет жил самостоятельной жизнью и два года выживал в апокалипсисе.
Заметив его молчание, Лэй Сяо решил, что тот расстроился из-за того, что ему ничего не разрешают решать. Подросшие юноши всегда думают, что им всё по плечу, а тут — такой отказ.
Лэй Сяо мысленно одёрнул себя: странные события, произошедшие с Четвёртым, всё ещё заставляли его тревожиться, иначе он бы не стал так пренебрегать чувствами младшего, запрещая ему и лезть не в своё дело, и вмешиваться — лишь бы ненароком не выдать себя неосторожным движением.
Застегнув молнию дорожной сумки, Лэй Сяо подошёл к кровати и ласково погладил Яо Цыцина по голове.— В той части, где я служу, если нет заданий, можно свободно передвигаться. Твоя школа далеко от дома, так что ез туда-сюда не годится. Я найду человека, который набросает чертежи, а нужные тебе отапливаемый кан, теплый пол и погреб я обязательно обустрою. Если вспомнишь еще что-нибудь, можешь в любой момент позвонить мне. Так что тебе нужно просто хорошо заботиться о себе, а о прочих вещах не беспокойся — я во всем разберусь.
Подумав немного, он добавил:
— Наш Сы'эр вырос, научился зарабатывать деньги и заботиться о доме. Это очень хорошо.
Яо Цзыцин моргнул, глядя на то, как второй брат с абсолютно серьезным лицом произносит утешающие слова, и в ладонях у него слегка защипало.
Его второй брат, который с самого детства не умел утешать людей, ради него отказался от слишком многого, вынес слишком многое и слишком сильно изменился. Ему вдруг захотелось крепко-крепко обнять этого человека.Подумав так, Яо Цзыцин действительно так и поступил.
Лэй Сяо положил руку ему на спину, мягко поглаживая, и опустил взгляд на человека, который прижался щекой к его животу. В его иссиня-чёрных, глубоких глазах читались жалость, вина и самобичевание, но больше всего — безграничная, балующая нежность.
Оба молчали, прижавшись друг к другу, а в воздухе разливалась атмосфера нежной, трепетной привязанности.
Некоторые вещи, некоторые чувства, возможно, не нуждались в озвучивании — они уже давно, по молчаливому согласию, занимали в сердце каждого такое сокровенное место, куда никто другой не мог и добраться, и бережно охранялись.Лэй Сяо аккуратно собрал все вещи, которые они собирались взять с собой на следующий день, и сложил их в стороне. Убедившись, что Яо Цзыцин уже лег в постель, он выключил свет и закрыл дверь.
Стоило Лэй Сяо лечь, как Яо Цзыцин совершенно естественным движением прижался к нему, полностью засунув свои чуть прохладные руки и ноги под одежду Лэй Сяо.
Лэй Сяо слегка нахмурился, прижав его окоченевшие конечности к своему телу еще плотнее.
— Второй брат, завтра мы уже уходим.
— Мм.
Яо Цзыцин замолк. Сначала он хотел сказать, как не хочется покидать дом, но в итоге так и не произнес эти слова.
Он уже не мог позволить себе прежнюю капризность.
Он не мог взвалить всю тяжесть ноши исключительно на плечи Второго брата.
Хотя слова, сказанные Вторым братом в тот день на базе, поначалу немного его напугали, за прошедшие дни он успокоился и пришел к выводу, что, пожалуй, сейчас стоит сосредоточиться не столько на запасах, сколько на сборе средств.
В конце концов, что бы Второй брат ни задумал, с деньгами в кармане любые дела пойдут гораздо проще.
Приняв решение и определив цель, Яо Цзыцин почувствовал, что прежняя растерянность отступила. На душе у него потеплело, напряжение спало, и его тут же сморил сон.
Яо Цзыцин немного поерзал на подушке и вскоре крепко уснул, окруженный исходящим от Лэй Сяо живительным теплом.Лэй Сяо прислушался к его ровному дыханию и в темноте комнаты открыл глаза, в которых не было ни малейшего намека на сон.
Посмотрев на него несколько секунд в тишине, он поудобнее перевернулся, осторожно переложил Яо Цыцина так, чтобы тот устроился у него на груди и положил голову на его руку, лег на бок и приобнял за талию. Только после этого он спокойно погрузился в сон.
Когда обнимаешь его вот так, можно не бояться, что ночью он станет во сне ворочаться.
Возможно, родной запах уже настолько въелся в каждую косточку, что Яо Цыцин даже не заметил движений Лэй Сяо и проспал безмятежным сном до самого рассвета.
Едва забрезжил рассвет, как внутренние биологические часы разбудили Яо Цыцина минута в минуту без каких-либо будильников.
Он уже было хотел потереть глаза, как обнаружил, что Второй брат держит его в объятиях, словно какую-то большую куклу.
Яо Цыцин лишь тяжело вздохнул. Второй брат казался таким суровым и мужественным, но во сне вечно норовил кого-нибудь или что-нибудь обнять.
Поскольку Второй брат тискал его вот так с самого детства, Яо Цыцин невольно подозревал, что из-за чересчур ранней самостоятельности у того развилась нехватка тактильных ощущений.
Стоило дыханию Яо Цыцина измениться, как Лэй Сяо тут же понял, что тот проснулся. Он разжал руки и ноги, сел на постели, взглянул на небо за окном и произнес голосом, в котором не чувствовалось ни капли сонного тумана:
Рано еще.
Яо Цыцин потер глаза и покачал головой. Не успел он ответить, как громко зевнул:
Хватит спать, пойду побегаю.
Его голос слегка хрипел, сохраняя ленивые нотки не до конца ушедшего сна.
Ресницы Лэй Сяо едва заметно дрогнули. Бросив взгляд на еще сонного, но упрямо решившего вставать ради пробежки парня, он откинул одеяло и принялся одеваться.
Хотя стоял лишь октябрь, погода уже холодала, словно в глубокую осень, и средняя температура упала ниже десяти градусов.
Стоило Лэй Сяо подняться, как в постель хлынула струя холодного воздуха, заставив Яо Цыцина вздрогнуть и мгновенно прогнать остатки сна.
Лэй Сяо вышел прямо через заднюю дверь кухни, постоял немного во дворе, пока наконец не показался Яо Цыцин.
Видя, как тот идет и по дороге зевает, Лэй Сяо лишь на мгновение прищурился от мелькнувшей в глазах улыбки.
Лэй Сяо взял его с собой на легкую пробежку. Когда он впервые увидел в армии, как Яо Цыцин поднимается ни свет ни заря, это его удивило, однако саму привычку к утренним пробежкам он горяче одобрял.
По утрам в лесу стоял великолепный воздух, и стоило пробежаться на рассвете, как бодрость не покидала человека весь оставшийся день.
Последние несколько дней Второй брат неизменно бегал вместе с ним. Когда они побежали вдвоем в самый первый раз, Второй брат указал на ошибки в его осанке и дыхании, и тогда выяснилось, что больше месяца в школе он бегал совершенно неправильно.
http://bllate.org/book/23972/2748570
Готово:
