Ван Юньфэй, увидев, что Бай Шуанъюй вернулся в сопровождении целой группы людей, занервничал.
Шэн Сяожань и Бай Шуанъюй — соперники в любви, как они вообще могли оказаться вместе?
Преодолевая неловкость, он поднялся со своего места и, подобострастно кивая, протянул руку Шэн Сяожаню:
— Здравствуйте, господин Шэн, давно не виделись.
Шэн Сяожань лишь холодно скользнул взглядом по его протянутой руке, нахмурившись, и не удостоил его ответом.
В их кругах все знали, что из себя представляет Ван Юньфэй, и Шэн Сяожань, разумеется, не желал иметь ничего общего с подобным типом.
— Ого, похоже, сегодня здесь собрались одни отбросы, — Шэн Сяоцзин не упустила случая уколоть Бая. В ее глазах читалось явное отвращение, когда она продолжила с издевкой: — Бай Шуанъюй, ты превзошел все мои ожидания. Я думала, ты водишься только с неудачниками, но не ожидала, что ты опустишься до общения с таким отребьем.
Шуанъюй притворился, что не понял ее выпада, и нахмурился:
— Ты можешь ненавидеть меня, можешь оскорблять, но не смей оскорблять режиссера Вана. Он прославленный мастер, наставник Цяньцянь. Если бы не она, свела нас, у меня в жизни не было бы шанса инвестировать в фильм такого великого режиссера.
Цяньцянь свела их?!
Зрачки Шэн Сяоцзин и Шэн Сяожаня резко сузились.
В их сердцах зародилось глубокое сомнение. Добрая Цяньцянь, даже если она терпеть не может Бай Шуанъюя, вряд ли стала бы подставлять его. Зачем ей знакомить его с таким ничтожеством, как Ван Юньфэй?
Фэн Янь, скрестив руки на груди, с полуулыбкой наблюдал за Шуанъюем. Его взгляд ясно говорил: я просто посмотрю, как ты разыгрываешь этот спектакль.
Притворяется невинным кроликом, хотя на деле — волк в овечьей шкуре. Ну и ладно, будь он хоть волком, хоть кроликом, играть с ним в любом случае интересно. Раз уж ему нравится ролевая игра, может, стоит подготовиться заранее? Серые волчьи уши и хвост, белые кроличьи ушки — пусть сегодня побудет волком, а завтра — послушным кроликом.
По спине пробежал холодок, и Шуанъюй с опаской покосился на Фэн Яня. Тот в ответ двусмысленно изогнул губы и слегка кивнул, словно говоря: продолжай, у тебя отлично получается.
— Вы познакомились через Цяньцянь? — властным тоном спросил Шэн Сяожань у Ван Юньфэя.
Тот замялся, не зная, что ответить: он боялся обидеть обе стороны.
— Мой брат спрашивает тебя, отребье! — Шэн Сяоцзин с угрозой в голосе пнула его носком своей туфли на шпильке.
— Д-да, господин Шэн, госпожа Шэн. Господин Бай хотел вложиться в фильм Цяньцянь, и она представила меня ему... — Ван Юньфэй, дрожа от страха, выложил правду.
Однако он тут же заметил, что лица брата и сестры стали еще мрачнее. Плохо дело, кажется, он сказал лишнее.
— Брат, не сомневайся в порядочности Цяньцянь. Может, режиссер Ван исправился и готовит настоящий шедевр? — Шэн Сяоцзин, боясь, что брат плохо подумает о его будущей невесте, поспешила заступиться за Янь Цяньцянь.
Шуанъюй не мог не восхититься коварством Янь Цяньцянь. Она знала, что на Шэн Сяоцзин проще всего повлиять, и не прошло и нескольких месяцев, как та уже смотрела ей в рот. Слова Сяоцзин не были лишены смысла: до того как погрязнуть в пороках, Ван Юньфэй действительно был знаменит, и два его ранних фильма до сих пор входили в десятку самых кассовых.
— Вам жарко? Режиссер Ван, может, убавить кондиционер? — заботливо поинтересовался Шуанъюй у обливающегося потом мужчины.
— Н-нет, не нужно, я от природы горяч, ха-ха-ха... А это кто? — Ван Юньфэй поспешно вытер пот со лба и посмотрел на Фэн Яня, который до сих пор хранил молчание. В его глазах мелькнуло восхищение, смешанное с сожалением.
Какой красивый мужчина. За все время работы в индустрии развлечений он не видел никого прекраснее, будь то мужчина или женщина. Конечно, по повадкам незнакомца он понимал, что это важная персона, о которой ему, мелкому сошке, даже мечтать не стоит.
Хотя жадность в его взгляде была лишь мимолетной, Фэн Янь заметил ее. Он в упор посмотрел на Ван Юньфэя, и в его манящих глазах промелькнула угроза расправы.
— Кто он — неважно, — не спеша произнес Шуанъюй, будто Фэн Янь был каким-то никчемным существом.
Его бок снова болезненно ущипнул этот псих, и пришлось поспешно исправиться:
— Небесное божество, разве смертным вроде вас дано о нем мечтать?
Это подхалимство было просто шедевром. Гао Ивэнь едва сдержалась, чтобы не прыснуть со смеху, и, прикрыв рот рукой, поспешно отвернулась. Шэн Сяоцзин смотрела на Шуанъюя, как на привидение.
— Я божество? Неужели в твоих глазах я занимаю столь высокое место? М-м, Юй... — Фэн Янь явно оценил лесть. Он одарил Шуанъюя соблазнительной улыбкой, отчего на щеках проявились ямочки, и прошептал ему на ухо.
Эта близость смутила всех присутствующих. Им даже показалось, что у Фэн Яня, обычно славящегося своим дурным нравом, за спиной виляет собачий хвост.
Наивная Шэн Сяоцзин не стала усложнять их отношения, лишь насторожилась. Фэн Янь казался покладистым, но на самом деле был невыносим: он терпеть не мог прикосновений, но к Бай Шуанъюю буквально прилип, они выглядели как сиамские близнецы. Откуда у этого выскочки столько обаяния, чтобы Фэн Янь так к нему относился?
— Ну да, в моих глазах ты божество... божество среди душевнобольных, — отрезал Шуанъюй. Его раздражало, что этот тип вечно к нему льнет — он не любил тепла человеческого тела, это слишком жарко!
Ха-ха, глупый выскочка! Сам роет себе могилу, мне даже палец о палец ударять не придется. Шэн Сяоцзин едва не лопнула от смеха. Она как раз ломала голову, как проучить Бая, а тот сам себя закопал. Брат Фэн Янь — человек жестокий; тот, кто в прошлый раз назвал его сумасшедшим, уже пять лет лежит в больнице овощем.
— Сумасшедшим? Ха-ха-ха... Как забавно. Юй, я давно не слышал, чтобы кто-то осмелился сказать это мне в лицо, — Фэн Янь рассмеялся. Он выглядел довольным, но окружающие покрылись холодным потом, боясь, что он прямо сейчас разорвет Бай Шуанъюя на части.
Заметив страх в их глазах, он лениво откинулся на спинку стула, подпер подбородок рукой и устремил взгляд на Шуанъюя:
— Не бойтесь, я принимаю лекарства по расписанию, приступов не будет.
Его откровенный взгляд говорил о том, что лекарство для него — это сам Шуанъюй.
— Брат Фэн Янь, сколько лет прошло, а ты все так же шутишь. Кхм, чего мы стоим? Садитесь, — Шэн Сяоцзин впервые видела такую мягкость в Фэн Яне, и ее сердечко забилось чаще. Чтобы не выдать себя, она поспешно перевела тему.
Из-за того, что прибавилось четыре человека, заказанной еды было явно недостаточно. Вино, которое выбрал Шуанъюй, тоже нужно было сменить: хоть оно и стоило недешево, для приема Фэн Яня и семьи Шэн этого было маловато.
Когда все расселись, официант почтительно протянул меню.
— Раз уж угощает старший господин Бай, то гостям полагается следовать воле хозяина. Думаю, ему и выбирать блюда, никто не против? — Шэн Сяоцзин подняла руку, не давая другим взять меню, и вызывающе посмотрела на Шуанъюя.
Шуанъюй не возражал и снова взял меню. Он изучал его очень внимательно, с видом знатока.
Сяоцзин не могла выносить его позерства и снова съязвила:
— Старшему господину Баю стоило стать актером. Если бы ты так играл в кино, Оскар был бы твой. Ты так внимательно смотришь — ты хоть что-то понимаешь? Вы знали, что в прошлый раз, когда он нас пригласил, он заказал десять порций жареного риса? Мы чуть не умерли от смеха. Старший господин Бай, вы ведь не собираетесь снова заказывать десять порций?
Она не испытывала ни капли раскаяния, стремясь выставить напоказ все нелепости прежнего владельца тела, чтобы публично унизить Шуанъюя.
http://bllate.org/book/23851/2708462
Готово:
