Цзян Жань не стал ни подтверждать, ни опровергать:
— Разработанную мной игру приметила одна маленькая компания. Если всё пойдет успешно, я даже смогу войти в долю и получать дивиденды.
Вэнь Лян вскочил со стула:
— Цзян Жань! Ты понимаешь, что ты вообще говоришь?! Я... я...
Цзян Жань с забавкой смотрел на брата, который был ниже его на голову и от злости покраснел до самых ушей, пытаясь пригрозить, но застрял на полуслове, и не удержался, чтобы не подразнить его:
— И что же ты сделаешь?
Вэнь Лян с полминуты подбирал слова и наконец выдавил из себя угрозу, которая казалась ему не слишком страшной:
— Да я с тобой знаться перестану! И пожильцу в Шоучене тебе у меня не светит!
Улыбка на лице Цзян Жаня мгновенно исчезла:
— Брат, не смей говорить такие вещи.
Вэнь Лян мысленно цокнул языком: надо же, обиделся он! Решил перетянуть всё внимание на себя, да?
В оригинальном романе Цзян Жань тоже бросил учебу, но причиной тому было навязчивое преследование со стороны Син Янь.
Однако сейчас Син Янь еще даже не появлялся на сцене.
Вэнь Лян ужасно злился.
Он снова сел на стул и серьезно спросил Цзян Жаня:
— Сяо Жань, допустим, я говорю «допустим», что у каждого в жизни есть определенный финал. Какого финала ты бы хотел для себя?
— Финала? Ну, в нем обязательно должен быть ты рядом со мной, ты должен быть здоров, счастлив и тебе не нужно будет работать ради денег...
Чем дальше говорил Цзян Жань, тем выразительнее становилось лицо Вэнь Ляна.
— Стоп, — не выдержал Вэнь Лян и прервал Цзян Жаня. — Я спрашивал про твой финал, при чем тут я?
Цзян Жань весело улыбнулся, но в мыслях у него внезапно пронеслось:
Потому что у моего финала может быть много разных исходов, но сколько бы я ни думал, в каждом из них в самом конце есть ты, брат.
Мы зависим друг от друга, и сколько бы людей ни появлялось вокруг тебя, ничьи узы не смогут сравниться по глубине с нашими.
Я — твой единственный якорь в этом мире.
— Брат, не сердись, я просто приехал в Шоучен, чтобы заботиться о тебе.
— Заботиться обо мне? Я вообще-то старший брат, это я должен о тебе заботиться!
— Да-да-да, я просто хочу, чтобы старший брат заботился обо мне.
Вэнь Лян почувствовал себя так, будто ударил кулаком по подушке — сплошное разочарование.
Он перестал обращать внимание на Цзян Жаня.
Цзян Жань вздохнул, обошел обеденный стол и присел на корточки рядом с Вэнь Ляном.
Он развернул леденец и сунул его прямо в рот Вэнь Ляну.
Вэнь Лян не успел сообразить, как сладкая конфетка растаяла на языке. Поняв, что именно он только что съел, он принялся яростно совать пальцы в рот, пытаясь ее вырвать.
Увидев, что Вэнь Лян пытается вызвать у себя рвоту, Цзян Жань испугался, схватил его за оба запястья и зафиксировал одной рукой.
Вэнь Лян отчаянно причитал про себя:
Вэнь Лян: Мои девятьсот очков достоинства!!!
886: Ух ты~
886: Дорогой, не хочешь купить еще один? Сделаю тебе скидку в десять процентов~
Вэнь Лян сокрушался по поводу потраченных очков, но здравый смысл все еще был при нем.
В такой сильный дождь Цзи Шули наверняка уже не придет.
Какой же транжира и расточитель!
Цзян Жань нахмурился, и его голос похолодел:
— Брат, даже если ты сердишься на меня, не стоит же так усердно пытаться вырвать то, что я тебе дал.
Что мог ответить Вэнь Лян? Он лишь бросил на парня полный упрека взгляд:
— Отпусти.
Сначала Цзян Жань злился на брата за то, что тот совсем о себе не заботится, но почему-то, столкнувшись с этим покрасневшим, затуманенным слезами взглядом Вэнь Ляна, он вдруг передумал выпускать его запястья.
В этих глазах читалось столько обиды, что Цзян Жаню показалось, будто его руки обожгло кипятком.
Пылающая кровь, самый расцвет юношеской страсти — всё это было вполне естественно.
Цзян Жань сглотнул вязкую слюну, успокаивая самого себя.
Его свободная рука поднялась, чтобы смахнуть капли влаги с уголка губ старшего брата.
Вэнь Лян попытался отвернуться, уворачиваясь от его руки.
Но только что покладистый младший брат с мрачным лицом взял его за подбородок и повернул обратно.
— Чэнь Сяоли? — в этот момент раздался мягкий, хорошо знакомый голос Цзи Шули.
Вэнь Лян поднял глаза и увидел второго мягкого главного героя с зонтом в руке.
886: Ух ты~ Цзи Шули пришел, теперь даже если купишь реквизит, уже не успеешь.
Вэнь Лян:……
В ту же секунду Вэнь Ляну захотелось закрыть лицо Цзян Жаня руками.
Или еще лучше — оглохнуть на оба уха, чтобы сделать вид, будто он не слышал, как Цзи Шули назвал его по имени.
Неужели Цзи Шули не мог предупредить о своем визите заранее?!
Странный все-таки человек: в такой ливень пришел ужинать в столовую.
Вэнь Лян не верил, что тот заявился сюда только из-за той публикации в соцсетях.
Если бы всё дело было в посте, то этот человек казался бы еще более странным.
Из-за сильного дождя в столовой толпилось множество студентов без зонтов, ожидавших окончания непогоды, а у входа толпились люди, прятавшиеся от ливня.
Цзи Шули был одет в бежевый тренч, под которым скрывалась простая белая рубашка с расстегнутой на одну пуговицу горловиной, и брюки в тон. Такой наряд подчеркивал его уютный, зрелый и мягкий образ женатого мужчины, а интеллигентная внешность делала его невероятно заметным у входа в столовую, где преобладали студенты.
Рассмотрев Вэнь Ляна, он на мгновение замер на месте, слегка потеряв дар речи.Другой юноша, которого он раньше не видел, полуна коленях пристроился у ног Вэнь Ляна: одной рукой он силой сжимал его за щеки, а второй намертво сковал его тонкие белые запястья, действуя настолько властно, что вырваться было невозможно.
Лишь когда кто-то из проходивших мимо студентов узнал его и окликнул: «Учитель Цзи», Цзи Шули пришел в себя.
Мужчина нахмурил красивые брови.
Аура Вэнь Ляна слегка изменилась… от нее веяло чем-то чересчур соблазнительным.
Словно алая роза под дождем, опутана колючими ветвями — вся в капельнах влаги, источающая пьянящий сок, от этой услаждающей взор картины невозможно было оторвать глаз.
Он не совладал со своими шагами, широким шагом подошел ближе, ухватил парня за воротник на затылке и, приподняв малыша, который явно снова подвергся издевательствам, притянул к себе.
Вэнь Лян едва не оторвался от земли.
Казалось бы, Цзи Шули выглядел таким мягким и интеллигентным, с чего вдруг у него такая силища!
А в это время Цзян Жань с другой стороны тоже не разжал пальцев.
Вэнь Ляна тянули в две стороны, отчего руки нестерпимо болели.
В этот самый момент кстати вспомнилась одна история — та самая, про двух матерей, споривших за ребенка.
Стоило ему подумать об этом, как Цзян Жань отпустил его.
Цзян Жань — родная матушка, диагноз подтвержден.
По инерции Вэнь Лян качнулся и врезался в грудь Цзи Шули.
Он тихонько всхлипнул от боли и, подняв затуманенные слезами глаза, недоумевающе уставился на мужчину.
— Учитель Цзи, вы почему здесь…
Цзи Шули не ответил, его ледяной взгляд сквозь тонкие линзы очков с ног до головы окинул юношу.
Словно коллекционер, он осматривал и проверял свое драгоценное сокровище на предмет трещин.
Наконец его взгляд остановился на пустых ушах парня.
Лицо Цзи Шули сделалось еще мрачнее.
У него была мягкая и красивая внешность, уголки его губ обычно чуть приподнимались в улыбке, и в общении с кем угодно он держался просто и приятно, заставляя собеседника чувствовать себя предельно уютно.
Словно легкий ветерок летней ночи.
Но стоило улыбке исчезнуть с его губ, как из-за излишне безупречного, интеллигентного облика вокруг него невольно возникала аура недоступности, похожая на горный цветок на недосягаемой вершине.
Цзи Шули редко выходил из себя.
Однако этот бедный малыш не слушался: ему велели настроить слуховой аппарат, а он не носит; говорили каждую неделю ходить в больницу на осмотр, а он в тот день расстался с ним и словно растворился — в Вичате не отвечает, на звонки не реагирует.Цзи Шули прекрасно понимал, что его забота о Вэнь Ляне уже вышла за рамки обычных отношений между преподавателем и студентом.
Особенно сейчас — он чувствовал, что стоящий перед ним юноша обладает для него просто смертоносным притяжением...
И у Цзи Шули не возникало ни малейшего желания останавливаться.
Это чувство напоминало ситуацию, когда ты подбираешь умирающего котенка, тратишь столько сил, окружаешь его вниманием и любовью и с таким трудом выхаживаешь.
Как можно после этого просто взять и отдать его кому-то другому?
Мужская одержимость заложена в самой природе человека.
А с ростом возможностей, материального благополучия и интеллекта она становится лишь сильнее.
Цзи Шули даже не хотел допускать, чтобы кто-то другой прикоснулся к его котенку.
— Где ты пропадал на этой неделе? Почему не отвечал на сообщения учителя?
Вэнь Лян перевел взгляд на послушно ожидавшего в стороне главного героя-омегу, а затем обратно на всё так же невероятно притягательного и мягкого второго конго.
Хотя этот второй конг выглядел несколько чересчур напористым, Вэнь Лян всё равно считал Цзи Шули весьма достойным кандидатом.
Желая свести Цзян Жаня и Цзи Шули вместе, он поспешил успокоить мужчину:
— У меня сломался телефон, я только что его починил.
— Тогда почему ты не надел...
Вэнь Лян тут же зажал Цзи Шули рот ладонью, не позволив мужчине произнести вслух слово «слуховой аппарат».
— Брат, а кто это? — увидев, что Вэнь Лян закрывает тому рот рукой, Цзян Жань больше не мог сдерживаться. Его голос прозвучал холодно, а сам он в упор уставился на внезапно объявившегося смазливого паренька.
Взгляд Цзи Шули тоже поднялся и упал на Цзян Жаня.
Назвал Чэнь Сяоли братом? Этот парень — младший братец маленького бедняжки?
Цзи Шули всегда думал, что Чэнь Сяоли совсем один в этом мире и у него нет никакой опоры. Он держал малыша подле себя, чувствуя себя для юноши единственной тихой гаванью.
Но теперь эта эксклюзивность разрушила прекрасные иллюзии Цзи Шули, породив в его душе глухое раздражение.
Оба на мгновение замолчали, их холодные взгляды встретились в воздухе, и они в упор смотрели друг на друга.
Вэнь Лян переводил взгляд то на одного, то на другого...
И вдруг что-то сообразил.
Вэнь Лян: Они что, положили глаз друг на друга? Мне кажется, я даже искры вижу!
886: Я, кажется, тоже вижу искры, но почему мне кажется...
Разве эти искры не больше похожи на пламя войны?
http://bllate.org/book/23849/2707662
Готово:
