Вскоре телефон дрогнул.
Глядя на цепочку уведомлений от банка — записи о расходах по его кредитной карте, — он ещё шире растянул губы в улыбке.
Он даже не стал проверять, сколько именно потратили, а лишь думал о том, как растёт число покупок.
Бросив телефон в бокс между сиденьями, он закинул руки за голову, откинулся на спинку и расслабился.
Через пятнадцать минут появилась Гу Цзысюань.
Она вошла в подземный паркинг, открыла дверь со стороны пассажира и села.
Но даже это не могло скрыть лёгкого раздражения, исходившего от неё.
Фэн Чэнцзинь перевёл на неё взгляд и внимательно осмотрел.
— Чего уставился? — бросила она недовольно. — Что тут смотреть?
Теперь она была полностью переодета: оранжевое платье от Celine, бежевая шляпка от Diesel и огромные чёрные солнцезащитные очки Gucci.
Даже обувь сменилась — с удобных балеток Chiara Ferragni на почти никогда не носимые туфли на среднем каблуке.
Выглядела она потрясающе — сияющей, яркой красотой, будто распустившийся под палящим солнцем оранжевый цветок каллы.
Это сильно отличалось от её обычного, нежного и утончённого образа.
Но, несомненно, Гу Цзысюань умела носить любую ауру — от девичьей чистоты до соблазнительной чувственности.
Фэн Чэнцзинь медленно провёл взглядом от макушки до кончиков пальцев ног, а затем — снизу вверх, дюйм за дюймом.
Спустя долгую паузу он улыбнулся и произнёс:
— Очень красиво.
Гу Цзысюань замерла. Его тёмные, глубокие и искренние глаза на миг заставили её сердце замирать…
Когда оно вновь начало биться, щёки уже пылали жаром.
Но тут она вспомнила весь этот кошмарный день!
Особенно после магазина нижнего белья: когда она пошла переодеваться, продавцы, увидев карту, сразу загорелись взглядом, многозначительно улыбались и намекали:
— Мисс, вам ещё что-нибудь нужно?
В бутике Gucci, где продавали духи и очки, персонал, увидев её с кучей пакетов, прямо спросил:
— Ваш мужчина — успешный бизнесмен, да? Очень состоятельный?
А в лифте двое электриков шептались:
— Такая красивая… не подружка ли у кого?
— Кто его знает… Может, и подружка, может, и любовница. Видишь же — сама ходит по магазинам и накупила кучу брендов.
А-а-а!
Она же и так всегда носит эти бренды! Сама бы купила то же самое! Просто сегодня не было с собой сумки и карты — не то чтобы не могла себе позволить!
Гу Цзысюань так разозлилась, что внутри всё дрожало.
За весь день она даже не могла вымолвить ни слова.
Поэтому сейчас она сердито отвернулась, сложила все фирменные пакеты на заднее сиденье и протянула ему чёрную карту:
— Красивой-то не твоей женой быть! Держи, забирай свою карту.
Услышав её раздражённый тон, Фэн Чэнцзинь лишь усмехнулся, взглянул на карту, но не взял её.
Вместо этого он наклонился, чтобы пристегнуть ей ремень безопасности. Гу Цзысюань снова почувствовала, как её сердце заколотилось от его близости. Он вернулся на своё место, застегнул ремень и завёл машину. Нажав на газ, выехал с парковочного места.
Когда они проезжали платный шлагбаум, он спокойно произнёс:
— Оставь карту у себя.
А?
Гу Цзысюань удивилась, нахмурилась, хотела отказаться.
Но тут же услышала его извиняющийся голос:
— Всё содержимое твоей сумочки украли. Наверное, воры решили, что это подделка, и не стали брать саму сумку — оставили только карты. Завтра сходи за покупками, считай, это моё извинение.
Гу Цзысюань опешила. Бросив взгляд на свою сумочку, она увидела, что внутри действительно ничего не осталось — ни чеков из ресторана, ни помады для подправления губ, ни миниатюрного флакончика духов… И уж тем более…
Вспомнив этот уже невыносимо несчастливый день, она скрипнула зубами:
— Какой же извращенец крадёт сумку, но забирает фотографии! Неужели думает, что с моей фоткой дома нечисть отгонять будет?!
Лицо Фэн Чэнцзиня на миг напряглось. Он слегка дёрнул уголком губ, помолчал и, не глядя на неё, пробормотал:
— Да… извращенец…
Одной рукой он держал руль, другой — опёрся на край окна, прикрывая подбородок. Жест выглядел явно неловко.
Гу Цзысюань подозрительно посмотрела на него, но ничего не прочитала в его выражении.
Зато, продолжая смотреть, заметила, что его профиль невероятно красив.
Особенно этот жест — простой, но будто магнитом притягивающий внимание.
Его брови, глаза, переносица, губы, подбородок…
Он ничего не делал, но в нём чувствовалась зрелая, утончённая харизма —
не юношеская красота двадцатилетнего бога, а глубокая, взвешенная притягательность мужчины лет сорока, прошедшего через время и опыт.
Сердце Гу Цзысюань дрогнуло.
Отвела взгляд, натянула поля шляпы себе на лицо и прислонилась к стеклу со своей стороны, стараясь не смотреть на него!
Он снова её соблазняет! Постоянно! Всё время!
Наверняка нарочно позирует!
Гу Цзысюань закрыла глаза, решив, что лучше не видеть — тогда и не будет мучиться. Но в этой суете она забыла вернуть карту…
* * *
В резиденции «Цзыцзинь» Жиньюэ.
Узнав, что Гу Цзысюань снова ночует у Юй Вэй, Юй Юаньшэнь сразу почувствовал неладное.
Ведь она чётко обещала пожить у них какое-то время — не могла же уехать через два дня без причины.
Что-то случилось?
Первым делом он подумал о Хэ Цимо.
Нахмурившись, он тут же взял отгул на работе и поехал туда.
Но, войдя в квартиру, увидел лишь растерянную Юй Вэй, которая понятия не имела, куда пропала Гу Цзысюань.
— Утром сказала, что уходит по делам, а потом целый день не вернулась! Эта женщина совсем перестала меня считать подругой!
Юй Юаньшэнь нахмурился ещё сильнее.
Ушла утром по делам? Неужели…
Вспомнив, что последние два дня Фэн Чэнцзинь активно скупал акции, и Хэ Цимо наверняка уже в курсе, он быстро снял обувь и направился в гостевую спальню, где обычно останавливалась Гу Цзысюань.
Там, на полке у письменного стола, стояла её фирменная сумка LV, в которой она обычно хранила документы.
Юй Юаньшэнь подошёл и быстро расстегнул молнию.
— Эй, брат! — воскликнула Юй Вэй, следуя за ним. — Ты чего чужую сумку роешь?!
Он не ответил, лихорадочно перебирая содержимое, пока не убедился, что паспорт и свидетельство о рождении на месте. Лишь тогда глубоко выдохнул.
Но тут его взгляд упал на лист бумаги, лежащий на столе вверх рубашкой.
Его янтарные глаза потемнели. Медленно он взял листок.
Подошедшая Юй Вэй замерла на месте, широко раскрыв глаза от шока.
— Значит, Цзысюань всерьёз решила развестись? — прошептала она.
Юй Юаньшэнь молчал.
Он думал: Гу Цзысюань не пошла к Хэ Цимо оформлять развод, а сказала, что ушла по делам.
Куда она могла отправиться…
Внезапно он вспомнил одного человека. Его глаза сузились.
* * *
Поздней ночью Фэн Чэнцзинь привёз Гу Цзысюань в резиденцию «Цзыцзинь» Жиньюэ.
В машине он не спешил выходить, а, глядя на тёмный двор, с лёгкой усмешкой спросил:
— Ты так боишься, что тебя увидят?
— Ещё бы, — буркнула Гу Цзысюань, оглядываясь сквозь тёмные очки на прохожих.
Ведь Фэн Чэнцзинь заехал прямо в зону озеленения внутри жилого комплекса.
А сегодняшние папарацци дали ей урок на всю жизнь.
Фэн Чэнцзинь лишь усмехнулся, не комментируя.
Гу Цзысюань косо глянула на него:
— Не смейся. А ты сам не боишься?
Фэн Чэнцзинь опустил глаза, играя с телефоном в руках:
— Я боюсь не того, чего боишься ты.
А?
В чём разница?
Гу Цзысюань нахмурилась, но разгадывать загадки этого непроницаемого мужчины ей не хотелось. Ведь… этот человек словно имел две стороны: одна — пугающе глубокая, другая — почти детски наивная.
Она лишь предупредила:
— Помни, что я тебе сказала: если вдруг появятся фото, просто скажи, что я твоя сестра.
— Хорошо.
— И ещё: вчера было неправильно — и бросить тебя на горе, и специально ввести в заблуждение. Но ты уже отомстил, даже унизил меня… Так что забудем об этом. Больше не вспоминай.
— Хорошо.
— И последнее: свою машину я сама заберу. Не посылай за ней людей — боюсь, опять начнут сплетничать.
— Хорошо.
— … — Гу Цзысюань растерялась. Перед этим послушным «хорошо» она на секунду потеряла нить мыслей.
Сегодняшний Фэн Чэнцзинь вёл себя странно.
Точнее, с момента их ухода из Wanding International он стал неузнаваем!
Он протянул руку и, встретившись с её растерянным взглядом, нежно обхватил её лицо ладонями.
— Ты сегодня что-то съела не то? — нахмурилась Гу Цзысюань, подозрительно глядя на него.
Фэн Чэнцзинь опешил, отвёл глаза и тихо рассмеялся:
— Почему ты так говоришь?
— … — Гу Цзысюань не нашлась что ответить.
Она не могла точно сказать, что не так, но чувствовала: что-то определённо изменилось.
Особенно после Wanding International — он всё вечером соглашался со всем, что она говорила.
Первые два пункта ещё можно списать на джентльменское поведение, но третий… Для такого самолюбивого, как Фэн Чэнцзинь, согласиться ждать, пока все уйдут из ресторана, прежде чем идти туда самим — это уже чересчур.
А он молча терпел.
Разве это тот Фэн Чэнцзинь?
Тот, кто вчера в ярости отказался разговаривать с ней после поездки на тракторе?
Или тот, кто, услышав слово «детский», обязательно мстил?
Гу Цзысюань не понимала. Слишком уж покладистым стал Фэн Чэнцзинь.
Их взгляды встретились.
Она прикусила губу и сказала:
— Если у тебя ко мне претензии, скажи прямо. Не нужно вот этого «улыбаюсь, но злюсь».
— Ха-ха, — на этот раз Фэн Чэнцзинь действительно рассмеялся.
Он смотрел на неё, и в памяти стремительно всплыли воспоминания…
…
«Ты что, ко мне претензии имеешь?» — спросила тогда Гу Цзысюань, сидя в залитой солнцем больничной палате, её лицо ещё хранило черты детской незрелости.
«Нет».
«Тогда почему не целуешь меня?»
«…»
Он молчал, не зная, что ответить. Казалось, его случайное согласие тогда было ошибкой.
Гу Цзысюань ждала, нахмурившись, пока он не ответит. Потом нащупала край кровати, медленно добралась до его талии, до лица…
И, встав на цыпочки, легко коснулась его губ.
«Раз молчишь — значит, претензий нет».
Его ресницы дрогнули. Он оцепенел, глядя на застывшую в воздухе девушку.
http://bllate.org/book/2394/262492
Готово:
