Просыпаться посреди глубокого сна — удовольствие сомнительное.
Цзян Цзянь, массируя виски, медленно поднялся с кровати и включил свет. Он увидел, что Чжун Сюнь сидит на корточках перед кроватью, удерживая прижатого к полу А Суна.
Нож, который принес с собой А Сун, теперь был в руках Чжун Сюня и неподвижно прижат к сонной артерии парня. Цзян Цзянь слегка прищурился, разглядывая спину Чжун Сюня, его пальцы машинально сжались в кулаки.
Это была не просто самооборона.
Это были отточенные до автоматизма рефлексы человека, готового в случае необходимости нанести смертельный удар.
Увиденная сцена стала лучшим подтверждением и объяснением того, почему Чэнь Сицин и Бу Мэн так откровенно его сторонились, и почему ходили слухи, что он — единственный выживший в той истории, где никто не уцелел.
Несмотря на взаимные проверки перед сном, Цзян Цзянь не терял бдительности, но сейчас в нем проснулось любопытство.
Через сколько же опасностей ему пришлось пройти, чтобы стать таким острым, как лезвие?
Мельком взглянув в сторону, он встретился с влажными глазами А Суна.
— Отпусти его, — сказал Цзян Цзянь, стоя за спиной Чжун Сюня. Голос его звучал холодно. — Если продолжишь, это уже не будет похоже на самооборону.
Чжун Сюнь не обернулся, лишь бросил:
— Сначала принеси мне веревку.
Цзян Цзянь нашел веревку в маленькой кладовке А Суна и увидел, как Чжун Сюнь привязывает парня к стулу.
— Довольно умело, — объективно заметил он.
Чжун Сюнь повернул голову:
— Хочешь научиться? Могу показать.
С чего это он вдруг такой учитель? Что за манера?
Цзян Цзянь ответил с каменным лицом:
— Спасибо, не нужно.
Увидев, что тот закончил, он добавил:
— Можешь выйти? Я хочу поговорить с ним наедине.
***
— Использовал и выкинул? Я для тебя просто инструмент?
Чжун Сюнь, засунув одну руку в карман, вышел из дома, бормоча себе под нос и вертя в пальцах отобранный у А Суна нож.
Дождь немного утих. Он небрежно бросил нож на землю, прислонился к стене и активировал браслет.
— Ну как? — из динамика послышался радостный голос. — Он похож на того человека?
Чжун Сюнь постучал пальцем по экрану и пренебрежительно ответил:
— Ты Сценарист №001, не могла бы ты не быть такой сплетницей?
— Это уже 299-й человек, похожий на него, — Сценарист №001 открыла облачный архив. — Но этот, кажется, меньше всех похож. Тот, что в доме, гораздо худее, выглядит так, будто едва оправился от тяжелой болезни.
— Он действительно здоровее, хотя физическая форма у него всегда была неважной.
Шум дождя приглушил голос Чжун Сюня, но не смог скрыть нежности и мягкости в его тоне.
Когда-то он заставлял того человека бегать с ним по стадиону, смотрел в его спокойные глаза, слушал, как тот тяжело дышит. Тот явно не хотел бегать, но никогда не показывал своего недовольства или отказа, и сердце Чжун Сюня невольно сжималось.
— Но, судя по записям, этот человек — первый, кто появился перед тобой под именем Цзян Цзянь. Он похож на него внешне, носит такое же имя, и даже выражение лица один в один, — обеспокоенно сказала №001. — Ты и так настрадался в прошлый раз. Ты уверен, что с тобой всё будет в порядке?
— Я знаю, что он — это не он, — твердо ответил Чжун Сюнь.
— Ты уверен?
— Когда я выходил из комнаты, я видел, как он тайком развязывал того мальчишку, — Чжун Сюнь протянул руку за край крыши, и крупные капли дождя упали ему на ладонь. — Как ты думаешь, что это значит?
№001: — Мягкосердечие? Сочувствие? Жалость?
Чжун Сюнь слабо усмехнулся, не ответив прямо:
— Настоящий Цзян Цзянь был куда безжалостнее его.
***
А Сун смотрел, как Цзян Цзянь опустился перед ним на корточки и парой движений развязал веревки. Парень замер, а затем вдруг рассмеялся.
— Добряк? Думаешь, я буду благодарить тебя за это?
Он задрал голову, глядя на Цзян Цзяня сверху вниз, руки его все еще оставались за спинкой стула.
Цзян Цзянь бросил веревку на пол, поднял руку и прижал указательный палец к его лбу. Несмотря на мягкий взгляд, слова его прозвучали пугающе холодно:
— Мне нужна твоя благодарность? Твоей целью изначально был не Чжун Сюнь, а я, разве нет?
Вспышка молнии осветила комнату. Острие ножа было направлено прямо на него.
В тот миг их взгляды встретились, и только секундой позже А Сун слегка довернул запястье, чтобы ударить спящего Чжун Сюня. Он не подозревал, что Чжун Сюнь куда проницательнее и осторожнее, чем он думал.
А Сун пристально смотрел на него, а затем вдруг улыбнулся:
— Кто просил тебя отказывать мне в том, чтобы делить ложе?
Он растянул последние слова, добавив в них двусмысленности. Его тон и поведение совсем не вязались со стереотипным образом деревенского паренька.
— А, вот оно что, — Цзян Цзянь вспомнил, как А Сун опустил глаза, когда получил отказ. Он понимающе кивнул, сохраняя невозмутимость, и медленно поднялся. — Тогда иди и скажи Чжун Сюню, что сегодня он будет спать в твоей комнате.
Сказав это, он забрался на кровать, устало укутался в одеяло и слегка похлопал по месту, где только что лежал Чжун Сюнь.
А Сун нахмурился:
— И это всё?
— Разве не этого ты хотел?
— Я ведь только что чуть не убил тебя! — юноша вскочил, голос его дрожал от возбуждения. — Ты можешь так спокойно спать? И еще позволяешь мне лежать рядом?
— ...
Цзян Цзяня начало раздражать его резкое, громкое нытье.
Он потер уши и повернулся к А Суну спиной. Его голос прозвучал едва слышно:
— Ты не первый и не последний. Если хочешь убить меня — вперед.
Холод в его словах пробрал А Суна до костей. Его затрясло, ноги подкосились, и он бессильно осел обратно на пол.
Он хотел что-то сказать, но обнаружил, что Цзян Цзянь уже крепко спит.
Дождь монотонно стучал по крыше. В комнате воцарилась тишина.
Спустя долгое время А Сун осторожно забрался на кровать и склонился над Цзян Цзянем.
Его бледная кожа казалась такой хрупкой, а ровное дыхание — признаком безмятежного сна. Он протянул руку к Цзян Цзяню, но в тот момент, когда коснулся его, услышал тихий бормочущий шепот.
Он замер на месте.
Его руки в воздухе мелко дрожали.
— Слезай.
Позади него внезапно раздался низкий мужской голос.
А Сун обернулся и увидел Чжун Сюня, стоявшего у кровати с ледяным, хищным взглядом.
***
После дождя выглянуло солнце. Цзян Цзянь проснулся, когда солнце уже стояло высоко. Он вышел из дома, потирая волосы, и увидел Чжун Сюня, который что-то напевал и с довольным видом разжигал огонь в печи, а рядом с ним была аккуратно сложена нарубленная дрова.
...Ну точно, топ-1. Чуть не погиб ночью, а всё равно продолжает серьезно участвовать в реалити-шоу о жизни в деревне.
Цзян Цзянь почувствовал, что ему до него далеко.
Неподалеку А Сун скрежетал зубами, чистя батат. В какой-то момент он в ярости вскочил и швырнул клубень на землю.
Его глаза покраснели:
— Да кому вообще нужно это чистить!
Цзян Цзянь, застегивая пуговицы на рубашке, подошел к нему, поднял испачканный в грязи батат и протянул А Суну:
— Во время роста и хранения батат может поражаться черной гнилью. Эти черные пятна на кожуре — следы инфекции, от них можно отравиться. В лучшем случае — рвота и диарея, в худшем — кома или смерть.
Сказав это, он на секунду замер:
— Что, теперь вместо ножей перешли на пищевое отравление?
А Сун взял грязный батат, поднял на него взгляд и послушно покачал головой:
— Нет.
Цзян Цзянь кивнул:
— Ну и хорошо, считай, узнал что-то новое.
Чжун Сюнь неподалеку:
— ...
После завтрака А Сун показал им дорогу к дому старосты и исчез.
Никто больше не вспоминал о вчерашней ночи.
Они шли по грязной проселочной дороге друг за другом. Чжун Сюнь смотрел, как Цзян Цзянь в своем мешковатом плаще осторожно приподнимает полы, боясь испачкать их в грязи, и идет довольно медленно.
— Ты всегда такой мягкосердечный? — вдруг спросил он.
Цзян Цзянь, похоже, понял, о чем речь, но не обернулся и продолжил идти:
— А ты? Ты ведь тоже ничуть не удивился. Я имею в виду его нападение.
Чжун Сюнь тихо рассмеялся:
— Цена высокого рейтинга — непредсказуемые и нелогичные опасности в рамках шоу. Скажу лишь, что я привык.
Цзян Цзянь замедлил шаг и слегка кивнул:
— Я тоже не из мягкосердечных.
— О?
— Возможно, он просто болен, — Цзян Цзянь подбирал слова. — Импульсивное поведение без четкого плана, отсутствие чувства стыда — это очень похоже на проявление антисоциального расстройства личности.
— Тогда...
Чжун Сюнь хотел спросить что-то еще, но, подняв голову, увидел, что дом старосты уже рядом.
Вместе с этим до них донесся полный энергии голос Хао Гана.
Ворота дома старосты распахнулись, и на них вылетела лысая голова.
Чэнь Сицин и Бу Мэн стояли во дворе, скрестив руки на груди. Увидев, как этот подхалим по фамилии Хао несется навстречу гостям, они переглянулись, беспомощно покачали головами и последовали за ним.
— Здесь проблемы! В этой деревне что-то не так!
Хао Ган тяжело дышал, лицо его выражало крайний испуг. Он остановился перед Цзян Цзянем, готовый, казалось, вцепиться в его рукав и вытирать слезы.
Цзян Цзянь брезгливо спрятался за спину Чжун Сюня.
Чжун Сюнь слегка улыбнулся, глядя на макушку Хао Гана:
— Что случилось?
Хао Ган бросил взгляд на дом, понизил голос и задрожал:
— Я ночевал у Луань Ипина. Ему почти тридцать, но среди ночи он вдруг изменился до неузнаваемости — начал кричать, плакать и душить самого себя!
Чжун Сюнь приподнял бровь и перевел взгляд на двух девушек, которые медленно приближались.
Чэнь Сицин злобно зыркнула на него, отвернулась и отказалась общаться.
Бу Мэн, увидев это, поспешила подойти ближе:
— Мы ночевали у господина Тао Чжицзюня. Его дочь Тао Сяочэнь якобы заболела, но супруги сошли с ума — всю ночь проводили какие-то странные ритуалы с бумажными талисманами, чтобы вылечить её, их было не остановить.
Глаза Цзян Цзяня слегка блеснули.
Внезапный срыв А Суна, преображение Луань Ипина, болезнь Тао Сяочэнь... и кровь, которую он видел на старосте в день их прибытия — всё это не давало ему покоя. Больше, чем деревенский быт, его интересовало, какая тайна скрывается в этих горах.
Чэнь Яньдун погиб в своем гостиничном номере после того, как побывал в деревне Цинлуань. Неужели он нашел здесь что-то такое, что стоило ему жизни?
Он повернулся к Чжун Сюню:
— Как думаешь, он умер из-за этого?
Чжун Сюнь дернул уголком рта:
— Кто знает...
— Кто? Кто умер? О чем вы говорите, я ничего не понимаю! — Хао Ган был в полном замешательстве, он шумел, но никто не обращал на него внимания. Он потер свою блестящую голову и окинул взглядом Чжун Сюня и Цзян Цзяня. — Кстати, почему вы так поздно пришли? Неужели хозяева, у которых вы жили, умерли?!
Чжун Сюнь пожал плечами:
— Вчера вечером слишком засиделись, проспали дольше обычного.
Цзян Цзянь, не меняя тона, добавил:
— Всё из-за него, он слишком уж утомил меня. Правда, дорогой?
Хао Ган: «???»
http://bllate.org/book/23908/2724303
Готово:
