— Синъе, мы ещё не пришли? Я совсем выбился из сил…
Юноша, к которому обратились, повернул голову и внимательно посмотрел на стоящего рядом молодого человека. Взгляд скользнул к его уху, и брови, вымазанные в жёлтой грязи, слегка нахмурились. Немного поколебавшись, он посмотрел на этого, похожего на хилого небожителя, господина и ответил:
— Скоро. Хочешь, я понесу тебя на спине?
Ли Чухань покачал головой:
— Нет. Я просто ворчу, не принимай всерьёз.
Видя, что юноша всё ещё смотрит на него, он добавил:
— Посмотри на меня — я и плотнее, и мяса на мне больше, чем на тебе. Ты, такой тощий, идёшь бодро, а у меня что, ноги не идут? Просто лень одолела…
Договаривая, он сам чуть не покраснел и поспешно вытер со лба пот, чтобы скрыть смущение, но измазал руку в жёлтой грязи. Взглянув на грязь, он спокойно опустил руку, не выказав ни тени недовольства — в конце концов, юноша и так уже вымазал его с головы до ног, а это мелочь. Главное — так безопаснее и незаметнее в этой местности.
Юношу звали Линь Синъе. Он был крестьянским сыном из деревушки Линьцзяцунь, затерянной в здешних горах. Ему было около шестнадцати-семнадцати лет. Ли Чухань говорил «около», потому что не разбирался в китайском исчислении возраста — по году или по дню рождения, — но знал твёрдо: тот ещё несовершеннолетний. Ли Чухань вообще привык мыслить грубо и приблизительно.
Сейчас была эпоха Дацзинь. Год выдался неурожайным — на половину страны обрушилась страшная засуха, народ бедствовал.
По словам Линь Синъе, такой засухи здесь не было никогда. Все ручьи в окрестных горах пересохли, а об урожае и говорить не приходилось — всё погибло. Зерна не собрали, воды не было. Поначалу ещё держались на лесных травах и животных, но потом звери исчезли, деревья засохли, и даже вспыхнули лесные пожары. Многие горцы были вынуждены уйти. Остались лишь те, кто не мог двинуться в путь, или те, у кого были другие причины. Кто выживал — выживал, кто нет — умирал от жажды и жары.
Линь Синъе был одним из выживших. Единственным его занятием изо дня в день были поиски воды и пищи. Об умывании и мытье он забыл давно. Но то ли из-за невыносимой сухости, то ли по другой причине, Ли Чухань не чувствовал от него резкого неприятного запаха. Однако так продолжаться не могло — Ли Чухань боялся внезапной болезни и по дороге уже размышлял, как по прибытии хорошенько отмыть юношу.
Но до места они не дошли. Вместо этого Линь Синъе завёл Ли Чуханя в какую-то пещеру. Решив, что там спрятано сокровище, Ли Чухань с воодушевлением вошёл внутрь и огляделся, но в ответ услышал лишь уговоры вымазаться грязью. Оказывается, в этой пещере ещё оставалась влажная глина, которую Линь Синъе использовал для очищения и защиты от солнца. Ли Чухань вздохнул: теперь-то, когда он здесь, у них есть вода, зачем это всё?.. А затем Линь Синъе достал связку сухих листьев и протянул ему. Ли Чухань присмотрелся — он не знал, что это за растение. В его взгляде читалось недоумение. Юноша понял и объяснил: если нет ни соли, ни воды, можно обойтись этим, чтобы чистить зубы… Услышав это, Ли Чухань мгновенно встрепенулся и с упрёком подумал, что снова забыл о смирении и осторожности. Он в очередной раз напомнил себе: никогда нельзя недооценивать мудрость местных жителей.
Стоял уже конец лета, а температура всё ещё приближалась к сорока градусам. Что же тогда творилось в разгар летнего зноя? Ли Чухань покачал головой: жизнь здесь была невыносимо тяжёлой.
Погружённый в мрачные мысли, он наконец увидел вдалеке очертания деревни.
Деревня была небольшая — несколько десятков дворов. В основном — глинобитные хижины, изредка попадались дома из зелёного кирпича с черепичной крышей, а также несколько соломенных шалашей. В общем, Ли Чухань сразу узнал в этом обычную, отсталую древнюю деревню. Единственное, что казалось странным, — это мёртвая тишина, безжизненность.
Впрочем, что тут удивляться: в такое время было бы странно, если бы здесь кипела жизнь.
От жары и усталости у путников уже не осталось сил на разговоры. Молча они дошли до конца деревни и остановились перед невзрачной глинобитной хижиной.
Хижина была обнесена низким плетнем. Завидев его, Ли Чухань радостно вскрикнул и вприпрыжку вбежал внутрь. Наконец-то переход закончился! Его ленивая натура жаждала только одного — отпраздновать это событие. Но не успел он выплеснуть свою радость, как неожиданно столкнулся лицом к лицу со стариком, опирающимся на клюку.
Вышедший из дома старик был худ и трясся всем телом — явно глубокий старец. Но глаза его оставались острыми и колючими, казалось, они пронзали человека насквозь.
Ли Чухань, только что прибывший и не привыкший к таким взглядам, застыл на месте.
Атмосфера накалилась. Линь Синъе тут же прервал молчание:
— Это наш сосед, дедушка И. Он всегда заботится обо мне. В последние дни он присматривал за домом.
Затем он повернулся к старику:
— Простите за беспокойство, дедушка. Я провожу вас в дом.
Старик равнодушно ответил:
— Не надо.
С этими словами он попытался обойти Ли Чуханя и выйти за ограду, но, поравнявшись с юношей, пошатнулся и едва не упал. Ли Чухань, не растерявшись, подхватил его, подумав про себя: интересно, не попытаются ли его здесь обвинить в том, что он толкнул старика?.. И в тот же миг раздался резкий старческий голос:
— Нахал!
Ли Чухань: ???! Какая несправедливость! Он просто случайно взял старика за поясницу!.. На мгновение Ли Чухань даже рассердился, но тут же рассмеялся. В конце концов он не стал по-настоящему злиться на старика.
Линь Синъе, услышав это, встревожился:
— Нет, дедушка! Он…
Но он не закончил фразу, только плотно сжал губы и, нахмурившись, посмотрел на И Ажуна.
Старик, выслушав, медленно развернулся и внимательно оглядел Ли Чуханя. Спустя долгое время он вдруг удовлетворённо кивнул несколько раз. Затем перевёл взгляд на юношу. Тот, словно в ответ, тоже кивнул.
Ли Чухань: ??? Не понимая этой пантомимы, он растерянно смотрел на них, думая про себя: что, уже выбрали кочан капусты на рынке, и остались довольны?
После этого старик больше не стал придираться. Он медленно побрёл обратно в свой двор.
Ли Чухань никогда не был злопамятным. Недоразумение — оно и есть недоразумение, бывает. Он быстро освоился и, как хозяин, обратился к Линь Синъе:
— Заходи в дом, отдохнём!
Линь Синъе, слышавший, как тот всю дорогу жаловался на усталость, конечно, поспешил последовать за ним.
Внутри дома было не сказать, что совсем пусто, но все предметы отличались крайней простотой, обветшалостью, а некоторые — даже убогостью. К счастью, было чисто. Ли Чухань ничуть не брезговал, рухнул на постель, которую наспех устроил юноша, и вскоре уснул.
Линь Синъе отложил дела, которые собирался сделать, и, задумавшись, смотрел на спящего. Такое чистое, тёплое лицо… Он и подумать не мог, что приведёт домой такого небожителя, да ещё напьётся вдоволь воды, а если задуматься поглубже… В этот момент Ли Чухань во сне повернул голову, и за ухом на мгновение мелькнул яркий, жгучий цветочный узор. Линь Синъе вздрогнул, отвёл взгляд, лицо его залилось краской. Сильное чувство нереальности смешалось с теплом в груди, мысли путались. Все планы, как принимать дорогого гостя, которые он вынашивал в дороге, разом рухнули. Он машинально встал и направился к двери, но у порога остановился, не в силах уйти, вернулся и застыл, как вкопанный, у кровати, вслушиваясь в лёгкое, ровное дыхание спящего.
Вероятно, слишком давно он не испытывал такого блаженства, когда живот наполнен водой. Линь Синъе почувствовал небывалый покой и расслабленность во всём теле. Сон сморил его, и он, махнув рукой на все мирские условности, сдвинул несколько деревянных табуретов, устроился рядом с кроватью своего небожителя и тоже провалился в глубокий сон.
«Кап-кап-кап…»
«Кап-кап-кап…»
Давно не спавший так сладко Линь Синъе приоткрыл сонные глаза: что это за звук, такой навязчивый? Едва слышный, но его чуткий слух уловил — это было похоже на журчание ручья…
— Вода! — Его небожитель! — Линь Синъе мгновенно проснулся, сердце упало. Он поспешно взглянул на кровать: так и есть — пусто!
Лицо его побледнело. Первая мысль была: он ушёл! От этой мысли всё тело задрожало, он не мог совладать с собой. Линь Синъе с болью закрыл глаза.
Он никогда в жизни не видел такого прекрасного человека. Никто никогда не вызывал в нём такого желания быть рядом. Даже не зная, человек ли он вообще, — может, бессмертный, а может, демон или дух… Но ему было всё равно, кто он. С того самого мгновения, как он увидел его, Линь Синъе понял, что уже никогда не будет прежним.
К счастью, он был не из тех, кто легко сдаётся. Как бы ни страшила его мысль об уходе этого человека, она не лишила его сил. К тому же они успели немного побыть вместе, и у него была крошечная надежда верить, что тот не ушёл бы, не попрощавшись.
Разум постепенно возвращался к нему. Линь Синъе без колебаний выбежал на улицу.
Он не знал, кто этот человек, и не осмеливался громко звать его в деревне. Только в мыслях твердил: Чухань… Чухань…
Он вспомнил, как тот без опаски назвал своё полное имя, как просил называть его старшим братом, с какой-то детской гордостью в голосе: «Я намного старше тебя». Но сам Линь Синъе с самого начала был нечист в помыслах. Раз уж он узнал его имя, ему хотелось открыто, постоянно называть его, а не оставаться на положении младшего, которому позволено лишь смотреть издалека…
Была уже глубокая ночь, но воздух оставался таким же душным, как и днём. Деревня утопала в чернильной тьме, ни единой звёздочки. Линь Синъе, превозмогая темноту, тщательно обыскал всё село, но никого не нашёл. В его глазах невольно застыла мрачная тень.
Он, потерянный, вернулся к калитке своего дома и застыл столбом, не в силах сдвинуться с места. В душе он понимал: этот человек обладает необычайными способностями, и привязаться к такому — значит обречь себя на страдания. Но было уже поздно. С первого мгновения тот легко и непринуждённо пустил корни в его сердце, и Линь Синъе даже боялся представить, что будет, если он исчезнет так же внезапно, как и появился, — как тогда ему жить дальше свою долгую жизнь?
«Кап-кап-кап…»
Снова этот едва различимый звук… Это?..
Внезапно поняв что-то, Линь Синъе бросился бежать за дом.
Его хижина стояла у подножия скалистого обрыва, усеянного причудливыми камнями. По словам покойных родителей, когда-то здесь был тонкий ручеёк. Они и построили дом рядом, чтобы было удобно брать воду. Но со временем, в какой-то момент, ручей окончательно пересох, и о нём постепенно забыли все жители деревни, так что многие молодые даже не знали, что когда-то здесь был источник.
И вот теперь!.. Линь Синье смотрел на тонкую, прерывистую, как серебряная нить, струйку воды. Сердце его бешено колотилось: он точно ещё здесь!
http://bllate.org/book/23765/2675982
Готово:
