— Цзя-Цзя, это ведь твоя мачеха, верно?
Виски Цинь Цзячжэ болезненно дернулись.
— Если ты еще раз так меня назовешь... я тебя придушу.
— Ты что, стесняешься? — Чжао Сюань, казалось, обожал улыбаться: небрежно, с каким-то скрытым подтекстом, той самой манящей, непринужденной и порочной улыбкой, от которой бросало в дрожь.
На тыльной стороне ладони Цинь Цзячжэ вздулись вены. Он хотел бросить палочки и уйти, но Чжао Сюань среагировал быстрее. В конце концов, Цинь Цзячжэ требовались обе руки, чтобы управлять инвалидным креслом, а Чжао Сюаню хватило одной, чтобы перехватить его тонкое, мертвенно-бледное запястье.
Схватив его, Чжао Сюань сам замер. Стоял март, не такой уж холодный месяц, на Цинь Цзячжэ был пиджак и рубашка, но кожа под пальцами оказалась пугающе ледяной.
А тыльная сторона ладони, которой он случайно коснулся, была и вовсе... холодной, словно мартовский снег, и этот холод пробрал Чжао Сюаня до самого сердца. Он никогда не видел, чтобы кожа живого человека могла быть настолько ледяной. Словно... словно он коснулся ходячего мертвеца.
— Давай сначала поедим, я буду молчать.
Цинь Цзячжэ повернул голову и, не мигая, уставился на Чжао Сюаня, словно проверяя его слова на искренность.
— Я серьезно. Как бы ты ни злился, не стоит издеваться над собственным телом. Желудочные боли — штука опасная. — Чжао Сюань стал серьезен, и его красивые глаза, казалось, могли затянуть в себя любого.
Цинь Цзячжэ отвел взгляд, пытаясь скрыть волнение в душе. Он быстро вырвал руку, а затем украдкой потер пальцами правое запястье, словно пытаясь стереть тепло, оставленное Чжао Сюанем.
Чжао Сюань все это время подсознательно воспринимал человека перед собой как заклятого врага, забывая, что перед ним Цинь Цзячжэ — человек, проживший в этом мире двадцать с лишним лет. И что бы ему ни пришлось пережить, вряд ли это было что-то приятное.
Дела семьи Цинь когда-то гремели на всю округу, новости о них пестрели в интернете. Чжао Сюань подумал, что, вернувшись домой, стоит поискать и почитать об этом.
Однако не успел он дойти до дома, как раздался звонок от арендодателя. Суть разговора сводилась к одному: либо повышаешь плату, либо выселяйся.
Когда-то Чжао Сюань был личностью, наводившей ужас на все Три Мира. Хотя с годами его нрав стал мягче, это касалось лишь внешней стороны. Столь низкий прием — тут и дураку ясно, что кто-то дергает за ниточки. Он лишь холодно усмехнулся в ответ:
— Не хотите сдавать — не надо.
Сказав это сгоряча и повесив трубку, Чжао Сюань задумался: деньги-то есть, но вещи нужно перевозить, искать жилье наспех, да еще и так поздно — сплошная головная боль.
Не желая лишних хлопот, Чжао Сюань быстро перевел взгляд на сидящего рядом Цинь Цзячжэ. Чжао Сюань был домоседом, мог столетиями не покидать Минлоу, а домоседы больше всего на свете ненавидят лишние проблемы.
Красивая половина лица Цинь Цзячжэ тонула в тени, придавая ему мрачный, неприступный вид. Казалось, он умеет читать мысли, потому что тут же холодно отрезал:
— Даже не смотри на меня. Я тебя не приючу.
Чжао Сюань моргнул, приподнял бровь, и его лицо, в этот момент озаренное едва ли не собственным сиянием, стало выглядеть еще эффектнее.
— Почему это?
— ...Без почему.
— Я умею готовить, делать массаж, разбираюсь в медицине и могу составить компанию в беседе. Ты правда не хочешь подумать? — Чжао Сюань с серьезным видом предлагал свои услуги.
Ну да, он всегда считал себя всемогущим, гибким и способным на великие свершения.
Цинь Цзячжэ лишь молчал. Наглость, да и только.
Чжао Сюань заметил, что мертвенно-бледный цвет лица Цинь Цзячжэ стал каким-то нездоровым, и нахмурился:
— Желудок болит?
Цинь Цзячжэ поджал губы, подумав про себя: это от тебя у меня желудок болит.
Чжао Сюань продолжил убеждать:
— Я умею готовить целебные блюда, гарантирую, что приведу твой желудок в порядок. Со мной рядом, не то что десять, ты и двадцать лет проживешь, не помрешь.
Как только эти слова были произнесены, пальцы Цинь Цзячжэ, лежавшие на коленях, едва заметно дрогнули.
Чжао Сюань заметил эту деталь и невозмутимо улыбнулся:
— Я не знаю, что было раньше, и какие распри в семье Цинь, но думаю, ты не хочешь, чтобы твоя мачеха и остальные продолжали бесчинствовать. Если поправишь здоровье и встанешь на ноги, они же от злости лопнут!
Это явно попало в цель. Цинь Цзячжэ сжал кулаки так, что побелели костяшки — было видно, как неспокойно у него на душе. Как бы он ни был терпелив, как бы ни был равнодушен к жизни и смерти, в глубине души он... все же хотел встать. Пусть даже всего на один день...
Цинь Цзячжэ опустил взгляд на свои безжизненные ноги и долго молчал, прежде чем произнести:
— ...Вылечишь меня — я отдам тебе все ресурсы и сценарии. Не вылечишь — проваливай немедленно.
Чжао Сюань улыбнулся и показал жест ОК:
— Без проблем!
...
Так, собрав вещи, Чжао Сюань въехал в виллу Цинь Цзячжэ. В отличие от дома семьи Цинь с кучей прислуги и охранниками, здесь было тихо. Цинь Цзячжэ не любил лишних людей, поэтому, кроме домработницы, все остальные, включая телохранителей, находились снаружи. Фан У заходил только по необходимости. Вся вилла была пропитана атмосферой застоя, словно стоячая вода.
— Мне на первый или на второй этаж? — Чжао Сюань сам вкатил чемодан в холл, огляделся и, переведя взгляд на лицо Цинь Цзячжэ, спросил: — Куда?
Цинь Цзячжэ холодно усмехнулся:
— В гостевую. А где ты еще хотел поселиться?
Чжао Сюань изогнул губы и, не боясь навлечь на себя гнев, протянул:
— Конечно, в твоей... — его многозначительный взгляд и тон заставили бы любого вздрогнуть. — ...спальне.
У Цинь Цзячжэ дернулось веко, пальцы судорожно вцепились в подлокотники кресла, вены вздулись.
— В соседней, — добавил Чжао Сюань, вдоволь налюбовавшись мрачным выражением лица собеседника.
Взгляд Цинь Цзячжэ стал еще ледянее, в душе поднялось необъяснимое раздражение:
— Ха, мечтай.
Чжао Сюань привык к отказам, улыбка не сошла с его лица. Но он не знал, что эта беззаботная улыбка лишь сильнее выводит Цинь Цзячжэ из себя.
От злости Цинь Цзячжэ стало еще хуже — желудок скрутило спазмом. Чжао Сюань увидел, как изменилось его лицо, как побелели губы, как вцепились в кресло руки, и беспомощно вздохнул.
Хоть они и были заклятыми врагами, он не думал, что когда-нибудь увидит его в таком состоянии. Кем был Чу Гэ? Самим Путем Неба, несравненным красавцем в красных одеждах, равных которому не было. А сейчас, в сравнении с тем образом, это выглядело донельзя жалко.
— Занимай комнату на первом этаже. Фан У, покажи ему. — Несмотря на сильную боль, он продолжал делать вид, что все в порядке, раздавая распоряжения.
— ...Хорошо, молодой господин, — отозвался Фан У.
Чжао Сюань подтолкнул чемодан вперед и обратился к домработнице, которая убиралась неподалеку:
— Тетушка, приготовьте мне, пожалуйста, лапши, я проголодался.
Тетушка Лю, редко встречавшая таких улыбчивых и энергичных молодых людей, машинально кивнула.
Глядя на то, как сияет Чжао Сюань, Цинь Цзячжэ почувствовал, как внутри закипает безымянный гнев. Сцепив зубы от боли, он процедил:
— Вези меня наверх.
На вилле был установлен специальный лифт, чтобы Цинь Цзячжэ мог самостоятельно перемещаться между этажами. Сейчас молодой господин Цинь, сдерживая ярость, хотел лишь одного — не видеть его и не слышать.
http://bllate.org/book/23853/2709020
Готово:
