Мо Сяовань лишь закатила глаза, решив не обращать внимания на этих двух таинственных особ. Она положила сумку на стол и осторожно извлекла из неё два предмета.
Честно говоря, если бы не её слова, никто в жизни не принял бы эти вещи за магические артефакты. На вид — сущий ширпотреб, словно дешевые безделушки с уличного лотка.
Первой была маска с лицом, на котором невозможно было разобрать ни пола, ни возраста. На внутренней стороне маски теснились незнакомые руны. Второй предмет — обычная с виду кисть для каллиграфии.
— Это и есть те самые артефакты? Ты уверена, что они сработают? — Чу Е, разглядывая находки, не смогла сдержать скепсиса.
— Ничего ты не смыслишь, — Мо Сяовань посмотрела на неё с видом знатока, которому приходится иметь дело с невеждой. Она нежно погладила артефакты, словно ласкала руку возлюбленного. — Эта маска, хоть и выглядит невзрачно, вырезана из древесины иньских духов, а руны на ней начертал мой дядюшка собственноручно. Она обладает силой защищать и успокаивать душу. Ты ведь знаешь, что такое древесина иньских духов? Она вырастает лишь там, где скапливается огромное количество смертной энергии. Добыть такой кусок — невероятная удача.
Она перевела взгляд на кисть:
— А эта кисть... Бамбук для неё был срезан в самый полдень дня Чжунъюань, с самой верхушки самого высокого стебля в бамбуковой роще. После сорока девяти дней под палящим солнцем в древко заключили чистейшую энергию ян. А ворс...
Видя, что Мо Сяовань вошла в раж и готова рассказывать часами, Чу Е поспешно сменила тему:
— Поняла, поняла! Значит, эти артефакты — просто чудо, редчайшие сокровища, а моя Сяовань — настоящий гений! Но, Сяовань, с маской всё ясно, а зачем нужна эта кисть?
— Чтобы повышать шанс успешного создания талисманов, — ответила та, не прекращая работы. Она ловко расстелила на столе киноварь и чистые листы для талисманов.
— Разве создание талисманов может закончиться неудачей? Разве не достаточно просто их нарисовать? — удивилась Чу Е.
Мо Сяовань снова закатила глаза:
— Конечно, может. Всякие шарлатанские каракули можно малевать как угодно. Но чтобы создать настоящий талисман, наполненный магической силой, нужно при изготовлении направлять духовную энергию неба и земли и запечатывать её в бумаге. Ошибёшься хоть в одной черточке или дрогнет рука — и всё, вещь испорчена.
Закончив, Мо Сяовань глубоко вздохнула. Она подняла кисть обеими руками и, коснувшись древком середины лба, принялась за работу. Чу Е завороженно наблюдала за ней. Вокруг Сяовань разлилась странная, почти торжественная тишина. В этот момент Чу Е впервые поймала себя на мысли, что сама хотела бы научиться такому мастерству.
Успех и правда давался нелегко. За весь вечер Мо Сяовань удалось создать лишь два Талисмана Запирания Души. По её словам, они способны сделать призрачную форму более плотной и осязаемой.
Когда всё было готово, пришло время обсудить план вызова призрака. Мяо Мяо, услышав, что ночью они снова будут призывать ту самую женщину, тут же подскочила и потребовала взять её с собой. В прошлый раз она упала в обморок, толком ничего не разглядев, а теперь, когда Сяовань рядом и призрак уже усмирен, она просто обязана на это посмотреть.
Ближе к полуночи все трое нанесли на веки слезы быка. Мо Сяовань предупредила, что без этого снадобья люди без духовной силы не смогут увидеть призрака, ведь та была слишком слаба после долгого заточения.
Затем Мо Сяовань достала книгу, следуя инструкциям из неё, и начертила на полу общежития сложную схему из петушиной крови, постоянно бормоча под нос: — Вроде бы всё правильно, должно сработать...
Как только часы пробили двенадцать, она поместила Желтый талисман с заточенным духом в центр круга. Схема начала светиться, свет медленно перетекал от краев к центру, слой за слоем, становясь всё ярче и красивее. Желтый талисман пошел рябью, словно камень, брошенный в гладь пруда.
Фигура безликой женщины начала медленно отделяться от бумаги и вскоре застыла в центре светящегося круга. Мо Сяовань украдкой вытерла пот с ладоней. Получилось! Всё-таки я гений...
Всё то же худощавое тело, всё то же лицо без единой черты. Может, дело было в сменившемся настроении, а может, в защите магического круга, но страха Чу Е больше не чувствовала. Призрак стал почти прозрачным — сквозь него можно было разглядеть то, что находилось позади.
Едва появившись, привидение попыталось сбежать, но наткнулось на преграду из света. Она металась из стороны в сторону, отчего сияние становилось ярче, а её собственная фигура — ещё бледнее.
— Не волнуйся, мы хотим тебе помочь, — поспешила успокоить её Чу Е, боясь, что призрак просто развеется от собственного неистовства.
Призрак, похоже, узнал Чу Е и притих. Сяовань воспользовалась моментом и приклеила к ней два Талисмана Укрепления Души. Женщина в панике попыталась увернуться, но, поняв, что ничего страшного не происходит, а её тело стало плотнее, наконец успокоилась.
— Держи, надень это, — Сяовань бросила ей маску.
Безликая женщина нерешительно взяла предмет в руки.
— Это поможет тебе удержать душу внутри тела, — тихо объяснила Чу Е. — Это тебе поможет.
Она с сомнением надела маску. Через мгновение её фигура стала совершенно осязаемой. Если не знать правды, её можно было принять за обычную девушку в маске. Мяо Мяо, затаив дыхание, с любопытством наблюдала за происходящим, её глаза буквально светились от восторга.
Чу Е мягко расспрашивала призрака, но та лишь жалась к стене и молчала. У Мо Сяовань терпение было не железным:
— Если хочешь переродиться, рассказывай, что тебя держит в этом мире. Посмотрим, чем сможем помочь. Иначе я просто прочту Сутру Перерождения — и дело с концом. Если бы не то, что ты спасла Чу Е, я бы и пальцем не пошевелила.
Убедившись, что ей действительно хотят помочь, безликая женщина начала свой рассказ.
Её звали Чэн Ци. Она была робкой и неуверенной в себе, а из-за бедности постоянно терпела насмешки соседок по комнате. В тот день у Ван На пропала бриллиантовая брошь, и, так как в комнате оставалась только Чэн Ци, все решили, что это она. Полиция ничего не нашла, дело замяли, но с тех пор по факультету поползли слухи, что у неё нечистые руки. Травля в общежитии стала невыносимой. Под гнетом этих сплетен, и без того слабая духом девушка решила покончить с собой, чтобы доказать свою невиновность. Бедные родители...
После смерти Чэн Ци осталась в мире живых, снедаемая обидой, но почему-то не могла покинуть пределы заброшенного корпуса, появляясь там лишь по ночам. У неё было два желания: выяснить, кто на самом деле украл брошь, чтобы смыть с себя позор, и хотя бы раз взглянуть на родителей.
Мы слушали эту историю, затаив дыхание. Жизнь, оборванная из-за чужой подлости и собственной слабости — не знаешь, жалеть её или оплакивать.
http://bllate.org/book/23915/2726641
Готово: