Летние каникулы проходили очень беззаботно. Лэ Чэнь и Ло Юй бродили по всему городу — можно сказать, путешествовали по другому миру. Время пролетело быстро, и вот настал день восемнадцатилетия Лэ Чэня. Бал, который организовала Чжао Нуаньюнь, как и было запланировано, начался в семь вечера.
Лэ Чэнь думал, что они просто немного повеселятся в семейном кругу, но неожиданно Чжао Нуаньюнь пригласила немало руководителей корпорации «Лифэн», акционеров и личных друзей — всего набралось больше пятидесяти человек. После того как Лэ Чэнь в окружении толпы разрезал торт, к нему один за другим стали подходить с разговорами. А поскольку все твердили, что он вот-вот станет совершеннолетним и уже может пить, его заставили выпить несколько бокалов красного вина, отчего лицо совсем раскраснелось.
Ло Юя дед тоже таскал за собой разговаривать с важными людьми, так что времени подойти к Лэ Чэню у него совсем не было. Он лишь изредка искал его взглядом среди гостей. Но когда посмотрел в четвёртый раз, Лэ Чэня уже нигде не было.
Ш-ш-ш…
Лэ Чэнь набрал в ладони воды и плеснул себе в лицо, пытаясь остудить разгорячённые щёки. Красное вино было некрепким, но это тело пило впервые, и теперь лицо горело, а голова кружилась.
— Сяо Чэнь, ты в порядке?
Неизвестно когда появившаяся Чжао Нуаньюнь прислонилась к дверному косяку уборной и заботливо смотрела на него. Сегодня на ней было чёрное вечернее платье с глубоким вырезом и тонкими бретелями. Стоило ей наклониться, и становилось неловко смотреть прямо. Бал проходил во дворе, все гости были там, а они вдвоём находились в уборной на первом этаже дома — поблизости никого.
Услышав вопрос, Лэ Чэнь только сейчас заметил, что забыл закрыть дверь. Он выключил воду, повернулся и сказал:
— Всё хорошо. Невестке нужна уборная? Я уже ухожу.
С этими словами он направился к двери.
Однако Чжао Нуаньюнь не отошла в сторону. На её лице появилась лёгкая обида.
— Я же говорила, зови меня сестрой. Я ведь ещё даже не вышла за твоего брата…
Она вошла внутрь, положила руку Лэ Чэню на плечо и добавила:
— К тому же он тебе не родной брат.
Лэ Чэнь почувствовал, что с Чжао Нуаньюнь что-то не так. Нахмурившись, он отступил на два шага.
— Ты пьяна?
— Ха-ха, да как я могу быть пьяной…
Чжао Нуаньюнь двинулась вперёд, но будто бы запуталась в подоле и вдруг повалилась на Лэ Чэня.
Он испугался и рефлекторно протянул обе руки, чтобы удержать её. Но одна бретель на её плече уже сползла, приоткрывая грудь, а сама она ещё и потёрлась о его грудь, слегка прищурилась и спросила:
— Сяо Чэнь, я красивая?
Лэ Чэнь считал себя нормальным молодым человеком, который хочет жениться на девушке и завести пухлого малыша. Но на деле за долгие годы культивации он никогда не общался с женщинами настолько близко. Теперь он лишь неловко застыл всем телом и сухо спросил:
— Может, ты сначала встанешь?
Чжао Нуаньюнь улыбнулась, обхватила его шею обеими руками, внезапно глубоко вдохнула и издала такой пронзительный крик, что у Лэ Чэня едва не лопнули барабанные перепонки!
— А-а-а!
Неизвестно, совпадение это было или нет, но музыка на балу как раз сменилась и на мгновение стихла. Поэтому крик Чжао Нуаньюнь услышал весь двор!
Лэ Цзюэ в это время разговаривал со стариком и акционерами. Узнав голос невесты, он резко нахмурился. Лэ Шан тоже встревожился и поторопил его:
— Кажется, это А-Юнь. А-Цзюэ, скорее сходи посмотри!
Лэ Цзюэ пришлось оставить гостей, пройти сквозь толпу и бегом направиться в дом. А люди во дворе, обладая совсем не рядовым любопытством, один за другим двинулись следом. Ло Юй стоял на краю толпы и, заметив, что Лэ Чэня нет поблизости, инстинктивно почувствовал неладное в этом крике и поспешил протиснуться вперёд.
Тем временем от внезапного вопля Чжао Нуаньюнь у Лэ Чэня всё ещё звенело в ушах. Затем женщина резко дёрнула его, поменявшись с ним местами. Теперь со стороны казалось, будто Лэ Чэнь прижал Чжао Нуаньюнь, а сама она выглядела перепуганной.
Подбежав к двери уборной, Лэ Цзюэ увидел именно эту картину. В толпе за его спиной разом послышались ошеломлённые вдохи. Увидев Лэ Цзюэ, Чжао Нуаньюнь оттолкнула Лэ Чэня и, всхлипывая, бросилась в объятия жениха.
— Цзюэ, Сяо Чэнь… Сяо Чэнь, он… у-у…
Лэ Чэнь, едва не упавший от её толчка, ухватился за край раковины. Увидев, сколько людей собралось в дверях, он понял: теперь даже в Хуанхэ не отмоешься.
В этот момент Ло Юй наконец протиснулся вперёд. Увидев происходящее, он на мгновение застыл, затем боком вошёл в уборную, поддержал Лэ Чэня за руку и повернулся к Лэ Цзюэ.
— Старший брат Лэ, Сяо Чэнь не такой человек.
Если бы сегодня не было посторонних, Лэ Цзюэ наверняка нашёл бы другой способ разобраться. Но сейчас рядом стояли важные люди из компании, и от этого его брови сдвинулись ещё сильнее. Он лишь похлопал Чжао Нуаньюнь по плечу и сказал:
— Лэ Чэнь, дай мне разумное объяснение.
«Могу я сказать, что это она сама на меня набросилась?»
Но, видя, как Чжао Нуаньюнь изображает слабую женщину и прячется в объятиях Лэ Цзюэ, Лэ Чэнь понимал: такое объяснение он вряд ли примет. По крайней мере, окружающие зрители точно не поверят.
Как доказать, что он не стал бы приставать к Чжао Нуаньюнь?
Лэ Чэнь посмотрел на стоящего рядом Ло Юя. Тот тоже смотрел на него, и в его глазах были доверие и беспокойство. Неизвестно, что вдруг перемкнуло у Лэ Чэня в голове, но он поднял руку, обхватил Ло Юя за затылок и, под его недоумённым взглядом, закрыл глаза и прижался к его губам своими.
Мягкое прикосновение чужих губ заставило Ло Юя чуть шире раскрыть глаза. Он растерялся, не зная, куда деть руки, и всё его тело оцепенело.
— А-а…
— О-о…
Из толпы донеслись самые разные возгласы потрясения. Лэ Цзюэ тоже настолько опешил, что на некоторое время лишился дара речи. Чжао Нуаньюнь, украдкой выглядывавшая из его объятий, сперва тоже удивилась, но затем на её губах появилась насмешливая улыбка.
Возможно, Лэ Чэня вдохновила та новость, которую они видели несколько дней назад. В горячке он просто взял и поцеловал своего приятеля. От мягкости этих губ он и сам замер, лицо запылало, а сердце бешено застучало. Но сейчас было не время об этом думать. Он тут же отстранился, опустил голову, быстро схватил Ло Юя за руку, переплёл с ним пальцы и, краснея, сказал Лэ Цзюэ:
— Старший брат, мне не нравятся женщины.
— Негодник!
Раздался громкий крик Лэ Шана.
Старик сидел в инвалидном кресле. Дрожащей рукой он указывал на Лэ Чэня, но спустя мгновение отдёрнул её, прижал к груди и начал тяжело, судорожно дышать.
Лэ Цзюэ мысленно выругался, оттолкнул Чжао Нуаньюнь и бросился к старику…
После короткой суматохи Лэ Шана доставили в реанимацию. Гости с бала тактично разъехались. В больницу прибыли только Лэ Цзюэ, Чжао Нуаньюнь, Лэ Чэнь, Ло Юй и дед Ло Юя — Ло Цайлин. Увидев, как над дверью реанимации загорелась лампа, вспыльчивый Ло Цайлин отвесил внуку пощёчину.
Хлоп!
Только после этой тяжёлой пощёчины Ло Юй немного пришёл в себя. Всю дорогу до больницы у него в голове крутилась одна и та же фраза: «А-Шэн меня поцеловал, поцеловал, поцеловал…» Смесь потрясения и радости рассеялась от удара Ло Цайлина. Ло Юй посмотрел на Лэ Чэня, и выражение его глаз стало трудно прочесть.
Лэ Чэнь сейчас не мог объяснить приятелю, что это была лишь вынужденная мера. Он шагнул вперёд, заслонил Ло Юя своим небольшим телом и сказал Ло Цайлину:
— Дедушка Ло, если хотите кого-то ударить, ударьте меня. Это я… первым соблазнил А-Юя.
— Ты!..
Ло Цайлин поднял руку, но из-за присутствия Лэ Цзюэ так и не смог опустить её на Лэ Чэня. Ему оставалось только обойти юношу, схватить Ло Юя за руку и, утаскивая его за собой, сказать Лэ Цзюэ:
— Лэ Цзюэ, я сначала заберу этого паршивца домой и как следует воспитаю. Когда появятся новости о твоём отце, сообщи мне.
Что ещё мог сделать Лэ Цзюэ? Он лишь кивнул.
Ло Юя Ло Цайлин уже уводил прочь. Тот мог только оглянуться и увидеть, как Лэ Чэнь показал ему жестом: «Позвони».
Проводив взглядом деда и внука Ло, Лэ Цзюэ посмотрел на Лэ Чэня. Тот тоже поднял на него глаза с совершенно невинным видом. Чжао Нуаньюнь сидела в стороне, набросив на плечи пиджак Лэ Цзюэ, опустив голову и неясно о чём думая. Лэ Цзюэ взглянул на дверь операционной. Сейчас оставалось лишь дождаться окончания операции, а уже потом разбираться с ними.
Дверь реанимации открылась почти через три часа. У старика и без того был рак печени, а на этот раз случился острый инфаркт миокарда. Врачи смогли его спасти, но организм был очень слаб, и неизвестно, когда он придёт в сознание. Так что устраивать сыну разнос старик пока не мог.
Было уже одиннадцать вечера. Убедившись, что старик временно вне опасности, всё это время молчавшая Чжао Нуаньюнь попрощалась с Лэ Цзюэ и уехала одна, с самого начала и до конца больше не упомянув произошедшее в уборной. Лэ Шан по-прежнему лежал без сознания в палате, а Лэ Чэнь сидел рядом с кроватью. Лэ Цзюэ проводил Чжао Нуаньюнь до входа в больницу, велел водителю отвезти её домой и вернулся. У двери палаты он увидел, что Лэ Чэнь сидит, погрузившись в свои мысли. Лэ Цзюэ тихо кашлянул. Лэ Чэнь обернулся.
— Выйди ненадолго.
Лэ Чэнь встал, машинально расправил смявшуюся одежду и последовал за ним. Лэ Цзюэ жестом предложил спуститься в сад, и Лэ Чэню пришлось идти дальше. Они дошли до скамейки и сели. Рядом как раз стоял фонарь: он освещал лицо Лэ Чэня, а лицо Лэ Цзюэ оставлял в тени.
Сев, Лэ Цзюэ откинулся на спинку, посмотрел на Лэ Чэня и заметил, как тот бессознательно мнёт пальцами край одежды, выдавая нервозность. Он положил ладонь ему на плечо и слегка улыбнулся.
— Не нервничай.
Лэ Чэнь посмотрел на него, потом отвернулся к тёмному пейзажу вдали.
— Угу.
Лэ Цзюэ убрал руку и тоже посмотрел в темноту.
— У тебя с Ло Юем всё серьёзно?
Лэ Чэнь вдруг вспомнил, что ещё не успел согласовать версию с приятелем! Впрочем, у них всё-таки должна быть хоть какая-то взаимная понятливость, верно? Поэтому он после колебаний ответил:
— Угу.
— Когда это началось?
— Ещё раньше, в школе.
— Планируете и дальше быть вместе?
— Наверное…
Лэ Цзюэ замолчал. Лэ Чэнь украдкой посмотрел на него и только тогда сказал:
— В уборной произошло недоразумение. Невестка… не удержалась на ногах, я её подхватил, и мы вместе упали.
— Угу.
Лэ Цзюэ ответил как будто рассеянно и снова откинулся на скамейку, молча думая о чём-то своём.
Лэ Чэнь достал телефон и посмотрел — ни звонков, ни сообщений. Он снова убрал его в карман, повернулся к Лэ Цзюэ и спросил:
— Всё равно я не ребёнок семьи Лэ. К тому же у двоих мужчин не может быть детей. Почему бы не использовать это как повод лишить меня права наследования? Тогда ты ведь сможешь унаследовать акции старика.
Лэ Цзюэ медленно повернул голову и встретился с ним взглядом.
— Когда я говорил, что хочу унаследовать акции?
Лэ Чэнь изумлённо замер.
— Разве ты заставил меня притворяться Лэ Чэнем не затем, чтобы я сначала получил акции, а потом в подходящий момент передал их тебе?
Выслушав догадку Лэ Чэня, Лэ Цзюэ холодно усмехнулся.
— Значит, вот каким человеком ты меня считаешь.
— Э-э… А если причина не в этом, зачем ты вообще заставил меня изображать Лэ Чэня?
От его ледяной усмешки Лэ Чэнь невольно слегка отодвинулся и спросил тише.
— Изображать?
Лэ Цзюэ повторил это слово, отвернулся к темноте и некоторое время молчал.
— Просто будь Лэ Чэнем — этого достаточно.
Сказав это, он встал, прошёл несколько шагов, а затем оглянулся.
— Вставай. Пора возвращаться и дежурить.
Глядя, как тот направляется к лифту, Лэ Чэнь лишь подумал, что этот человек опять ведёт себя непонятно.
— Ты иди наверх первым. Я позвоню.
Лэ Цзюэ не обернулся и медленно ушёл.
Лэ Чэнь достал телефон. Было уже одиннадцать двадцать. Неизвестно, спит А-Цин или нет. Подержав телефон и немного помедлив, Лэ Чэнь наконец открыл контакты и набрал номер Ло Юя.
— Ту-ту-ту… Абонент временно не отвечает, пожалуйста, перезвоните позже. The number you…
Лэ Чэнь сбросил вызов и расстроился. Неужели тот уже уснул? Подождав ещё немного, он отправил сообщение и вернулся дежурить.
«Я только что звонил, но ты не ответил. Уснул? Старик пока вне опасности. Мне нужно вернуться дежурить, завтра при случае снова тебе позвоню».
Свет экрана телефона в тёмной комнате резал глаза. Ло Юй держал аппарат в руке и тихо вздохнул. Он вовсе не спал. Вернувшись в дом Ло, он постепенно пришёл в себя и понял: поцелуй А-Шэна был всего лишь спектаклем для окружающих. Но признавать это не хотелось, поэтому, когда А-Шэн позвонил, Ло Юй не ответил.
Он не хотел услышать от него лично: «Это была всего лишь игра».
Ло Юй положил телефон и посмотрел на запертую дверь. Дед посадил его под домашний арест в этой комнате. Кроме приёмов пищи, ему запрещалось переступать порог до самого конца летних каникул, вплоть до начала учёбы в университете. Впрочем, дед наверняка вообще отправит его учиться за границу, лишь бы он больше не виделся с Лэ Чэнем…
Ло Юй внезапно сел, похлопал себя по голове и тихо сказал самому себе:
— Гао Цинчжу, это всего лишь сон!
Похоже, больше полугода спокойной жизни заставили его немного забыть о главном. Он взял телефон и набрал сообщение Лэ Чэню:
«Сяо Чэнь, я понимаю, почему ты так поступил. Но сейчас нам не стоит зацикливаться на этом. Главное — найти способ выбраться отсюда. Дед посадил меня под домашний арест. Когда освобожусь, мы всё подробно обсудим».
Динь.
Лэ Чэнь получил сообщение. А Ло Цайлин, который только что нанял технического специалиста следить за входящими звонками и перепиской внука, тоже его увидел. Ему было уже за шестьдесят, он многое пережил, но сейчас так разозлился, что сбросил со стола драгоценную вазу из сине-белого фарфора, которую хранил много лет. Он решил, что под словами Ло Юя «выбраться отсюда» имеется в виду побег с Лэ Чэнем!
Глядя на осколки по всему полу, Ло Цайлин перевёл дыхание, схватил телефон и позвонил секретарю.
— Даю тебе три дня. Оформи все документы и отправь Ло Юя за границу!
Увидев у Ло Юя слова «выбраться отсюда», Лэ Чэнь весь похолодел, а спину покрыл холодный пот.
И правда. Это всего лишь сон, а он постепенно всё сильнее погружался в него и уже почти всерьёз считал себя Лэ Чэнем! Хорошо, что рядом был А-Цин и вовремя напомнил ему. Лэ Чэнь посмотрел на Лэ Цзюэ, полулежащего на диване и, кажется, уснувшего, затем посмотрел в окно и тут же покачал головой.
Пытаться выбраться из сна самоубийством всё-таки слишком ненадёжно!
http://bllate.org/book/23869/3090914
Готово:
