За этой видимостью счастья скрывались вынужденность, трудности, боль, уступки и жертвы.
Суй Синь чуть повернула голову и, глядя на Фан Дина, тихо произнесла:
— Любовь — это когда все смотрят вперёд. Как на уроках физкультуры в детстве: те, кто стоят сзади в строю, видят лишь затылки впереди стоящих. Я смотрю на него, ты смотришь на меня, а за тобой кто-то смотрит на тебя…
Она замолчала, потом рассмеялась:
— Боюсь, мне всю жизнь придётся смотреть только на одного человека. Пусть уж лучше я буду слепой… Но твои слова сейчас действительно задели меня. Хотя я ещё не решила, стоит ли поступать именно так. Если ты не против… не мог бы ты позволить мне воспользоваться тобой сегодня вечером?
Фан Дин тоже улыбнулся:
— Конечно, не против. Это как раз то, чего я хочу.
Это было знаменитое старинное пекинское заведение, скромно расположившееся на оживлённой улице. Меню в основном сохраняло традиционные пекинские вкусы, особенно знаменитое блюдо из оленины, которое Суй Синь помнила лучше всего.
Последний раз она была здесь в детстве — тогда устраивали банкет по случаю дня рождения старшего родственника. Вся родня — тёти, дяди, кузены — собралась в одном из частных залов и весь день шумно провела за столом.
Суй Синь не ожидала, что Чжун Мин и Фан Дин назначат встречу именно здесь. Люди их возраста и положения обычно выбирали модные, современные клубы — роскошные, яркие, где можно было предаться веселью и забыть обо всём.
Рассеянно пройдя по коридору, она подошла к двери частного зала, но Фан Дин вдруг остановился.
Суй Синь вопросительно подняла на него глаза — и в тот же миг почувствовала, как её пальцы оказались в его тёплой, крепкой ладони.
Она на миг замерла, хотела вырваться, но сдержалась.
Над ней раздался его голос:
— Готова?
Лишь на секунду она задумалась, затем почти незаметно кивнула.
Фан Дин тут же распахнул дверь зала.
Суй Синь медленно подняла ресницы — и прямо перед собой увидела высокую, стройную фигуру, спокойную и элегантную.
Услышав шум, Чжун Мин, до этого погружённый в бумаги, небрежно поднял взгляд.
Его тёмные глаза скрывались за чёрными очками, спокойные, как гладь воды. Тонкие губы едва изогнулись в улыбке, слегка блестя от недавно выпитой воды.
В отличие от дневного образа, сейчас его ворот расстёгнут, манжеты закатаны до локтей, обнажая изящные мышцы предплечий.
Но, лишь мельком взглянув на дверь, он резко замер. Мышцы на руке напряглись. Он снял очки, прищурился и пристально уставился на двоих у двери, держащихся за руки.
В голове мелькнул образ прошлой ночи — та же рука, которую он держал, та же безмолвная нежность.
Фан Дин первым вошёл в зал, на лице играла та же дерзкая усмешка, что и раньше. Он слегка потянул за собой Суй Синь и уселся напротив Чжун Мина, всё ещё не разжимая пальцев.
Фан Дин улыбался, глядя на большую руку, небрежно лежащую на столе напротив. На тыльной стороне проступили напряжённые жилы, суставы побелели.
— Эй, брат, мы немного опоздали. Надеюсь, не возражаешь?
Суй Синь, даже не поднимая глаз, чувствовала, как в зале повисла тягучая тишина. Она думала, когда же сможет вытащить свою руку.
В этот момент круглый стол медленно повернулся, и перед ними оказалось меню.
Глубокий голос прозвучал с другой стороны стола:
— Посмотрите, что хотите заказать?
Суй Синь закрыла глаза и наконец воспользовалась моментом, чтобы вытащить руку и потянуться за меню.
Но Фан Дин опередил её: он вытянул руку, взял меню и раскрыл его перед ней так, что оно прикрыло их с головой.
Со стороны Чжун Мина было видно лишь две головы, плотно прижатые друг к другу, и доносился приглушённый мужской голос.
Чжун Мин смотрел на эту сцену с мрачным, ледяным лицом. Его пронзительные глаза, казалось, готовы были прожечь меню насквозь, лишь бы увидеть — улыбается ли она там, краснеет ли, как тогда, когда была в его объятиях.
На самом деле за меню Суй Синь действительно покраснела.
Она знала, что Фан Дин делает это нарочно. Когда она попыталась отстраниться, он уже наклонился к ней и быстро прошептал на ухо:
— Если сейчас оттолкнёшь меня, всё пойдёт насмарку.
Услышав это, Суй Синь перестала двигаться, но напряжённо сидела, уставившись в меню, так и не прочитав ни одного названия.
Когда меню опустилось, перед ней предстало лицо Чжун Мина, мрачное и суровое.
Его тёмные глаза мгновенно поймали остатки румянца на её щеках. В груди у неё сжалось.
Суй Синь лишь на миг подняла глаза — и тут же опустила их.
Сердце бешено колотилось. Она чувствовала себя так, будто её застали в измене.
Его взгляд словно хотел задушить её…
Она незаметно вдохнула и, чтобы скрыть смущение, потянулась к стакану с водой. Но рука дрогнула — вода пролилась ей на грудь и колени.
Когда она потянулась за салфеткой, перед ней уже оказалась коробка.
— Спасибо, — бросила она Фан Дину и вытащила пару салфеток, чтобы вытереть грудь. Но в этот момент Фан Дин тоже взял салфетку и потянулся к её колену.
Хотя она была в юбке, и салфетка коснулась лишь ткани, он ведь смотрел…
Суй Синь быстро вырвала салфетку из его руки, вытерла колени и встала:
— Я схожу в туалет.
Обходя стул, она собралась пройти мимо Фан Дина, но тот вдруг схватил её за руку и резко притянул к себе.
Сильный рывок — и она оказалась прижатой к его боку.
Суй Синь вздрогнула и невольно посмотрела на Чжун Мина.
Их взгляды встретились.
Тут же Фан Дин произнёс:
— Кстати, брат, есть кое-что, что я должен тебе сообщить.
Сердце Суй Синь замерло, готовое выскочить из груди.
Кровь отхлынула от лица, и в этот момент из-за стола донёсся ледяной голос:
— Нечего и говорить. Я всё уже видел.
— Всё равно должен сказать. Мы с девочкой начали встречаться.
После этих слов раздался лёгкий смешок, от которого её бросило в дрожь.
Чжун Мин медленно поднял чашку, сделал глоток и едва заметно усмехнулся:
— Что ж, по моему опыту, до самого конца она вполне может передумать.
Суй Синь изумилась. Он говорил о ней?
Когда это она меняла своё решение…
Фан Дин лёгким тоном ответил:
— Да уж. В первый раз, когда я признался, думал, выгляжу очень круто. А она отвергла меня. Пришлось набраться наглости и попробовать снова.
Чжун Мин чуть приподнял бровь, в его узких глазах мелькнула насмешка:
— Привыкай.
Суй Синь наконец поняла: они говорили о ней. Прямо при ней.
В ней вспыхнуло раздражение. Вся робость и тревога мгновенно испарились.
Она вырвалась из объятий Фан Дина, прошла несколько шагов и села напротив них, образовав треугольник.
— Раз уж всё сказано, давайте считать эту встречу просто дружеской, как раньше.
На секунду в зале раздались два голоса одновременно:
— Как раньше?
— Разве раньше не так и было?
Суй Синь нахмурилась, переводя взгляд с одного на другого.
Фан Дин продолжил:
— С детства ты бегала за нами хвостиком. Разве мы не издевались над тобой так всегда?
Суй Синь сердито сверкнула на него глазами, но он лишь усилил напор:
— Только раньше не замечал, какая ты высокомерная. Два красавца признаются тебе — а ты ещё сомневаешься, выбираешь!
Чжун Мин медленно опустил глаза, уголки губ едва шевельнулись:
— Да и не особо красива.
Лицо Суй Синь побледнело. Она моргнула и посмотрела на него.
Фан Дин тут же добавил:
— И фигура так себе.
Она перевела взгляд на Фан Дина.
— Характер — огонь, — прозвучало ещё язвительнее.
— Трусиха, — подхватил второй голос, полный лёгкого презрения.
— Как натворишь глупостей — сразу ревёшь, — с упрёком добавил первый.
— Врёшь постоянно, — раздалось с явным недовольством, будто не раз в этом убеждались.
— Память — дырявая, да ещё и злопамятная, — продолжали перечислять без устали.
— Да уж, в общем, полный ноль… — подвёл итог кто-то.
Суй Синь сидела ошеломлённая, широко раскрыв глаза.
Немного помолчав, она наконец нашла голос:
— Вы слишком далеко зашли! А сами-то чем лучше? Один — самодовольный, другой — высокомерный, оба полны недостатков, но ещё и считаете себя выше всех!
Но ни один из них даже не взглянул на неё, будто она была прозрачной.
Фан Дин фыркнул:
— Видимо, ты знаешь обо мне всё то же, что и я о тебе. Значит, кроме братьев, мы теперь ещё и соперники.
Чжун Мин поднял глаза, его голос звучал спокойно и изысканно:
— Не забывай, что в прошлый раз ты проиграл мне.
— Это было раньше, — усмехнулся Фан Дин. — Ты разве не понял? Эта девчонка ненавидит богатых. Чем состоятельнее — тем меньше у тебя шансов.
Лёгкий смешок. Чжун Мин бросил взгляд на Суй Синь:
— Да уж, капризная.
Суй Синь не выдержала и вышла из зала.
Дверь за ней громко захлопнулась.
Фан Дин прищурился и усмехнулся:
— Помню, у тебя был всего один роман — и то с этой девчонкой. У меня же богатый практический опыт. Верю, скоро я её приручу.
Пауза. Затем из-за стола донёсся приглушённый голос:
— Всего один роман… и то с ней? Ха, интересно…
Через секунду он добавил:
— Но весь мой опыт я собирался отдать ей.
В туалете Суй Синь смотрела в зеркало на своё разгневанное лицо. Она опустила руки под струю холодной воды, пытаясь прийти в себя.
Чем больше она думала, тем злилась сильнее.
Это называется «встреча старых друзей»? Похоже скорее на суд над ней!
Неужели, если за тобой ухаживают, ты обязана соглашаться? И если отказываешься — значит, не ценишь удачу?
Какой бред!
Они сами разве не такие же? Один — заносчивый до мозга костей, другой — ветреник, бегающий за каждой юбкой.
Разве у них есть хоть что-то привлекательное, кроме внешности?
Немного поворчав, она умылась, выключила воду, взяла салфетку и машинально вытерла лицо. Подняв глаза, увидела в зеркале ранку на губе.
Она невольно прикусила её и вздохнула.
Ей совсем не хотелось возвращаться.
Выйдя из туалета, она села в маленькой гостиной у поворота коридора. Это была зона для курящих, но сейчас здесь никого не было, и воздух оставался свежим.
Посидев немного в задумчивости, она постепенно успокоилась.
Вдруг вспомнилось: в последний раз они собирались все вместе, кажется, в Ванкувере.
Она ещё помнила тот паб, где Фан Дин появился в своей привычной дерзкой манере, взял микрофон и запел «Yesterday».
Тогда в его многообещающих карих глазах читалась лишь беззаботная, ничем не скованная радость.
http://bllate.org/book/2378/261034
Готово:
