До самого вечера дождь не утихал, но порывы прохладного ветра разогнали тяжёлые тучи, и ливень сменился мелкой моросью. Трава вокруг пещеры, пригибаясь к земле, при каждом порыве ветра стряхивала с себя капли, пытаясь распрямиться.
Спустя полчаса сильный ветер окончательно разогнал тучи, которые, казалось, плакали весь день, и небо окрасилось в багрянец заката. Воздух был напоен влагой. Цяо Сюйжань, чихнув трижды, прижал к груди тёплого «нищего цыплёнка» и побежал к пещере Шэ Чжэна.
Хотя они были соседями, расстояние между пещерами оказалось немалым, и Цяо Сюйжань добирался до места минут десять. Подойдя к входу, он окликнул Шэ Чжэна, а сам тем временем огляделся. Пещера зверолюда находилась рядом с ручьём и была густо оплетена диким виноградом, который цеплялся за причудливые скалы, добираясь до самого свода. Шэ Чжэн, следуя своей природе, любил лазать по этим стеблям и отдыхать среди них — гибкие лозы служили ему отличным укрытием.
Шэ Чжэн не откликался, и Цяо Сюйжань, решив, что того нет дома, положил цыплёнка на высокий плоский камень у входа и собрался уходить. В этот момент из леса донёсся шорох чешуи по земле. Шэ Чжэн возвращался, волоча на хвосте тушу крупного горного барана.
Увидев Цяо Сюйжаня, Шэ Чжэн замер. Он вспомнил утреннее обещание парня принести ему еды. Зверолюд думал, что это просто пустые слова, но тот действительно пришёл. Цяо Сюйжань недавно появился в племени, и Шэ Чжэн знал, что из припасов у него лишь пара кроликов да птица. Он не раз замечал, как тот ест сухие, безвкусные плоды, которыми обычно питались лишь те, кому не удалось поймать дичь.
Сам едва сводит концы с концами, а всё равно решил поделиться — какой же он простодушный. В мыслях Шэ Чжэна Цяо Сюйжань превратился в бедного, вечно голодного, но очень искреннего ребёнка.
— Чжэн, ты вернулся! — голос Цяо Сюйжаня прозвучал игриво, словно маленький крючок, зацепивший сердце зверолюда.
Шэ Чжэн быстро подавил нахлынувшее волнение и перевёл взгляд на цыплёнка. Цяо Сюйжань добавил в него совсем немного фруктов, сделав упор на имбирь и ароматные травы, а саму тушку натёр солью и завернул в листья лотоса. От него исходил тонкий свежий аромат — совсем не такой, как у того кисло-сладкого мяса, что он пробовал раньше.
Цяо Сюйжань протянул ему свёрток:
— Ну вот, цыплёнок доставлен. Ешь, пока горячий, а я пойду.
Скоро стемнеет, и он не хотел возвращаться в свою пещеру в полной темноте.
— Постой, — Шэ Чжэн остановил его.
Он подтащил хвостом тушу барана, и его ногти, внезапно удлинившись и став острыми, с лёгкостью разрезали плоть. Шэ Чжэн ловко снял шкуру и разрубил мясо на ровные куски, решив, что шкура парню пригодится.
— Это мне? — удивился Цяо Сюйжань.
Шэ Чжэн кивнул. Он окинул взглядом грязные штаны парня и его худые ключицы, торчащие из-под одежды. В глазах зверолюда Цяо Сюйжань выглядел как несчастный заморыш, едва обтянутый кожей.
Если бы Цяо Сюйжань знал, о чём думает Шэ Чжэн, он бы возмутился до глубины души! Не его вина, что он не поправляется. И вообще, с чего это он кожа да кости? У него ведь есть пресс, пусть и не такой выраженный, как у Шэ Чжэна, но это вполне себе подтянутое тело!
Цяо Сюйжань хотел было отказаться, но, взглянув на белый жир барана, вспомнил, что собирался сделать свечи. Почему бы не попробовать? Он отказался от половины туши, но выбрал два куска пожирнее и завернул их в листья:
— Мне хватит этого. Остальное съешь сам, у меня в пещере ещё много мяса, всё равно одному не осилить.
Шэ Чжэн вспомнил двух тощих кроликов в пещере парня. Конечно, он не может съесть много, раз с детства привык голодать — желудок наверняка совсем крошечный. Шэ Чжэн сделал для себя пометку: этот бедняга ещё и жирное мясо не любит. Ничего, он будет каждый день подкидывать ему понемногу, чтобы парень потихоньку начал есть больше и хоть немного набрал вес.
Шэ Чжэн был уверен, что причина такого рвения проста: еда, которую готовит Цяо Сюйжань, слишком вкусная. А если он будет давать ему мясо, тот по своей доброте наверняка будет готовить для него чаще. Взаимовыгодный обмен.
Они перекинулись парой фраз, не совсем понимая друг друга: Цяо Сюйжань что-то увлечённо рассказывал, а Шэ Чжэн лишь изредка кивал. Заметив, что небо окончательно потемнело, Цяо Сюйжань попрощался и, прижимая к себе мясо, поспешил домой.
Когда он вернулся, на горизонте ещё теплились последние отсветы заката. Раздув угли в костре и подбросив сухих веток, он осветил пещеру. Цяо Сюйжань долго смотрел на куски баранины, соображая, в чём вытапливать жир. Посуды не было. Обыскав пещеру, он нашёл небольшой камень с углублением — как раз с ладонь, с плоским дном и приподнятыми краями. Идеально. Ещё он высмотрел в куче дров кусок гнилого дерева, внутри которого проели ход насекомые — это послужило бы формой.
Нарезав мясо на мелкие кусочки, он начал вытапливать жир на камне, постоянно помешивая его чистой палочкой. Сидя на корточках, он подбросил дров в костёр, и яркие языки пламени осветили его лицо — с тонкими чертами и яркими губами, он казался почти неземным.
Жира становилось всё больше. Убрав шкварки, Цяо Сюйжань, стараясь не обжечься, осторожно перелил горячую жидкость в деревянную форму, куда заранее вставил фитиль из скрученных трав. Он затаил дыхание, боясь пролить хоть каплю мимо — не столько из-за потери жира, сколько из-за страха получить ожог.
Проделав это трижды, он наконец получил свечу длиной в дюйм. Аккуратно извлёк её из формы, осмотрел: пузырьков многовато, но выглядит как настоящая свеча.
Он поднёс фитиль к огню. Свеча вспыхнула, разгоняя тьму слабым, дрожащим огоньком. Цяо Сюйжань выдохнул, и в его персиковых глазах засияла улыбка. Получилось!
Света от свечи было совсем немного, но для него этого было достаточно.
http://bllate.org/book/23786/2685551
Готово:
