Глава 16 — Неожиданно Увидеть Кого-То Совершенно Голым…
Пэй Му толкнул дверь главной комнаты. К счастью, то, что предстало перед ним снаружи, оказалось куда лучше, чем он предполагал: ни густого дыма, ни огня.
Он с облегчением выдохнул и направился к кухне. Там Чжун Ичжу неловко перекладывал готовые лепёшки со сковороды на тарелку. Хотя, пожалуй, назвать это лепёшками было слишком смело. Они были жёлтыми, зелёными и чёрными, да и форма у них оказалась весьма причудливой. Стоило посмотреть на них подольше, как возникало ощущение, будто можно отравиться одним только видом.
Что же до источника горелого запаха…
Пэй Му взглянул на чёрный комок в миске рядом с Чжун Ичжу и решил, что причина наконец найдена.
Заметив, что солнечный свет в дверном проёме заслонили, Чжун Ичжу поднял голову. На его лице всё ещё читалась неловкость.
— Ты проснулся.
А как тут не проснуться…
— Чем ты занимаешься?
Чжун Ичжу посмотрел на то, над чем провозился уже полдня, и понял, что результат его трудов весьма далёк от того, что обычно получалось у матери.
Он поджал губы и честно ответил:
— Это лепёшки из кукурузной муки с овощами и мясом. Мама готовила мне такие. Ты сказал, что сегодня пойдёшь в горы, вот я и подумал, что можно приготовить немного тебе с собой.
Теперь уже Пэй Му растерялся.
Чжун Ичжу заметил, что тот молчит, и решил, что ему не понравилось, как всё получилось. Взглянув на лепёшки, разложенные у печи, он подумал, что претензии были бы вполне справедливы. Поэтому лишь тихонько перевёл разговор на другое:
— Те, что не получились, я сам съем. Не пропадать же добру.
Пэй Му подошёл к шкафу и достал холщовый мешок, в котором обычно хранил грубую крупу. Он высыпал туда лепёшки с тарелки, а напоследок положил и чёрный комок.
— Эй, но это же… — начал Чжун Ичжу.
Кухня была маленькой, и Пэй Му, подойдя ближе, занял собой почти всё свободное пространство. Чжун Ичжу отступил, наблюдая за его действиями. Увидев, что тот собирается забрать даже лепёшки, большую часть которых он умудрился сжечь, Чжун Ичжу уже хотел его остановить, но Пэй Му перебил его:
— Спасибо.
— Н-не за что.
Пэй Му посмотрел на Чжун Ичжу с близкого расстояния, а затем внезапно отвернулся и усмехнулся.
Чжун Ичжу недоумённо замер.
Кажется, он впервые видел, как улыбается Пэй Му. Тот слегка приподнял уголки глаз, и вся многолетняя суровость словно бесследно исчезла с его лица. Теперь он ничем не отличался от тех юных господ, которых Чжун Ичжу когда-то встречал, — весёлых, полных жизни и уверенных в себе. Более того, Пэй Му даже казался красивее их.
— Чего ты смеёшься? — спросил Чжун Ичжу, чувствуя, как у него начинают гореть уши.
Он опустил голову и осмотрел свою одежду, но ничего необычного не заметил.
Пэй Му посмотрел на его перепачканные сажей уши. Он почти мог представить, как Чжун Ичжу, жаря лепёшки, то и дело трогал уши, опасаясь обжечься, и в итоге довёл их до такого состояния.
Пэй Му сдержал смех, но из вредности ничего ему не сказал.
А Чжун Ичжу, сам того не подозревая, продолжал расхаживать туда-сюда с двумя чёрными ушами.
Впрочем, после утреннего происшествия он стал чувствовать себя рядом с Пэй Му куда свободнее, чем прежде.
Пока Пэй Му собирал в главной комнате всё необходимое для похода в горы, Чжун Ичжу разогрел вчерашние остатки еды на завтрак. Когда они поели, Пэй Му взял лук со стрелами и отправился в горы.
Всё утро Пэй Му любовался своим котёнком с ушками в саже, и от накопившейся из-за недосыпа утренней хмурости не осталось и следа. Лишь перед уходом он напомнил Чжун Ичжу, чтобы тот не забывал смотреться в зеркало, если соберётся выйти из дома.
Чжун Ичжу: «…»
Среди приданого, которое мать приготовила для него, было и зеркало. Чжун Ичжу бросился в комнату, отыскал его и, увидев собственное отражение, на несколько мгновений застыл.
Он всегда любил чистоту. Хотя и не слишком заботился о нарядах и внешнем виде, прекрасно знал, что собой хорош. И вот теперь он столько времени крутился перед Пэй Му в таком неряшливом виде!
Вспомнив странную улыбку Пэй Му на кухне, Чжун Ичжу наконец понял, что тот над ним подшутил.
Он некоторое время хмуро размышлял, неужели Пэй Му решил так проучить его за неудавшиеся лепёшки. Но, вытерев уши влажным платком, пришёл к выводу, что Пэй Му вряд ли настолько мелочен.
Солнце ещё не поднялось высоко. Дом стоял на некотором расстоянии от деревни, поэтому вокруг царила такая тишина, что почти не было слышно человеческих голосов. Лишь птицы щебетали на ветвях и под карнизами крыш.
Чжун Ичжу обошёл двор и осмотрел всё вокруг. Хотя Пэй Му был холостяком, в доме у него царил образцовый порядок. Если не считать сложенных в кучу шкур добытых животных, всякого хлама здесь было совсем немного.
Чжун Ичжу не стал трогать вещи Пэй Му, а просто убрался в доме и во дворе. На всё это у него ушло совсем немного времени.
Солнце разморило его, и, вернувшись в комнату, он открыл сундук с приданым и принялся разбирать вещи.
Дорогие ему благовония, разумеется, он привёз с собой. Кроме них, в сундуке лежали две книги о благовониях, написанные предшественниками, а также обрезки ткани и вышивальные нитки, которые он купил раньше.
Несколько дней назад, после сбора урожая, из семьи У прислали человека с известием: землю им возвращают, а с оставшейся на полях стернёй они могут разбираться сами. Чжун Ичжу полагал, что семья У ещё затеет скандал, поэтому такой исход оказался для него неожиданностью. Впрочем, это было к лучшему.
Всего у них было двадцать му земли: десять принадлежали ему, ещё десять — матери. Разумеется, Сунь Юньнян не могла самостоятельно управляться с таким участком, поэтому Чжун Ичжу обратился к старосте деревни и попросил помочь найти людей, которые согласились бы обрабатывать землю.
Раньше семья У, подражая помещикам, делила урожай пополам с теми, кто арендовал у них землю. Посоветовавшись с матерью, Чжун Ичжу решил снизить арендную плату на одну десятую: теперь хозяевам полагалось сорок процентов урожая. Семена они предоставляли сами, а налоги обе стороны оплачивали поровну.
Дело было не в том, что Чжун Ичжу не хотел зарабатывать больше. Просто он своими глазами видел, как тяжело крестьянам даётся работа в поле, и понимал: землю берут в аренду те семьи, которым настолько не хватает денег, что порой им даже нечего есть. Он не должен был выжимать из них последние деньги.
При таком распределении доля, достающаяся матери, хоть и уменьшалась, но зерна всё равно хватило бы с избытком. Ей нужно было оставить лишь столько, сколько требовалось для пропитания одного человека. Если же продать остальное, выручки должно было примерно хватить на повседневные расходы.
Чжун Ичжу не строил далеко идущих планов. С самого детства отец учил его, что любой поступок должен быть по совести. Многое из того, что он слышал тогда, оставалось ему непонятным, и лишь теперь он постепенно начинал осознавать смысл отцовских слов.
Что же касается десяти му земли, принадлежавших ему самому, то сначала он собирался спросить Пэй Му, не захочет ли тот обрабатывать их собственными силами.
Пэй Му был охотником и земли в деревне не покупал, поэтому всё зерно ему приходилось приобретать за деньги. Чжун Ичжу не знал, умеет ли тот заниматься земледелием и что решит в итоге. В любом случае, будь то наём работников или самостоятельная обработка полей, урожая с их земли вполне хватило бы на двоих. Тогда им больше не пришлось бы тратить деньги на покупку зерна.
Обдумав всё это, Чжун Ичжу напоследок погладил серебряный браслет на запястье, а затем снял его.
Повторяя движения Сунь Юньнян, он расстегнул замочек. Как и ожидалось, внутри по-прежнему была надёжно спрятана серебряная банкнота, которую отец когда-то подарил матери.
Чжун Ичжу невольно шмыгнул носом. Материнская забота, проявленная в этой мелочи, была такой глубокой, что он часто чувствовал: ему никогда не удастся отплатить ей за всё.
Теперь он вышел замуж и оставил мать одну в большом доме. Ему было неизвестно, не станет ли ей страшно в одиночестве и хорошо ли она питается.
Тем временем в лесу Пэй Му жарил лепёшки.
Обычно он не был таким привередливым: нередко ему вполне хватало холодных лепёшек и холодной воды. Но сегодняшний день оказался особенным.
Неизвестно, что именно Чжун Ичжу сделал с тестом, но после остывания лепёшки затвердели почти как камни. Ими, пожалуй, можно было бы даже зайцев забивать.
Пэй Му откусил кусок и долго жевал. Наконец, смирившись с неизбежным, он развёл костёр.
После разогрева лепёшки стали гораздо съедобнее, однако чем больше он ел, тем меньше понимал, какой у них вкус.
В них были и овощи, и мясо, и мука, но каким-то образом Пэй Му умудрился ощутить себя так, словно ест свиное пойло.
Доев последнюю подгоревшую лепёшку, он поднялся и засыпал землёй последние тлеющие угольки.
В первый же день после свадьбы ему довелось есть лепёшки, приготовленные хуже, чем те, что сделал бы он сам. И всё же, как ни странно, настроение у Пэй Му было вполне сносным.
Он взглянул на солнце, закинул за спину корзину с добычей и продолжил углубляться в лес.
Сегодня Пэй Му не собирался ночевать в горах. Рассчитав время, он начал спускаться заранее, и к моменту, когда добрался домой, солнце уже село, но на улице ещё было светло.
Калитка во двор оказалась не заперта. Пэй Му толкнул её и вошёл. У двери главной комнаты сидел Чжун Ичжу, держа в руках книгу и задумчиво глядя в пустоту.
Услышав шаги, он очнулся, отложил книгу и поднялся навстречу.
— Ты вернулся.
Он сделал это совершенно естественно: Сунь Юньнян всегда так встречала его или отца, когда те возвращались домой. А вот Пэй Му впервые удостоился подобного приёма и, не привыкнув к такому обращению, неловко отступил в сторону. Заметив, что Чжун Ичжу замер в замешательстве, он пояснил:
— Корзина тяжёлая. Я сам её понесу.
— А, хорошо…
Чжун Ичжу убрал руку и последовал за ним в главную комнату.
Пэй Му поставил корзину на землю и достал из неё живого фазана и зайца. Внутри оставались ещё два мёртвых зайца, залитых кровью. Чжун Ичжу лишь мельком взглянул на них и тут же отвернулся.
Он совершенно забыл о том, как Пэй Му подшутил над ним утром. Вместо этого он подумал, что тот и впрямь отличный охотник: всего за один день ему удалось добыть столько зверей! Совсем не то, что рассказывали о нём жители деревни.
Чжун Ичжу присел рядом с двумя живыми животными и, подняв голову, спросил:
— Ты собираешься их продать?
— Нет. Этих двоих завтра возьмём с собой, когда поедем к твоей матери. А мёртвых я освежую: одного зайца отдадим брату Пинъаню, второго оставим себе.
В Да Янь было принято навещать родителей супруги на третий день после свадьбы. Чжун Ичжу так обрадовался мысли, что уже завтра сможет увидеть мать, что даже не ожидал получить от Пэй Му столь щедрые подарки для поездки.
Он посмотрел на Пэй Му сияющими глазами и с неподдельным восторгом спросил:
— Правда?
— Угу. Отнеси их на задний двор, посади в клетку и дай немного воды.
Пэй Му поднялся, собираясь отнести корзину туда, где обычно разделывал добычу, но перед уходом добавил:
— Знаешь, как за ними ухаживать?
— Знаю!
Чжун Ичжу погладил фазана по хвосту. Он всё ещё был так счастлив, что даже не заметил недоверия в голосе Пэй Му и звонко ответил ему.
Пэй Му отнёс зайцев туда, где обычно обрабатывал добычу, и принялся за работу, прислушиваясь к суете Чжун Ичжу за спиной.
Даже кормление двух диких зверьков тот умудрялся превратить в целое представление. Впрочем, ничего другого и ожидать не приходилось.
***
Вечером Чжун Ичжу отправился в комнату пораньше.
Заняться вечером всё равно было особо нечем, поэтому он снял верхнюю одежду, забрался в постель и укутался одеялом. Вспомнив, что завтра поедет домой и увидит мать, он заранее проникся радостным ожиданием.
Если подумать, они ведь не виделись с матерью всего один день. И всё же Чжун Ичжу казалось, будто прошла целая вечность. В старом доме семьи Чжун он прожил всего два месяца, но благодаря тому, что рядом была мать, это место уже стало для него настоящим домом.
Лежа в незнакомой комнате и глядя на чужой потолок, он предавался самым разным мыслям. Вскоре он снова задумался о том, что нужно обсудить с Пэй Му дела, связанные с землёй.
Ведь рис сажали дважды в год, и между сезонами оставалось совсем мало свободного времени. Самые трудолюбивые семьи уже успели вспахать поля, а их земля после сбора урожая так и стояла нетронутой. Как бы они ни решили поступить, пора было начинать подготовку.
Тем временем Пэй Му, как обычно, закончил разделывать добычу, привёл всё в порядок, а затем принёс воды и обтёрся.
Жил он один и мылся довольно часто. Закончив, он заодно постирал штаны. Не желая даже оборачиваться полотенцем, он беззаботно взял грязную одежду и направился прямиком в спальню.
Эта последовательность действий была для него настолько привычной, что он совершенно забыл: теперь в доме жил ещё один человек.
Когда же он понял, что что-то не так, было уже поздно.
Дверь спальни со скрипом открылась и закрылась. Услышав звук, Чжун Ичжу повернул голову, собираясь что-то сказать, — и неожиданно увидел перед собой совершенно голого мужчину.
Его прекрасные миндалевидные глаза с персиковым оттенком резко расширились. Даже крик застрял у него в горле.
Их взгляды встретились.
У Пэй Му потемнело в глазах.
Интересно, если сейчас вырубить его, ещё не поздно будет?
http://bllate.org/book/23961/3293869
