Второе утро, небо ясное. Когда У Совэй вышел из дома, прижимая к себе чертежи, солнце уже раскалило каменные плиты в хутуне.
В руках он сжимал старую папку с обтрепанными краями. В прошлом году её списали в офисе, он подобрал, почистил и продолжил пользоваться — новые стоили пять юаней, а лишних денег не было.
Чертежи внутри лежали идеально ровно, края он проклеил прозрачным скотчем, чтобы не помялись. Вчера до одиннадцати вечера вносил правки: чуть изменил изгиб облачного узора, сделал линии основания лампы менее глубокими и трижды пересчитал параметры отражения света на металлическом каркасе.
Он поправил воротник рубашки перед зеркалом и, заметив, что кончики ушей до сих пор пылают, раздраженно взъерошил волосы: У Совэй, ты идешь на деловую встречу, а не на свидание, веди себя прилично.
Его мопед тарахтел в утренних лучах. Ветер задувал под воротник, обдавая шею холодом. Проезжая мимо ларька с завтраками, он помедлил три секунды, но так и не купил мясной пирожок — нужно было копить деньги на квартиру для мамы, приходилось экономить.
Когда вращающиеся двери бизнес-центра Чэнъюань поглотили его, девушка на ресепшене улыбнулась — куда дружелюбнее, чем в прошлый раз: Господин У, господин Чи ждет вас в кабинете.
У Совэй крепче сжал папку, потирая пальцами потертый край. В лифте он глубоко вздохнул, глядя на свое отражение. Заметив, что волосы снова растрепались, он небрежно провел по ним рукой, открыв лоб, и стал похож на только что проснувшегося кота.
— Войдите.
Голос Чи Пина донесся изнутри — более низкий, чем по телефону вчера вечером, с легкой утренней ленцой.
У Совэй толкнул дверь. Тот сидел, откинувшись на спинку кресла и разговаривая по телефону. Черная рубашка была расстегнута на верхние пуговицы, открывая глубокую ложбинку ключиц. В пальцах он крутил ручку.
— Пусть юридический отдел сам разбирается с контрактом, не докучайте мне, — бросил он в трубку, не скрывая раздражения. Повесив трубку, он поднял взгляд на папку в руках У Совэя: Принес?
— Да. — У Совэй положил папку на стол с легким стуком. — Внес три правки, посмотрите.
Чи Пин не спешил открывать её, вместо этого сильнее откинулся назад, изучая гостя: Не завтракал?
— А? Нет, завтракал, — У Совэя бросило в жар. Почему этот человек лезет не в свое дело?
Чи Пин приподнял бровь, не веря ни единому слову. Он взял со стола пакет с едой и пододвинул к нему: Только что купил, пирожки с чашао, еще горячие.
Из пакета повеяло сладким ароматом, и живот У Совэя некстати предательски заурчал.
— Не нужно, господин Чи, я…
— Ешь, — перебил его Чи Пин, постучав ручкой по столешнице. — Как обсуждать дела на голодный желудок? Или ты хочешь, чтобы я беседовал с голодным призраком?
Последняя фраза прозвучала с легкой наглостью. У Совэй не решился спорить и вытащил пирожок. Сладковато-соленая начинка в мягком тесте обожгла язык, но он не удержался и откусил еще большой кусок. Неизвестно, где их купили, но было очень вкусно.
Чи Пин наблюдал за тем, как он набил щеки, словно вороватая белка. В уголках его глаз промелькнула усмешка, и он не спеша открыл папку.
Как только чертежи развернулись, он слегка приподнял брови: облачный узор стал четким, края — аккуратными, словно подстриженными, а линии основания лампы, хоть и стали тоньше, обрели глубину. Рядом с расчетами отражения света была приписка: Рекомендуется матовая краска, чтобы не слепило глаза.
— Занятно, — он провел пальцем по узору. — Выглядит гораздо лучше, чем в прошлый раз.
— Еще бы, я сделал три варианта, — У Совэй невольно улыбнулся, чувствуя гордость за признание, но из-за набитого рта слова вышли невнятными.
Когда Чи Пин поднял взгляд, он заметил на уголке губ У Совэя капельку янтарного соуса — словно крошечное сладкое пятнышко на бледной коже. Это выглядело вызывающе.
Он промолчал, с грохотом положил ручку на стол, взял салфетку и встал.
У Совэй продолжал жевать, и, увидев, что Чи Пин поднялся, машинально подался назад, едва не сползая со стула: Господин Чи, вы…
Договорить он не успел — Чи Пин перехватил его запястье. Пальцы у того были с легкими мозолями, хватка — не сильная, но непреклонная. Чи Пин потянул его за собой.
У Совэй замер. Пирожок еще не был проглочен, щеки раздуты, глаза округлились, а ресницы дрожали, как крылья напуганной бабочки.
Чи Пин наклонился. Другой рукой, держа салфетку, он коснулся его лица. Движение было не то чтобы нежным, даже с оттенком нарочитого трения — шершавая бумага прошлась по коже, вызвав щекотку.
Когда соус был стерт, пальцы Чи Пина не спешили убираться, задерживаясь на теплой коже еще на полсекунды. Кожа у этого малыша была по-настоящему бледной, просвечивала розоватыми капиллярами.
— Мгх! — У Совэй резко дернулся, в его жесте проскользнул испуг. — Я бы сам!
Его голос сорвался, уши мгновенно стали пунцовыми, а по шее разлился румянец.
Он застыл, словно каменное изваяние, глядя в пол, но отчетливо ощущая дыхание Чи Пина на своих волосах. Тот пах легким ароматом табака вперемешку со сладким запахом пирожка, и в голове у У Совэя все перемешалось.
Чи Пин отпустил его, на пальцах остались ворсинки от салфетки. Глядя на то, как У Совэй втянул голову в плечи, а его уши готовы были взорваться от крови, он позволил себе насмешливую ухмылку. Ничего не сказав, он бросил салфетку в корзину и медленно сел обратно, потирая подушечки пальцев — кожа, которой он касался, оказалась горячее, чем он предполагал.
— Взрослый человек, а ешь как ребенок, весь перемазался.
Голос звучал небрежно и дразняще. Чи Пин перевел взгляд на руки У Совэя, сжимавшие пирожок так сильно, что побелели костяшки пальцев.
У Совэй опустил голову еще ниже. Пирожок потерял вкус, оставив лишь жжение на языке.
Он быстро проглотил еду и прикрылся чертежом: Давайте… давайте обсудим проект! Вот здесь, в основании…
Чи Пин не стал высмеивать его смущение, лишь с удовольствием наблюдая за краснеющими ушами, выглядывающими из-за бумаги. Он постучал пальцами по столу, возвращаясь к чертежу, но в голове крутилась мысль: этот малыш так мило краснеет, интересно, если прижать его к себе, не станет ли он еще красивее?
— Вот здесь, — Чи Пин указал на основание лампы. — Все еще слишком тяжеловесно. Добавь тонкую золотую нить, инкрустируй её внутрь.
— Золотую нить? — У Совэй нахмурился. — Не будет ли это слишком вычурно? Разве вы не хотели сочетания традиций с дерзостью?
— Даже в дерзости должен быть блеск, — Чи Пин пристально посмотрел на него. — Прямо как ты: на вид такой упрямый, а улыбнешься — и такой сладкий.
— ! — У Совэй вспыхнул так, что пирожок чуть не выпал из рук. — Господин Чи, не отвлекайтесь! Говорите о дизайне!
— Я и говорю о дизайне, — Чи Пин тихо рассмеялся, постукивая по чертежу. — Добавишь?
— …Добавлю, — сквозь зубы ответил У Совэй, про себя ворча: да он просто издевается!
Они просидели над чертежами полчаса. Обсуждали всё: от материалов до сроков. Чи Пин спрашивал подробно, У Совэй отвечал быстро. Иногда они спорили, У Совэй краснел и упрямился, Чи Пин тихо посмеивался, но в итоге соглашался на правки У Совэя. Он понял: этот «малыш» только на вид мягкий, а в работе — кремень.
Ближе к концу Чи Пин внезапно сказал: После обеда подготовь контракт, детали обсудишь с юристами.
— Так быстро? — У Совэй замер. Он думал, что придется провозиться еще пару дней.
— Если не спешить, как деньги зарабатывать? — Чи Пин приподнял бровь. — Или ты не хочешь со мной работать?
— Нет! — У Совэй поспешно замахал руками, его глаза загорелись. — Хочу! Конечно, хочу!
Видя, как он оправдывается, Чи Пин почувствовал, что настроение улучшилось. Он отправил сообщение с телефона и поднял взгляд: Контракт подпишем, вечером устроим праздничный ужин. С тебя угощение.
— А? С меня? — У Совэй сник. — Откуда у меня деньги…
— Шучу, — Чи Пин встал и подхватил пиджак. — Я забронирую место, просто приходи.
У Совэй смотрел, как он идет к выходу, и вдруг что-то вспомнив, схватил папку и бросился следом: Господин Чи, насчет золотой нити…
— Сказал добавить — значит, добавь, — Чи Пин обернулся, его взгляд упал на побелевшие от напряжения пальцы У Совэя. — Или ты боишься, что я кину тебя с оплатой?
— Нет…
— В шесть вечера, жду внизу. — Чи Пин не стал его слушать и вышел, в коридоре раздалось его: Не опаздывай.
У Совэй остался стоять на месте, сжимая в руке остатки пирожка. В голове полный хаос: этот Чи Пин, почему он то холодный, то горячий?
Но, коснувшись пальцами следов от ручки Чи Пина на чертеже, он невольно улыбнулся. Контракт будет подписан, а дополнительные проценты к гонорару как раз хватит на новый графический планшет.
Он откусил кусочек пирожка — сладкий аромат вперемешку с необъяснимым теплом разлился от кончика языка до самого сердца.
http://bllate.org/book/23812/2694386
Готово:
