Готовый перевод Urban Fulang / Городской Фулан: Глава 14 — Это Тот, за Кого Я Выйду Замуж

Глава 14 — Это Тот, за Кого Я Выйду Замуж

У старого дома семьи Чжун снаружи толпились любопытные односельчане и без конца судачили, гадая, состоится ли в конце концов этот брак.

Большинство считало, что состоится. Причина была проста: Пэй Му, судя по всему, твердо решил во что бы то ни стало жениться на этом человеке. А Чжун Ичжу и его матери, оставшимся без поддержки семьи, не хватило бы смелости отказать Пэй Му, этому грозному человеку.

Другие, однако, рассуждали иначе. Пусть семья Чжун и обнищала, они всё-таки прибыли из города и были не чем-то здешним деревенским. Может, они вовсе не боялись Пэй Му?

Все наперебой обсуждали происходящее. Чжун Ичжу и без того в последние дни оказался в самом центре деревенских сплетен, а о Пэй Му говорили и того больше. И вот эти двое вдруг сошлись — такое событие распаляло любопытство настолько, что люди готовы были даже получить затрещину, лишь бы подслушать под стеной.

Разумеется, все только болтали, и никто в самом деле не собирался подслушивать. Хотя один человек всё-таки получил свою затрещину за всех.

Когда Пэй Му и остальные вышли из двора семьи Чжун, Чжан Гуйхуа как раз ругалась с фуланом Лю.

Всё началось с того, что Ли Цзянь услышал: кто-то снова посватался к семье Чжун. Решив, что у него отбирают приглянувшегося гера, он непременно потребовал, чтобы отец и бабушка с дедушкой помогли ему вернуть этот брак.

Все они, переругиваясь и таща друг друга за собой, явились сюда, но, добравшись до места, узнали, что свататься пришёл Пэй Му.

Фулан Лю и его родители тут же решили отступить. О ссоре они забыли и теперь дружно уговаривали Ли Цзяня оставить эту затею. Но тот никак не хотел их слушать.

С детства он привык прятаться за спинами родных: что бы ни случилось, сталкиваться с последствиями самому ему не приходилось. Ему оставалось лишь выдвигать требования.

Поэтому, хотя Пэй Му он тоже побаивался, всё равно не желал мириться с тем, что счастливая жизнь, уже казавшаяся почти у него в руках, вдруг ускользнёт. В деревне ведь говорили, что Пэй Му настолько беден, что даже жениться не может, а значит, много ли он способен дать в качестве выкупа за невесту? Если они просто предложат немного больше, дело ведь может решиться.

Даже фулан Лю, который души не чаял в сыне, от этой его безрассудной выходки уже места себе не находил. Мало того что после вчерашних слов Сунь Юньнян их семье уже было нечего надеяться на этот брак, — даже без всего этого в их семье старики да слабые, и как им тягаться с Пэй Му, этим грозным человеком?

Родители всё ещё поддакивали Ли Цзяню и пытались его успокоить, но фулан Лю уже раскаивался так, что готов был рвать на себе волосы. Раздражённо отвернувшись, он случайно увидел Чжан Гуйхуа, которая стояла рядом и с улыбкой наблюдала за происходящим. Вспомнив, с чего началась вся эта история, он мгновенно нашёл выход своему гневу.

— Чего смеёшься? Собственный сын оказался никому не нужен, вот ты и распускаешь слухи, будто люди отвергли его из-за маленького выкупа! И ещё смеешься здесь! Бессовестная дрянь. Тьфу!

Улыбка застыла на лице Чжан Гуйхуа. Она изменилась в лице и огрызнулась:

— Это ты про кого? Какие ещё слухи я распускала? Вашу семью тоже отвергли, разве нет? Вам же сказали, что им не нужны деревенские семьи вроде наших. А ты всё равно лезешь к ним с бесстыжим видом, а теперь ещё меня обвиняешь?

За последний день с лишним фулан Лю уже натерпелся унижений, потерял лицо, лишился надежды на этот брак, а теперь ещё и его сын беспрерывно устраивал нелепые сцены. Наконец нашёлся человек, на котором можно было сорвать злость. В ярости фулан Лю уже не стал ни с чем считаться и окончательно сорвал с себя маску приличий.

— Тебя и имею в виду! Когда это семья Чжун успела согласиться породниться с вами? У тебя есть доказательства? Ты только и смотришь, что в чужой карман, будто других за дураков держишь! Ещё и себе цену набиваешь: мол, дали пять лянов серебра, а семье Чжун мало. Ты сама-то пять лянов отдать готова, жадина? Раз сама ничего получить не смогла, так начала чужую репутацию портить. Осторожнее, ещё язвы в уголках рта выскочат!

Чжан Гуйхуа и представить не могла, что, наблюдая за чужой ссорой, сама вдруг окажется в её центре. Фулан Лю был настолько взбешён, что предпочёл даже втянуть в скандал собственную семью, лишь бы разоблачить её тайные мысли. И хуже всего было то, что каждое его слово соответствовало действительности.

Чжан Гуйхуа уже столько дней распускала слухи о семье Чжун, что сама почти поверила в собственные выдумки. Но теперь, заметив, как все вокруг повернули к ней взгляды, она невольно занервничала.

Она торопливо повысила голос и принялась переводить разговор на другое:

— Кому это я репутацию порчу? Если тот гер действительно такой хороший, разве его выгнали бы из города в деревню? Строит из себя недотрогу! Если бы я не сказала правду, с чего бы ему тогда прятаться дома и носа на улицу не показывать? Я-то думаю, он просто… ой!

Чжан Гуйхуа не успела договорить, как внезапная боль пронзила её лоб. В панике она схватилась за что-то рядом и лишь благодаря этому не упала.

Всё ещё не оправившись от испуга, она потрогала лоб, а потом скривилась от боли и запричитала:

— Ой, какой огромный шишак!

— Кто это сделал?!

Разъярённая Чжан Гуйхуа свирепо уставилась туда, откуда прилетел удар.

Пэй Му совершенно невозмутимо опустил руку. Он даже не пытался скрыть, что именно сделал. Лишь спокойно поднял глаза и встретился взглядом с Чжан Гуйхуа.

Чжан Гуйхуа никак не ожидала увидеть в конце своего взгляда именно Пэй Му, этого грозного человека. Сердце у неё дрогнуло, она тут же отвела глаза, а весь её пыл мгновенно испарился.

— Что здесь происходит?

Выйдя из ворот двора, гер Фэн сразу заметил толпу снаружи, словно кто-то с кем-то ссорился. Не успел он разобраться, из-за чего разгорелся спор, как увидел человека, державшегося за лоб и громко причитавшего. Он недоумённо замер.

Все до этого были поглощены ссорой фулана Лю и Чжан Гуйхуа и лишь теперь заметили, что ворота дома Чжун открылись и наружу вышли Пэй Му с остальными.

О ссоре тут же забыли. Даже то, что Чжан Гуйхуа только что получила по лбу, мало кто заметил. Все взгляды в одно мгновение устремились на нескольких людей у ворот дома Чжун.

На лице Пэй Му невозможно было прочесть ни единой эмоции. Супруги Ван выглядели растерянными и ошеломлёнными. Сунь Юньнян, напротив, сохраняла спокойствие. Однако всё это совершенно не соответствовало тому, что предполагали собравшиеся.

Кто-то из самых смелых, не в силах побороть любопытство, крикнул из толпы:

— Гер Фэн, ну что, договорились о браке?

Гер Фэн тут же перестал обращать внимание на чужую ссору, расплылся в радостной улыбке и весело ответил:

— Договорились, договорились! Как же такой брак, словно самим Небом предназначенный, мог не состояться?

…

Люди переглянулись.

Не зря его считали лучшей свахой во всём городке — способность с совершенно невозмутимым видом нести откровенную чушь была ему явно дана от природы.

Но как бы искусно он ни молол языком, о помолвке всё-таки нельзя было заявить просто так.

Неужели Пэй Му, этот грозный человек, и в самом деле обручился с младшим сыном семьи Чжун?!

Узнав такую сенсационную новость, люди уже не могли оставаться здесь ни минуты. Все поспешно начали придумывать поводы разойтись. Быстрее всех исчезла семья фулана Лю.

Ли Цзянь хоть и шумел громче всех, но, увидев, как Пэй Му без лишних слов запустил в человека чем-то тяжёлым, тут же струсил. Под уговоры папы, обещавшего, что позже они подыщут ему хорошую пару, он поджал хвост и убежал.

Чжан Гуйхуа всё ещё стояла на прежнем месте, преувеличенно причитая и прижимая ладонь ко лбу, но, поняв, что дело принимает дурной оборот, поспешно развернулась и собралась бежать. А вдруг, когда все разойдутся, Пэй Му снова вздумает её избить? Она такого не переживёт.

Хотя получила она за то, что злословила о Чжун Ичжу, она даже не думала, что Пэй Му заступится за него. Мужчины дорожат своим лицом, а теперь, когда Пэй Му уже договорился о браке с младшим сыном семьи Чжун, он явно защищал собственную честь.

В конце концов, это ведь тот самый человек, который отрёкся от родителей и сломал ногу родному брату. Бессердечный, безжалостный — откуда у него взяться нежным чувствам?

Гер Фэн, оставшийся на месте, пребывал в полном недоумении. Он никак не мог понять, почему жители деревни реагируют именно так. Ладно, никто не поздравил молодых, но почему все смотрели на происходящее так, словно перед ними разыгралось нечто невиданное?

Впрочем, дело о браке уже было улажено, и дальнейшее его не касалось. Взглянув на небо, гер Фэн собрался попрощаться с Пэй Му и его спутниками, но тут заметил, что в их сторону направляется пожилая женщина в сопровождении нескольких человек.

Стоило старухе увидеть Пэй Му, стоявшего рядом со свахой, как в её глазах вспыхнула такая лютая ненависть, что окружающим стало не по себе.

Она указала на Пэй Му дрожащим пальцем. Переполнявшие её чувства сотрясали всё тело, а сама она, тяжело дыша, громко обратилась к мужчине средних лет, шедшему рядом:

— Глава деревни, ты ведь и сам всё слышал! Этот ублюдок Пэй Му силой принуждает младшего сына семьи Чжун к браку! Он не признаёт ни родных, ни близких, притесняет мужчин и женщин! Такому бедствию на ногах давно пора убраться из нашей деревни!

К концу голос старухи сорвался и зазвенел пронзительными, обрывистыми нотами, словно острые иглы впивались в уши. От одного этого звука невольно хотелось нахмуриться.

Гер Фэн ещё не разобрался во всей ситуации, но тут же нахмурился и возразил:

— Почтенная матушка, не клевещите на человека! Господин Пэй пригласил настоящую сваху, принёс положенный выкуп за невесту, и обе стороны согласились на этот брак. С чего это вы вдруг обвиняете его в насилии и бесчинствах?

— Тьфу!

Старуха резко плюнула в сторону гера Фэна.

— Он тебе заплатил, вот ты и выгораживаешь его! Не боишься, что за деньги, взятые у такого бедствия, тебе самому воздастся по заслугам?!

Пэй Му вовремя оттащил гера Фэна назад, и плевок не попал в цель. Лицо свахи от гнева налилось краской. Отступив на пару шагов, он выругался:

— Сумасшедшая! Да ты просто спятила!

Пэй Му стоял с холодным выражением лица, даже не удостоив старуху лишним взглядом. Но именно его невозмутимость ещё сильнее распалила Ван Доупо. Казалось, она готова была вцепиться в него зубами, разорвать на куски и выпить всю его кровь. Из её уст сыпались самые ядовитые проклятия.

С приходом главы деревни толпа, уже было собравшаяся расходиться, вновь сомкнулась вокруг спорщиков. Увидев Ван Доупо, которая вела себя словно безумная, многие даже не удивились. Однако одна из молодых женщин, недавно вышедших замуж и перебравшихся в деревню, не понимала, в чём дело, и соседка принялась тихонько рассказывать ей об их давней вражде.

В двадцать девятом году правления под девизом Юаньцзин двор объявил набор в армию. Каждое домохозяйство, в котором имелось больше одного мужчины призывного возраста, обязано было отправить одного человека на военную службу. Это правило распространялось на каждую семью в деревне. Призыву подлежали мужчины от четырнадцати до пятидесяти лет. Те же, кто не хотел отдавать родных в солдаты, могли откупиться деньгами.

Именно в тот год Пэй Му забрали в армию. Ему только исполнилось четырнадцать — он едва достиг призывного возраста. В семье Пэй заявили, что он навлекает беды на родителей, и решили, что армейская жизнь поможет усмирить исходящую от него дурную энергетику. Так они сэкономили пять лянов серебра, отправив вместо денег собственного сына.

Семья Пэй предпочла отдать человека, а не платить серебром. Большинство же остальных деревенских семей не желало отпускать родных на службу. Все знали, что на границе идут жестокие бои, и никто не мог поручиться, вернётся ли солдат живым. Даже если ему посчастливится уцелеть, кто знает, сколько лет пройдёт, прежде чем он сможет вернуться домой?

Большинство жителей деревни Люшань наскребли денег, чтобы откупиться от воинской повинности. Но нашлось и больше десятка семей, которые либо были настолько бедны, что не могли собрать нужную сумму, либо имели так много мужчин, что предпочли отправить одного из них на службу.

В семье Ван Доупо мужчин было немного: ленивый сын Лю Дашань да внук Лю Шитоу. И тот, и другой как раз находились в призывном возрасте, поэтому их семье тоже предстояло отправить кого-то в армию.

Никто не знал, как именно они всё между собой решили, но в итоге чиновники, проводившие набор, силой забрали из семьи Лю именно Лю Дашаня.

В прошлом году солдаты, отправленные на фронт, одержали победу и вернулись домой. С тех пор как Ван Доупо услышала эту новость, она каждый день приходила ждать сына у входа в деревню. Но дождалась лишь известия о смерти Лю Дашаня.

Из всей деревни Люшань с поля боя живым вернулся только Пэй Му.

Однажды гадатель сказал Ван Доупо, что у Пэй Му необычайно крепкая судьба. Неизвестно, что именно пришло старухе в голову, но она взвалила на него вину за гибель Лю Дашаня.

Все боялись Пэй Му, а Ван Доупо, казалось, вовсе не знала страха. То она обвиняла его в бессердечии и в том, что он не позаботился о старшем земляке, то утверждала, что её сына погубила слишком крепкая судьба Пэй Му.

Ещё в прошлом году она дважды устраивала скандал, называя Пэй Му предвестником бедствий и требуя выгнать его из деревни. Но оба раза Лю Юцзун пресекал её попытки, заявляя, что Пэй Му не совершил ничего по-настоящему злодейского.

Ван Доупо ждала своего часа больше полугода. И вот сегодня ей наконец удалось ухватиться за повод. Она поспешила к главе деревни, решив во что бы то ни стало добиться изгнания Пэй Му.

Постепенно вокруг воцарилась тишина, и проклятия Ван Доупо стали особенно отчётливыми. Супруги Ван возмущённо вступились за Пэй Му, но старуха словно не слышала их. Она лишь неотрывно смотрела на него своими мутными глазами.

На её лице застыло нездоровое, безумное выражение. К концу своей тирады она уже не могла произнести ничего, кроме одной и той же фразы, которую снова и снова бормотала сквозь зубы:

— Почему ты не умер вместо него? Почему не ты…

Пэй Му до сих пор оставался совершенно бесстрастным, но теперь вдруг слегка приподнял глаза.

Уголки его губ изогнулись в улыбке. На лице, исполненном свирепой жестокости, проступило что-то дьявольское, словно перед людьми стоял демон, пришедший забрать чью-то жизнь.

— А я назло тебе не умру.

— И твой сын умер раньше меня. И ты сама умрёшь раньше меня.

— А-а-а!

От этих слов Пэй Му толпа взорвалась возгласами. Ван Доупо тоже пришла в неописуемое бешенство.

В предыдущие два раза, когда она затевала скандал, Пэй Му оставался холоден и безучастен: молчал и даже не пытался оправдываться. Поэтому, услышав от него такое, старуха сначала опешила, но уже в следующее мгновение, словно обезумев, бросилась на него, намереваясь вцепиться ему в лицо.

Пэй Му увернулся в сторону, а Чжоу Шаофэнь вместе с несколькими женщинами постарше с трудом удержала Ван Доупо.

Старуха продолжала выкрикивать проклятия, надрывая голос до хрипоты. Наконец Лю Юцзун нахмурился и громко одёрнул её:

— Хватит! Если вы собираетесь и дальше устраивать здесь балаган, я ухожу. Когда наконец разберётесь между собой, тогда и зовите меня!

Ван Доупо всё же помнила, зачем пришла. Услышав его слова, она понемногу перестала вырываться, но продолжала сверлить Пэй Му исполненным ненависти взглядом.

Только тогда Лю Юцзун заговорил снова:

— Если есть дело, излагай по существу. Ван Доупо, ты обвиняешь Пэй Му в том, что он силой принуждает людей к браку и бесчинствует. Какие у тебя доказательства?

Старуха тяжело дышала. Лишь спустя некоторое время она наконец хрипло ответила:

— Все жители деревни — свидетели! Разве найдётся хоть одна семья, которая согласится отдать за него дочь или гера? У семьи Чжун ведь был выбор! Неужели они совсем с ума сошли, раз выбрали именно его? Им что, жить надоело?!

Супруги Ван тут же возмутились. Хотя они и сами не ожидали, что сватовство сегодня пройдёт настолько гладко, всё же первыми поспешили вступиться за Пэй Му.

Они собственными глазами видели, что семья Чжун вовсе не возражала против этого брака. А Ван Доупо, не имея никаких доказательств, взяла да и вылила на Пэй Му целую бочку грязи. Было совершенно очевидно, как сильно она его ненавидит.

Однако они ещё не успели договорить, как Ван Доупо обратилась к Лю Юцзуну:

— Глава деревни, да кто у нас не знает, что они с этим Пэем в хороших отношениях? Ещё бы им не лгать в его пользу!

Лю Юцзун не стал ей отвечать и вместо этого посмотрел на другую сторону, участвовавшую в заключении брака.

— Госпожа Сунь, а вы что скажете?

Сунь Юньнян всего лишь вышла проводить гостей и никак не ожидала, что дело обернётся подобной сценой. Она не знала, что произошло прежде, но считала, что одно дело не должно смешиваться с другим. Раз уж брак был заключён, оставалось только говорить правду.

— Мы вовсе не возражали. Охотник Пэй никого из нашей семьи не принуждал.

Лю Юцзун кивнул и повернулся к Ван Доупо.

— Обе стороны согласны на этот брак. Этого достаточно, чтобы доказать, что Пэй Му никого не принуждал и не бесчинствовал. На этом и закончим.

Ван Доупо и подумать не могла, что Сунь Юньнян станет помогать Пэй Му лгать. Как же она могла смириться с таким исходом? Она плюхнулась прямо на землю и принялась голосить:

— Не может быть! Наверняка Пэй Му заставил её! Пусть сама признается, что согласилась добровольно! Не может быть!

Волосы у неё растрепались, лицо было залито слезами и соплями. В голове уже не осталось места ни для каких других мыслей. Она лишь твердила себе, что сегодня ей выпал такой прекрасный шанс отомстить за Дашаня и навсегда изгнать Пэй Му из деревни, и упускать его она не намерена.

Но Лю Юцзун знал все обстоятельства того давнего призыва в армию. Поэтому ни жалости к Ван Доупо он не испытывал, ни терпеть её выходки в деревне больше не собирался.

Чжоу Шаофэнь даже не пришлось ждать его указаний: она уже принялась поднимать Ван Доупо с земли. Та же, рыдая и причитая, во весь голос обратилась к собравшимся:

— Люди добрые, рассудите сами! Разве я его напраслиной обвиняю?!

Чжан Гуйхуа уже собиралась улизнуть, но, увидев, что кто-то взялся за Пэй Му, незаметно вернулась и снова затесалась в толпу, чтобы поглазеть.

Шишка на лбу ужасно болела, а унижение перед таким количеством людей не давало ей покоя. Она затаила обиду на Пэй Му и к тому же боялась, что он сам теперь затаит обиду на неё. Если бы его удалось выгнать из деревни, ей больше не пришлось бы жить в страхе. Сообразив это, она поспешила поддержать Ван Доупо:

— Вот именно! Разве кто-нибудь добровольно согласился бы отдать за него дочь или сына? Он явно её принудил!

Стоило кому-то подхватить обвинение, как остальные тоже заговорили наперебой. При виде многочисленной толпы и самого главы деревни люди постепенно забыли о страхе.

— А ведь и правда…

— Я тоже так думаю.

У Пэй Му в деревне была дурная слава, а гадатель и вовсе предрёк ему такую судьбу, что остальные невольно судили о нём по себе. Им казалось маловероятным, что семья Чжун согласилась на этот брак добровольно.

Впрочем, большинство из них вовсе не стремилось изгнать Пэй Му, как Ван Доупо. Просто, поддавшись общему настроению, они начали наперебой высказывать свои предположения.

Лю Юцзун нахмурился. Селяне были сейчас слишком возбуждены, и если он попытается силой заставить их замолчать, то добьётся лишь обратного результата. Он посмотрел на Пэй Му, надеясь, что тот скажет хоть что-нибудь в свою защиту, но взгляд главы деревни внезапно скользнул дальше, за его плечо.

Из ворот вышел Чжун Ичжу. Глядя на шумную толпу, он спокойно произнёс:

— Это я сам хочу за него замуж.

Толпа почти мгновенно притихла. Услышавшие эти слова недоверчиво повернулись к нему, а следом поднялся новый гул: люди зашептались, переспрашивая друг друга, правильно ли они расслышали и что именно сказал Чжун Ичжу.

Чжун Ичжу взял за руку Сунь Юньнян, которая в тревоге потянулась к нему. Казалось, прикосновение матери придало ему смелости.

Он успокаивающе похлопал её по руке, а затем вновь посмотрел на собравшихся у ворот. Голос его звучал ровно, а держался он с достоинством и без малейшей робости.

— Благодарю всех тётушек и дядюшек за заботу. Но это я сам хочу выйти замуж за охотника Пэя. Никто меня не принуждал, и никто никого не притеснял.

На этот раз его услышали все. Люди застыли в изумлении. Даже Чжан Гуйхуа смотрела на него так, словно перед ней стоял сумасшедший.

А Ван Пинъань, стоявший по другую сторону от Сунь Юньнян, легонько ткнул Пэй Му локтем и посмотрел на него с таким удивлением, будто хотел сказать: «Вот это ты молодец!» Пэй Му счёл его выражение лица настолько нелепым, что даже смотреть на него лишний раз не хотелось.

Он чуть повернулся в сторону, и краем глаза в поле его зрения попала хрупкая фигура Чжун Ичжу. До сих пор Пэй Му оставался совершенно невозмутимым, даже когда при нём все эти люди поливали его грязью, словно происходящее его вовсе не касалось. Но теперь выражение его лица наконец изменилось.

Вырасти в любви и заботе, словно в медовой бочке, и при этом обрести такой сильный характер — это и впрямь было неожиданно.

Чжун Ичжу успешно переключил внимание толпы на себя, но, не дожидаясь, пока люди успеют прийти в себя, тут же направил свои обвинения на Чжан Гуйхуа, которая повсюду разжигала ссоры и распускала слухи.

— Но кое о чём я всё-таки хотел бы спросить тётушку Чжан. Между нашими семьями никогда не было близких отношений, а моя мать ни разу не соглашалась на брак с вашей семьёй. Так чего же вы добиваетесь, распуская повсюду обо мне сплетни?

Чжан Гуйхуа уже успел разоблачить фулан Лю, а теперь её ещё и прилюдно допрашивал Чжун Ичжу. Она никак не могла придумать новую отговорку, чтобы выкрутиться, и после долгого заикания наконец выдавила:

— Теперь-то ты уже сосватан за другого, вот и можешь говорить что угодно!

Иными словами, Чжун Ичжу просто нашёл себе другую ветку, на которую можно перебраться, и теперь хотел порвать все связи с её семьёй. Признавать, что она с самого начала лишь выдумывала небылицы, Чжан Гуйхуа по-прежнему отказывалась.

— Раз так, то давайте воспользуемся случаем, раз уж здесь собрались и глава деревни, и все остальные. Я прямо сейчас попрошу кого-нибудь привести сваху Лю, чтобы мы могли при всех выяснить, говорила ли она тогда хоть слово о выкупе. Ведь стоило моей матери услышать, что речь идёт о вашей семье, как она сразу отказала. С чего же это у вас вдруг получилось, будто вы предложили выкуп, а моя мать отвергла вас лишь потому, что сочла его слишком маленьким?

Закончив говорить, Чжун Ичжу достал из кошелька пять медяков и спросил, не найдётся ли желающих сбегать за свахой Лю.

Пять медяков за простую услугу, да ещё и возможность поглазеть на продолжение скандала! Желающих тут же нашлось несколько человек, и все наперебой вызвались выполнить поручение.

Увидев это, Чжан Гуйхуа окончательно запаниковала. Она схватила за руку человека, который уже собирался подойти за деньгами, и с натянутой улыбкой, в которой отчётливо сквозила тревога, поспешно заговорила:

— Не надо, не надо! Зачем отнимать у всех время? Я… я, должно быть, неправильно всё поняла. Просто вышло недоразумение, недоразумение…

После такого поведения Чжан Гуйхуа всем и без того стало ясно, что к чему.

Одна из женщин, поверивших её словам и прежде гневно ругавших семью Чжун, неловко отвернулась, не зная, куда девать глаза. А те семьи, которые сами подумывали породниться с Чжун, но отказались от этой затеи, поверив её сплетням, пришли в ярость.

— Ах ты, дрянь! Да это тебе самой пора убираться из нашей деревни!

Сначала обвинения и ругань раздавались лишь то тут, то там, но вскоре к ним присоединились и остальные. Те, кто ещё недавно готов был поддерживать любую сторону, теперь дружно обратили свои слова против Чжан Гуйхуа и принялись наперебой её оскорблять.

— Ой, голова… Голова болит!

Поняв, что дело принимает дурной оборот, Чжан Гуйхуа поспешно схватилась за лоб, притворилась, будто теряет сознание, и начала заваливаться на Лю Нянцзы, стоявшую рядом.

Однако Лю Нянцзы вовсе не собиралась её поддерживать. Она отступила в сторону, и Чжан Гуйхуа со всего размаху рухнула на землю. На мгновение её лицо исказилось, но она всё же решительно зажмурилась и продолжила неподвижно лежать, изображая обморок.

В конце концов Лю Юцзун сам положил конец этому фарсу:

— Раз уж всё выяснили, нечего здесь торчать. Всем пора по своим делам: кому работать, кому в поле.

Он взглянул на Ван Доупо, которая сидела на земле с совершенно опустошённым лицом, и ещё раз предупредил её, чтобы она больше не устраивала подобного. Впрочем, он и сам понимал, что вряд ли старуха прислушается к его словам.

Ведь именно Ван Доупо собственноручно внесла имя Лю Дашаня в список призывников.

После того как Лю Дашань ушёл, семья Ван Доупо в последние годы даже стала жить немного лучше прежнего. Но, вероятно, её мучила совесть. А может, она надеялась, что после войны её сын, прежде ленивый и никчёмный, наконец изменится к лучшему. Так или иначе, со временем она снова начала ждать его возвращения с фронта.

Но жизнь редко оправдывает ожидания.

Лю Дашань погиб на поле боя. Он больше никогда не вернётся домой.

Ван Доупо не желала принимать смерть сына, но и признать, что сама приложила руку к его гибели, не могла. Поэтому ей оставалось лишь найти другого человека, которого можно было бы ненавидеть.

Лю Юцзун мысленно покачал головой и перевёл взгляд на Чжан Гуйхуа, распластавшуюся на земле. Теперь, когда та якобы потеряла сознание, даже отругать её как следует не представлялось возможным. Да и полномочий на что-то большее у него не было.

Он посмотрел на Чжун Ичжу и обнаружил, что тот тоже смотрит на него.

Их взгляды встретились. Чжун Ичжу понял его без слов и кивнул, давая понять, что не собирается продолжать разбирательство.

Своей цели он уже достиг.

С самого начала Чжун Ичжу не рассчитывал, что за подобный проступок Чжан Гуйхуа понесёт серьёзное наказание. Чётких границ у такого проступка не было, да и ни он сам, ни его мать не понесли реального ущерба. В подобных обстоятельствах добиться какого-либо взыскания было непросто.

Ему вполне хватало того, что удалось воспользоваться случаем и при всех опровергнуть слухи. Он не собирался ставить главу деревни в затруднительное положение и требовать от него каких-то дополнительных мер.

Толпа уже начала расходиться. Лю Юцзун собирался попросить кого-нибудь отнести Чжан Гуйхуа домой, но Чжун Ичжу опередил его: он достал медяки и окликнул ту самую тётушку, которая недавно громче всех ругала Чжан Гуйхуа, а заодно и женщину, стоявшую рядом с ней.

Он вежливо объяснил:

— Нехорошо оставлять тётушку Чжан лежать у ворот нашего дома. Посторонние ещё подумают, будто мы с ней что-то сделали. Не могли бы вы помочь и отнести её домой?

Чжун Ичжу дал каждой по пять медяков. Обе женщины с радостью приняли деньги и тут же принялись его расхваливать:

— Вот это у гера и великодушие, и доброе сердце! Эта дрянь столько гадостей про вашу семью наговорила, а ты всё равно по-доброму с ней обходишься и даже домой её отправляешь. Не волнуйся, предоставь её нам!

Обе женщины были крепкими, привыкшими к тяжёлому сельскому труду. Подойдя к Чжан Гуйхуа с двух сторон, они подхватили её под руки и потащили в деревню. Почему-то обе при этом выбирали дорогу, где под ногами попадались камни. Чжан Гуйхуа то и дело встряхивало на ухабах, но женщины держали её крепко и не отпускали ни на мгновение.

Когда представление наконец закончилось и все разошлись, перед воротами дома Чжун сразу стало просторно.

Гер Фэн сегодня тоже немало повидал и вдоволь насмотрелся на чужие страсти. Однако во второй половине дня ему предстояло ещё одно сватовство, поэтому нужно было спешить обратно в городок. Не задерживаясь для дальнейших разговоров, он попрощался со всеми и ушёл первым.

Так у ворот остались лишь Сунь Юньнян с сыном, супруги Ван и Пэй Му.

Ещё находясь в доме, Чжун Ичжу слышал всё, что происходило снаружи. Он знал, что Пэй Му пришёл помочь ему по его просьбе, и не мог допустить, чтобы из-за него тот стал объектом чужих пересудов.

Стоило подобной грязи попасть на человека, как отмыться от неё становилось чрезвычайно трудно. Даже если глава деревни поступит справедливо и не станет придираться к Пэй Му, кто знает, во что превратят эту историю деревенские сплетники, когда начнут пересказывать её друг другу за закрытыми дверями?

Лучший способ развеять слухи — разобраться во всём открыто, при свидетелях. И уж чьи слова могли бы иметь больший вес, чем слова самого человека, которого всё это касается?

Поэтому Чжун Ичжу, собравшись с духом, вышел наружу и произнёс всё, что нужно было сказать. А затем воспользовался случаем, чтобы загнать Чжан Гуйхуа в угол и вынудить её фактически признать, что она лгала.

Пока вокруг толпилось столько людей, Чжун Ичжу думал лишь о том, как поскорее опровергнуть клевету, и изо всех сил старался не сказать ничего лишнего. Но теперь, когда рядом остались только они, стоило ему вспомнить те две смелые фразы, которые он только что произнёс, как щёки мгновенно вспыхнули.

Он не осмеливался взглянуть на Пэй Му. Лишь кивнул супругам Ван, а затем тихо обратился к матери:

— Мам, я пойду в дом.

— Осторожнее, смотри не споткнись!

Сунь Юньнян проводила взглядом сына, который поспешно бросился прочь, и напомнила ему об осторожности. Но, похоже, от этих слов Чжун Ичжу только прибавил ходу.

Сунь Юньнян не знала, смеяться ей или вздыхать. Когда она обернулась, то как раз встретилась взглядом с Пэй Му, который только что отвёл глаза вслед Чжун Ичжу.

На душе у неё было непросто. Помолчав, она наконец серьёзно произнесла:

— Охотник Пэй, теперь я доверяю тебе своего гера Чжу.

Под её пристальным взглядом Пэй Му кивнул.

Он не стал давать громких клятв и произносить торжественных обещаний. Лишь спокойно ответил:

— Хорошо. Я буду его защищать.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/23961/3281543