— У-ух…
— У-ух…
Ветер метался в ветвях и листве над головой, но это не приносило ни малейшего облегчения.
Мяо-Мяо опустил голову, прислушиваясь к тому, как гулко и тяжело бьётся сердце в груди.
Как громко. Он никогда раньше не слышал, чтобы его сердце стучало так громко. Неужели вокруг было слишком тихо?
Какая-то незнакомая тень окутала его, словно заживо проглатывая целиком.
Детскую тонкую, белую шею обхватила крупная ладонь с более смуглой кожей.
Хватка была некрепкой, дыханию она не мешала, но обжигающее ощущение было настолько отчётливым, что мальчик предельно ясно осознал: его уязвимое место находится под чужим контролем.
Не вырваться.
На носу Мяо-Мяо выступили мелкие капельки пота. Он впервые в жизни оказался в таком положении.
Время в этот миг словно замерло, слышны были лишь тихий свист ветра да шелест лепестков о листву.
Левая рука Мяо-Мяо спряталась в рукав, пальцы сжались в кулак, и в скрытом от глаз месте тихонько затеплился слабый серебристый свет.
У него был козырь, но шанс выпасть мог только один. Ему требовалось подгадать момент, когда противник окажется не в силах уклониться.
Человек, державший его за горло, ничего не говорил и больше не предпринимал никаких действий, но Мяо-Мяо чувствовал исходивший со спины незнакомый жар: этот человек пододвинулся к нему ещё ближе, и мальчик даже ощущал его дыхание на своей задней части шеи.
Каковы были намерения незнакомца, Мяо-Мяо пока не знал, однако убивать его тот явно не собирался прямо сейчас, и для Мяо-Мяо это был шанс.
Его взгляд упал на землю: мягкие серебристые лепестки взмыли вверх по воле ветра и опустились ему на ладонь.
Цветки серебряной чаши не спрятались.
Словно заметив его бедственное положение, море цветов издало шелестящий звук, тут же сбилось в плотные пучки и внезапно взметнулось с земли десятками серебристо-белых длинных хлыстов, с яростным свистом обрушиваясь на того, кто стоял за спиной у Мяо-Мяо.
Пусть это были нежные цветы, но по своей сути они оставались магическими зверями, а усиленная магией поверхность делала их куда острее клинков. Рассекая воздух с оглушительным звуком ударной волны, такой хлыст при попадании по телу гарантированно ломал кости и рвал сухожилия. Десятки плетей со свистом рассекли воздух, атаковав человека со всех возможных сторон, и Мяо-Мяо почувствовал, что хватка на его шее на мгновение ослабла. Шанс!
Он не упустил брешь, которую для него создали цветы серебряной чаши, и в момент, когда противник ослабил бдительность, призвал треугольный осколок, спрятанный в левом рукаве. Там была запечатана одна атака дедушки.
Удар одиннадцатой ступени! Не раздумывая ни секунды, он развернулся и обрушил его прямо в сердце противника.
Одежда зашуршала, в быстро сменяющемся поле зрения мелькнуло насыщенное алое пятно.
Мяо-Мяо широко раскрыл глаза, даже не успев толком сообразить, что это было, как его занесённую руку внезапно перехватили за запястье.
Этот человек среагировал за столь ничтожно малый миг, отпустил его шею и вместо этого наотмашь перенаправил нанесённый удар!
— Бах! — Высвободившаяся энергия резко сменила траекторию, выкроив в земле и деревьях на своём пути огромный полукруглый провал, словно пролетевший метеорит, оставивший после себя шлейф длиной в несколько десятков метров.
Столь мощный грохот не только встревожил обитавших поблизости магических зверей, но и заставил Сан Мо, безмятежно читавшего книгу в деревянном хижине, нахмуриться и поднять голову.
Энергетические колебания старика Син? Разве он не ушёл по делам?
Нет, погодите-ка… Мяо-Мяо?
Ребёнок попал в беду?
Его глаза на секунду вспыхнули ярким бирюзовым светом. Под давлением ци ауры тысячелетнего древесного духа все растения в этом лесу, уступавшие ему по уровню, становились его глазами.
Вскоре он определил точное место.
Сан Мо отложил книгу и поднялся на ноги.
В лесу обугленные сломанные стволы и бушующее серебристо-белое море цветов являли собой саму суть жизни и смерти; робкие цветы превратились в острое оружие и безжалостно, яростно хлестали по нападавшему, державшему ребёнка за руку.
Атаки сыпались со всех сторон, но уворачиваться было поздно — да тот и не собирался уклоняться. Лицо незнакомца не изменилось, он выглядел столь отрешенно, словно били вовсе не его.
Кожу его покрыла странная багровая чешуя, на поверхности которой мерцали языки незримого пламени. Огонь был абсолютным, непреодолимым кошмаром для любых растений, и даже обратившись магическими зверями, они не могли противостоять природному превосходству стихии.
Столкнувшись с огнем, мощный удар серебристых хлыстов мгновенно ослаб на добрых семь-восемь десятых, и когда они с глухим стуком обрушились на чешую, это заставило мужчину лишь слегка нахмуриться, не отступив при этом ни на шаг.
Он намертво вцепился в Мяо-Мяо, наотрез отказываясь отпустить хотя бы на мгновение.
Мяо-Мяо изо всех сил заворочался в его объятиях, но в конце концов смог лишь с трудом перевернуться, так что теперь стоял к незнакомцу лицом к лицу, а не спиной. Он тут же вскинул голову, желая разглядеть того, кто на него напал, и в тот же миг увидел копну огненно-рыжих волос.
Воспоминания двухлетней давности всплыли в памяти практически мгновенно.
Незнакомый мальчишка, внезапно ворвавшийся в деревянный хижину, тот, кто схватил его за руку и отдал осколок.
И эта обжигающая, готовая спалить всё вокруг температура тела.
Мяо-Мяо уставился на это лицо — отчасти незнакомое, но в то же время смутно знакомое, — окинул взглядом его нынешний рост и комплекцию и недоверчиво произнес:
— Это… это ты?
— С чего это ты так вымахал?В прошлый раз они ведь оба были совсем детьми?
Но теперь мало того, что красноволосый юноша вырос выше него на две головы, так еще и все его тело покрылось крепкими мышцами, придавая ему вполне взрослое телосложение.
И это прошло всего-навсего два года?!
Услышав его голос, юноша, который оставался непоколебимым даже под градом свирепых ударов, слегка опустил голову.
Его лицо было суровым и холодным, а в падающей тени блеснула пара леденящих кровь красных глаз.
По-прежнему храня молчание, он не отрывая глаз смотрел на стоявшего перед ним ребенка, словно затаившийся свирепый зверь, уставившийся на помеченную добычу.
Он так долго в упор смотрел на него, и когда Мяо Мяо в очередной раз едва не закрыл лицо руками, резко притянул его к себе и прижал к груди.Чешуйчатая броня, сотканная из магической силы, в один миг исчезла на небольшом участке, и лицо Мяо Мяо соприкоснулось с грудью юноши, будучи отделенным от нее лишь тонкой тканью.
На нее пахнуло обжигающим жаром.
— …… — слов у Мяо Мяо не нашлось.
Сомнений не осталось: это был он. Точь-в-точь как два года назад.
Стоило представиться малейшему поводу или даже без него, как он тут же норовил заключить ее в объятия.
Застряв в объятиях юноши и поневоле вдыхая его аромат, Мяо Мяо почувствовала, что весь ее нос наполнился его запахом.
Запах был неплохим, вовсе не парфюм, а какой-то странный аромат, который почему-то приносил душевное спокойствие.Если говорить о сравнении, это напоминало скалу под заснувшим вулканом, тысячелетиями погребенную под толстым слоем пепла.
— Ты всё еще не можешь говорить? — Мяо Мяо к этому моменту уже успокоился и даже находил время для посторонних размышлений.
С трудом вырвав себе немного свободы из объятий, крепких словно железные клещи, он задрал голову и посмотрел на него. С этого ракурса ему был виден лишь крепко сжатый подбородок юноши с острыми и плавными очертаниями — весьма красивый подбородок.
Раз уж это он, по крайней мере, его собственной жизни ничто не угрожает — этот юноша, хоть и странный, никогда не проявлял к нему убийственного намерения.
Мяо Мяо двигался слишком активно, и юноша, видимо опасаясь навредить ему излишне жестким хватом, слегка ослабил напряжение мышц в руках.
Однако Мяо Мяо тут же заметил его уступчивость и, сев тому на шею, уцепился за его предплечье и принялся допытываться:
— Раз ты не можешь говорить, но понимаешь меня, у тебя есть собственное имя?
— В прошлый раз ты тоже не назвал мне своего имени, как мне тебя называть?
— Если у тебя нет имени, хочешь, я придумаю тебе его? Птицу у меня дома назвал я.
Юноша: «……»Взглянув на Мяо Мяо, в чьих глазах явно промелькнул живой интерес, а затем вспомнив ту угольно-чёрную, лоснящуюся птицу и её простое, ничем не примечательное имя Да Хэй, он на мгновение замолчал.
Если не заговорить сейчас, дальше, пожалуй, станет только хуже.
Взвесить все за и против оказалось проще простого. Не испытывая долгих мучительных колебаний, юноша по-прежнему с бесстрастным выражением лица слегка шевельнул губами и произнёс хриплым голосом — судя по всему, оттого, что слишком долго молчал:
— ...Чи.
— Что?
Мяо Мяо поначалу подумал, что ему послышалось.
Но, подняв глаза и заметив выражение лица Чи, он наконец сообразил.
— Ты умеешь говорить? Почему же ты притворялся немым и нарочно меня игнорировал?
А затем добавил:
— Чи... Это твоё имя?
Рыжеволосый юноша кивнул, подтверждая это.
Словно смирившись со своей участью после того, как он всё же нарушил молчание, парень больше не стал замыкаться в себе и медленно пояснил:
— Не... нарочно.
Он просто отвык пользоваться человеческими голосовыми связками.
Юноша говорил ещё очень запинаясь, и произношение звучало странновато, словно сама речь давалась ему с огромным трудом.
При этом его упрямый взгляд был прикован к Мяо Мяо — казалось, мнение этого человека волновало его больше всего на свете.Мяо-мяо на самом деле ляпнул это просто к слову и вовсе не думал, что Чи действительно пытается его обмануть — в конце концов, в этом не было никакого смысла:
— Знаю, знаю. Я тебе верю.
Чи кивнул, но всё ещё чувствовал себя немного тревожно и хриплым голосом снова позвал:
— Мяо-мяо.
Его взгляд упал на фигуру Мяо-мяо, скользнул снизу вверх по лицу и, наконец, в упор встретился с его глазами, словно он пытался накрепко связать это имя с тем, кто стоял перед ним.Мяомяо, — повторил он этот короткий слог и с нежностью опустил голову.
Сильные руки обхватили талию ребенка, лицо уткнулось в изгиб его шеи, а пушистые огненно-рыжие волосы каскадом упали вниз, переплетаясь и накрывая собой прохладные, гладкие черные пряди Мяомяо.
Он издал из горла довольный вздох.
— От тебя так вкусно пахнет.
Мяомяо: «……?»
Какой еще запах, где тут запах?
Он что, и впрямь ходячая кошачья мята в человеческом обличье?
Раньше от него тащились звери-иллюзии, а теперь даже люди принялись за то же самое.
— Я же не цветок, откуда во мне аромат, — с легкой досадой подняв руку, он взъерошил рыжую макушку перед собой. Ощущения были почти такими же, как при поглаживании А-Цзиня, разве что тигриная шерсть А-Цзиня казалась чуть более жесткой и грубой.Он спросил:
— Чи, ты все эти два года жил в лесу?
Два года назад, когда Чи сбежал, Большой Черныш бросился в погоню, но вернулся невероятно расстроенным, и по его подавленному виду сразу было понятно — догнать беглеца не удалось. Мяомяо всегда думал, что Чи двигался слишком быстро, а Большой Черныш просто не успел за ним, но теперь, поразмыслив, он понял: дело могло быть в том, насколько искусно тот скрывал свою демоническую энергию. В конце концов, даже он сам только что не заметил приближения Чи.
Чи кивнул и, ничуть не таясь, указал в определенную сторону:
— В одной пещере вон там.
Мяомяо проследил за его взглядом и понял, что та сторона находится примерно там же, где стояла их хижина.
Вспомнив, как неожиданно Чи объявился сегодня, он вдруг догадался о чем-то. Широко распахнув глаза от потрясения, Мяомяо спросил:
— Ты что, все это время тайком ходил за мной по пятам?
Чи снова кивнул. Почувствовав колебания настроения Мяомяо, он в замешательстве поднял на него голову:
— Разве нельзя? Я хотел увидеть тебя, но не мог подойти.
Чи указал на хижину. Он только недавно переродился, и его сила еще не окрепла — по крайней мере, ее было недостаточно, чтобы тягаться с теми двумя стариками. У него не было возможности забрать Мяомяо прямо у них под носом. Поэтому ему оставалось лишь тайком следовать за Мяомяо, когда тот уходил из дома. Чи считал свою логику безупречной.
Мяомяо: «……»
У Мяомяо заболела голова. Он только хотел объяснить Чи некоторые правила человеческого общества — например, что за слежку и подглядывание легко могут принять за проявление враждебности, — как вдруг в ушах раздался громкий свист рассекаемого воздуха.
Что это? Нападение?
Он резко поднял голову, но чья-то сильная рука грубо дернула его, заставив спотыкаясь отлететь за спину юноши, так что он ничего толком не успел разглядеть.
Чи шагнул вперед, и его широкая спина полностью заслонила хрупкую фигурку мальчика с черными волосами, а сам он с нескрываемой враждебностью уставился в небо.
Он первым узнал прибывшего. Ненавистный тип.
В полувоздухе бесчисленные потоки зеленой духовной энергии приняли форму бесчисленных переплетенных побегов нефритовых листьев. Они тонко покачивались на ветру, казалось, готовые рассыпаться от малейшего прикосновения. Но именно эти, на вид хрупкие до крайности лозы, легко танцуя, целились в самые уязвимые сочленения между багрово-красными чешуйками. Хотя от них не исходило ни малейшей кровожадности, когда они обрушились на него градом стрел, было совершенно очевидно, что они вовсе не собираются оставлять ему хоть какой-то шанс на выживание!
Убийца без жажды убийства порой бывает куда страшнее искусного мастера, обладающего естественным устрашающим эффектом. Чи не мог определить направление этих лиан-стрел по их ауре, и на этот раз, в отличие от кнута серебряной лилии, он не мог отразить атаку в лоб. Самым разумным решением было бы немедленно уклониться, но Мяомяо оставался у него за спиной, и стоило ему сделать шаг в сторону, как этот град стрел обрушился бы на мальчика.
Ни за что.
Глаза Чи мгновенно покраснели, аура взметнулась до небес, и он приготовился любой ценой отразить атаку.
Однако, стоило бесчисленным лианам приблизиться, как к его полному изумлению они стремительно слились в два потока и, скользнув с двух сторон мимо выставленного им защитного барьера, легко и невесомо подхватили мальчика за его спиной.
Прибывший вовсе не собирался нападать. Он попался на уловку!
— Мяомяо!
Тот, кто только что стоял позади, мгновенно исчез, и лицо Чи резко переменилось.
— Верни его.
Его выражение лица было мрачным, в резко упавшем голосе бурлила кровожадность, а рассудок балансировал на грани безумия.
— Мяомяо, Мяомяо — мой.
Он поднял голову, взглядом преодолел слои лесных зарослей и безошибочно определил местоположение того, кто похитил Мяомяо. Тяжело оттолкнувшись ногами от земли, он стрелой помчался туда.
— И впрямь жуткий тип.
Фигура юноши стремительно неслась сквозь лесную чащу, а по поверхности его тела бушевало багровое пламя, отчего он походил на шальную огненную бомбу, рыщущую повсюду. Кажется, он совсем потерял контроль и уже не мог должным образом сдерживать собственную силу. Деревья и травы, которых он касался на своем пути, с сухим треском вспыхивали одно за другим.
Мрачный лес в мгновение ока превратился в бушующее море огня.
Молодой зеленоволосый мужчина, глядя на эту картину, лишь цыкнул языком. У него была ментальная связь с растениями, и боль сгорающих и превращающихся в уголки деревьев передавалась и ему.
— Такая мощная сила — неужели он и впрямь человек? Но по ощущениям до уровня принятия человеческого облика он еще не дотянул?
Бормоча себе под нос, он опустил взгляд на ребенка, которого держал одной рукой:
— Мяомяо, ты его знаешь?
Стоило ему забрать парня, как тот разъярился — незнающий и вовсе подумал бы, будто он отнял у этого малого возлюбленного.
Мяомяо, которого выхватили столь грубым приемом, все еще видел перед глазами разноцветные круги и на этот вопрос ответил с некоторой заминкой:
— Это тот самый старший, которого мы видели два года назад.
— Ого.
Собеседник всё понял и кивнул:
— Тот самый взломщик дверей.
Тогда его точно следовало отлупить. Заслуженную порку задолжали еще два года назад, и дать ее сейчас было вовсе не поздно.
Мяомяо подергал его за рукав и тихо произвел:
— Дедушка Сан, он не причинил мне вреда.
Не явись Сан Мо, Мяомяо, пожалуй, даже смог бы подружиться с Чи.
Однако Сан Мо лишь фыркнул и произнес:
— Мяомяо, неужели ты забыл, что я способен видеть абсолютно всё?Он же — древний древесный дух, проживший десятки тысяч лет, и всё в этом лесу было его глазами.
Всю сцену целиком — как тот красноволосый мальчишка украдкой подкрался к Мяомяо и силой утащил его в свои объятия — он видел предельно ясно!
Эту порку парень сегодня непременно получит!
Мяомяо на мгновение запнулся:
— …
Он прекрасно понимал, что этой битвы не избежать.
Силу Сан Мо он знал отлично — тот находился на одном уровне с дедушкой.
Юноша тут же с тревожным сердцем посмотрел в сторону Чи. Стерзаемый беспокойством, он думал: «Зачем он преследует нас? Разве Сан Мо не следил за ним всё это время? Неужели он не мог понять, что его забрал собственный дедушка?»
Если Чи продолжит преследование, Сан Мо в бою наверняка не станет сдерживаться.
Мяомяо не хотел, чтобы кто-то из них — дедушка Сан или его потенциальный друг — пострадал.
Однако, вопреки его тайным мольбам, объятый пламенем юноша без малейших колебаний последовал за ними, словно голодный волк, вцепившийся в добычу мёртвой хваткой и не желающий её отпускать.
Увидев зеленоволосого юношу, стоявшего на верхушке дерева и державшего в объятиях длинноволосого, похожего на эльфа парня, Чи почувствовал, как аура вокруг него мгновенно помрачнела.
— Верни его.
Он сделал широкий шаг вперед, излучая подавляющую властность. На таком сократившемся расстоянии Сан Мо почти физически ощущал, как обжигающий жар пламени палит ему лицо. Поняв, что это не похоже ни на одну из известных ему разновидностей высокоуровневых огненных магических зверей, зеленоволосый юноша слегка нахмурил брови, но вида не подал и от крайнего гнева даже усмехнулся:
— Мой ученик, мой названный внук, а ты — какой-то чужой сопляк, и еще смеешь приказывать мне вернуть его тебе?
Раз уж тебя не научили манерам, я вместо твоих старших преподам тебе урок.
Едва слова сорвались с его губ, бурный изумрудный запас магии бурно выплеснулся наружу. Словно гигантский веер, он резко взмахнул им, и мальчишку, еще мгновение назад бывшего совсем близко, тут же кубабарем сдуло на добрых несколько десятков метров.
Он со всего маху врезался в гигантское дерево, и от мощного удара в толстом стволе образовалась огромная дыра, обнажая хрупкую сердцевину. На месте любого обычного человека он, должно быть, уже умер бы, но Чи лишь с усилием выдернул конечности из застрявшего в стволе дерева и, приземлившись на землю, выглядел совершенно невредимым.
Пламя вокруг него вспыхнуло с новой силой, в поднятом взгляде заплескался безумный кровавый отблеск, а налившиеся кровью глаза почти полностью скрыли белки.
Боль? Страх? Нет, он ничего этого не чувствовал.
Даже ценой всего он должен вернуть своё сокровище.
Хотя они уже прикасались друг к другу, хотя они уже обнимались, хотя он уже вынес два года ожидания, когда мог лишь украдкой подглядывать из никому не ведомого угла!
Лишь потому, что на него однажды обратили внимание, он больше не согласен оставаться забытым в мире, куда тому человеку нет доступа.
Из горла юноши вырвался хриплый, похожий на звериный рык стон, и в тот же миг, сопровождаемый оглушительным взрывом, Сан Мо со всех сторон окружили клубы ярко-алого пламени.
Словно оказавшись в лаговом аду, бушующее пламя слилось в десятки яростных огненных вихрей, которые теснились и надвигались на него. Неистовый жар раскалил воздух до искривления, и дерево, к которому прислонился Сан Мо, мгновенно пожелтело и засохло, словно из него в одно мгновение выпили всю жизненную силу.
Если присмотреться внимательнее, можно было заметить поразительное сходство со следами у тех кустов, где в тот день лежало белое яйцо.
Но Мяомяо не успел этого заметить — вернее, в данный момент он чувствовал лишь одно:
— Жарко, жарко, жарко!
Он сопел и отдувался. Этот зной пробивался даже сквозь барьер защитной магии, созданной Сан Мо, — возможно, он и не причинял прямого вреда, но находиться здесь явно было донельзя неприятно.
Он понимал, что Чи потерял контроль.
В обычное время тот ни за что бы не забыл, что Мяомяо всё еще здесь, и применение столь масштабной атаки неизбежно задело бы его. Но сейчас Чи больше напоминал несущегося напролом дикого зверя, от былого разума не осталось и следа, а в голове билась лишь одна навязчивая мысль — убить Сан Мо и вернуть Мяомяо.
— Самонадеянно, — Сан Мо тоже начал сердиться. Будучи духом растительного происхождения, он ненавидел огонь больше всего на свете; пусть даже пламя Чи пока наносило ему лишь легкий урон, неприятное ощущение стерпеть было невозможно. Вдобавок к недавней попытке похитить Мяомяо, отношение Сан Мо к Чи упало ниже нуля.
Его взгляд помрачнел, и он твердо решил проучить этого сопляка.
Зеленая древесная магия под воздействием алого пламени взметнулась вверх и бурно пошла в рост, мгновенно пробив землю и превратившись в гигантское дерево, которое неудержимым напором разметало рвавшуюся поглотить его огненную стихию. Несколько огненных смерчей были грубо разорваны на части этой древовидной магией. Магия дерева и стихия огня безумно столкнулись, порождая расходящиеся кругами ударные волны, заставившие бесчисленных магических зверей поднять головы и устремить взгляды к этому месту.
— Ррр!
Неужели из-за столь грандиозного грохота на свет собирается родиться новый Король зверей?
http://bllate.org/book/23927/2730620
Готово:
