Брат и сестра Пэй застыли, глядя на Лу Ши в белых одеждах.
Изначальная внешность была неплоха, но из-за постоянного недоедания кожа была желтой и сухой, а характер, подавленный приемными родителями, стал робким и слабым — в обычные дни он даже не смел поднять головы на людей.
После того как Лу Ши переселился в это тело, он смог есть досыта и одеваться тепло, а его характер претерпел огромные изменения. Всего за несколько дней он словно стал другим человеком.
Мяса на костях по-прежнему не было, но кожа заметно посветлела и стала нежнее, исчезла прежняя шероховатость и тусклость.
Глаза, в которых таилась улыбка, сияли ясным светом. Одежда, сшитая старшей сестрой Пэй, словно стерла пыль с драгоценной жемчужины, явив миру ее истинный блеск.
Младшая сестра Пэй вертелась вокруг Лу Ши, хлопая в ладоши.
— Второй брат красивый! Второй брат — самый красивый второй брат в деревне!
Старшая сестра Пэй закивала, и сама не ожидала, что сможет сшить такую красивую одежду.
Пэй Цинъянь смотрел с темным блеском в глазах. Все вышло именно так, как он и предполагал.
Его юный муж обладал неземным очарованием, а белые одежды делали его еще более прекрасным и чистым.
Словно бессмертный с небес, которого невозможно забыть, увидев однажды.
Пальцы Пэй Цинъяня сжались. Внезапно он пожалел, что не может спрятать такого красивого мужа, чтобы тот принадлежал только его взгляду.
Он прикрыл рот рукой и тихо кашлянул.
— Если бы эта одежда знала, что ее будет носить мой муж, она бы почла это за величайшую честь.
От слов Пэй Цинъяня, этого «мужа», сказанного с такой интимной ноткой, у Лу Ши защемило в груди.
Если бы в минуту страсти он услышал, как тот, с голосом, полным желания, называет его «муж»…
Лу Ши густо покраснел.
Закрыв лицо руками, он пулей вылетел из комнаты.
Младшая сестра Пэй на миг опешила, а потом дернула Пэй Цинъяня за рукав:
— Старший брат, у второго брата лицо красное-красное!
Уголки губ Пэй Цинъяня чуть приподнялись, в голосе звучала улыбка:
— М-м, он смущается.
Он и не думал, что его юный муж окажется таким застенчивым.
В душе Пэй Цинъяня шевельнулось что-то. Интересно, до какой степени покраснеет это чистое и робкое создание, когда они будут по-настоящему близки.
Старшая сестра Пэй перевела взгляд с плотно закрытой двери на своего старшего брата, чье лицо сияло весенним цветом, и, взяв младшую сестру за руку, пошла в комнату мерить одежду.
Из одного куска ткани сшить две взрослые мужские рубахи было трудновато, поэтому старшая сестра Пэй пустила остатки на нижнее белье для Пэй Цинъяня и маленькое платьице для младшей сестры.
Младшая была мала ростом, на ее одежду много ткани не ушло, а с добавлением лоскутков другого цвета платье получилось на удивление красивым.
Младшая сестра Пэй пришла в полный восторг и наотрез отказалась снимать обновку.
Старшая сестра Пэй махнула рукой — пусть будет так.
Младшая сестра Пэй в красивом платье терпеливо ждала у двери спальни второго брата и его мужа, чтобы поделиться с братом хорошей новостью.
Прошло немало времени, прежде чем Лу Ши наконец вышел, но он уже переоделся в старую одежду Пэй Цинъяня.
Огонек ожидания в глазах младшей сестры погас. Она надула губки и спросила:
— Второй брат, тебе не нравится?
— Нравится, — Лу Ши погладил ее по голове. — Такую красивую одежду нужно надевать по важным случаям. Второму брату нужно работать, нельзя портить такие хорошие вещи.
Младшая сестра, кажется, поняла, а может, и нет. Она опустила голову, посмотрела на свое красивое платье, а потом, топоча, побежала в спальню и переоделась в старую одежду.
Глядя ей вслед, Пэй Цинъянь произнес холодным тоном:
— Я буду стараться заработать денег, чтобы купить тебе красивые вещи.
Так что тебе не нужно быть таким бережливым.
— Хорошо, — бодро отозвался Лу Ши, подняв лицо и сияя улыбкой. — Вместе.
Пэй Цинъянь пристально посмотрел на него, кадык дернулся.
— Хорошо.
* * *
В крестьянском хозяйстве всегда полно дел. Даже сдав большую часть заливных полей в аренду, семье Пэй нужно было сделать еще многое.
В это время года финики на тутовых посадках уже почти все поспели, а шелковица стала иссиня-черной. Если собрать их и отвезти в уездный город, можно выручить немного денег.
Пэй Цинъянь и остальные планировали отправиться в город завтра, так что сегодня нужно было все подготовить. Позавтракав, они взвалили на спины корзины и отправились в горы.
По дороге встретилось несколько односельчан. Перекинувшись парой слов, все разошлись по своим делам.
Тутовые угодья Пэй Цинъяня находились довольно далеко от дома. Они шли почти полчаса, прежде чем добрались до места.
Придя, не стали мешкать — нужно было работать, пока еще прохладно.
Сегодня они решили собирать только финики, а шелковицу — завтра пораньше, иначе в такую жару она, простояв ночь, быстро испортится.
У семьи Пэй росло больше десятка финиковых деревьев, и большая часть плодов уже покраснела, свисая с ветвей, словно маленькие красные фонарики.
Пэй Цинъянь распорядился:
— Сначала срываем те, до которых можем дотянуться руками. С высокими я разберусь потом.
— Младшая, ты собирай те, что упали на землю, — только целые, без трещин, и покрупнее.
Обе девушки кивнули и принялись за работу.
Один лишь Лу Ши стоял в полном недоумении:
— А почему бы просто не сбить их шестом?
Бровь Пэй Цинъяня дрогнула, но в следующее мгновение он спокойно объяснил:
— Если финик треснет, его уже не продашь.
Старшая сестра Пэй поддакнула:
— Во всех окрестных деревнях сажают финики. Каждый год, когда приходит время продажи, конкуренция огромная. Чуть хуже товарный вид — и покупатели сразу нос воротят.
Младшая сестра Пэй подняла целый, без повреждений, финик и, бросив его в свою корзинку, надула щеки:
— Они плохие. В прошлом году финики продали за бесценок.
— В прошлом году был большой урожай фиников, и купцы, приезжавшие за товаром, сбили цену до предела, — Пэй Цинъянь с досадой вздохнул. — Крестьяне, конечно, не хотели продавать за бесценок, но где им тягаться с этими перекупщиками, которые сговорились между собой. В итоге со слезами на глазах отдавали свой труд за гроши.
После той продажи иные крестьяне слегли от горя.
Все понимали, что это болезнь от тоски, но ничего поделать не могли — у самих на душе кошки скребли.
Лу Ши, не знавший всех этих обстоятельств, выслушал и кивнул, принимая к сведению.
Сбор фиников оказался делом тяжелым. Только когда солнце поднялось в зенит, они кое-как наполнили свои корзины.
Лу Ши раскраснелся от жары, беспрестанно вытирая пот с лица рукавом.
— Я отнесу первую партию, — Пэй Цинъянь взвалил корзину на спину и широкими шагами направился вниз.
— Обмахивайся, обмахивайся, прохладно! — младшая сестренка изо всех сил махала ручонками, пытаясь создать ветерок для Лу Ши.
Лу Ши умилился до глубины души.
Дети — и правда маленькие ангелы.
Немного передохнув, Лу Ши велел старшей и младшей сестрам ждать Пэй Цинъяня в тени деревьев, а сам взвалил на спину корзину и приготовился пройти часть пути.
Он понимал, что имел в виду Пэй Цинъянь, но сердце-то не камень.
Пэй Цинъянь жалел его, но разве сам он не жалел Пэй Цинъяня?
Лу Ши за две жизни никогда не знал крестьянского труда. Под тяжестью корзины с финиками ноги подкашивались, их было едва оторвать от земли.
Солнце стояло в зените, жара была невыносимой.
Пот вскоре насквозь промочил одежду Лу Ши, крупные капли катились по лицу, иногда затекая в глаза, отчего он шипел сквозь зубы.
Внезапно на него упала тень, корзина за спиной стала легче, а на голову опустилась соломенная шляпа.
— Спасибо тебе за труды, — тяжело дыша, произнес Пэй Цинъянь.
Он знал, что Лу Ши не станет послушно ждать на месте, поэтому бегом вернулся домой, схватил шляпу и тут же примчался обратно.
Лу Ши вытер пот с лица и, подняв голову, посмотрел на Пэй Цинъяня:
— Зачем так спешить? Передохни сначала.
Когда несколько корзин фиников перетаскали домой, все выбились из сил. Плюхнувшись на скамейки, они долго сидели, отдыхая, прежде чем пришли в себя.
Лу Ши впервые осознал, как тяжела жизнь крестьянина, зависящего от милости неба. И это при том, что основную работу они отдали на откуп.
Вспомнив тех земледельцев, что гнут спину от зари до зари, Лу Ши проникся к ним глубочайшим уважением.
Но в то же время это лишь укрепило его решимость поддержать Пэй Цинъяня в его стремлении к учёбе.
Всё прочее — низко, лишь учение возвышает.
Если не хочешь всю жизнь копаться в земле, нужно карабкаться вверх.
http://bllate.org/book/23762/2674538
Готово:
