Когда Лу Мянь проводил последнего гостя, ежегодное собрание, сопровождавшееся бесконечными волнениями, наконец официально завершилось. Он впервые занимался организацией подобного мероприятия и очень надеялся, что не разочаровал его.
Лу Мянь в приподнятом настроении вошел в лифт, направляясь в комнату отдыха на верхнем этаже, которую он подготовил для Цзян Юньли. Он приложил палец к сканеру, чтобы открыть дверь, но не ожидал, что его встретит лишь густая темнота.
Лу Мянь тут же нажал на главный выключатель у входа. Комната мгновенно залилась светом, и от внезапной яркости он невольно зажмурился. Когда глаза привыкли к мягкому, уютному освещению, Лу Мянь медленно открыл их и увидел мужчину, прислонившегося к окну.
— Господин Цзян, почему вы не включили свет? Я уж подумал, что вас здесь нет.
— Господин Цзян, как я справился сегодня? Надеюсь, я вас не разочаровал? Может, похвалите меня?
— Господин Цзян?
Лу Мянь почувствовал, что господин Цзян сегодня какой-то странный, словно отстраненный. Он задал столько вопросов, но тот не ответил ни на один. Впрочем, возможно, он просто был подавлен из-за недавних неприятностей.
Подумав об этом, Лу Мянь тихо подошел к мужчине, присел на корточки и обнял его. Однако ледяная кожа человека в его объятиях заставила Лу Мяня насторожиться.
— Господин Цзян? Что с вами?
Лу Мянь невольно протянул руку, чтобы коснуться лба Цзян Юньли, но, почувствовав холод, тут же отдернул ладонь, словно обжегшись.
— Господин Цзян, очнитесь! Что с вами происходит? Не пугайте меня!
Лу Мянь в панике начал трясти мужчину, но не получил ни малейшего отклика. В смятении он выхватил телефон и позвонил Линь Сяо, но в трубке звучало лишь молчание.
Видимо, Линь Сяо тоже хотел в последний раз увидеть старого друга, раз уж позволил Лу Мяню привезти Цзян Юньли в больницу.
— Лу Мянь, прими мои соболезнования.
Лу Мянь нахмурился. Почему он не понимает ни слова из того, что говорит Линь Сяо?
— Нет, брат Линь Сяо, сегодня ведь вроде не первое апреля? Что за шутки? К тому же, такими вещами, как жизнь и смерть, лучше не шутить, я правда могу разозлиться.
— Лу Мянь, я не шучу. Все показатели говорят о том, что Юньли… он действительно ушел.
Услышав это, Лу Мянь вцепился в белый халат Линь Сяо.
— Нет, доктор Линь, вы ведь даже не пытались его спасти! Вы даже не попробовали, а уже вынесли приговор? Вам не стыдно как врачу?
— Лу Мянь! Юньли — мой друг. Ты думаешь, если бы я мог его спасти, я бы не стал? Ты думаешь, мне легко видеть, как он умирает? Я скорблю не меньше твоего, но, пожалуйста, прими это.
Сказав это, Линь Сяо вышел из палаты, оставив Лу Мяня наедине с ушедшим Цзян Юньли.
Лу Мянь в отчаянии прижал к себе уже остывшее тело мужчины, и поток слез хлынул по его щекам, падая на бледное лицо возлюбленного.
— Господин Цзян, что же с вами случилось? Как вы могли вот так просто уйти? Вы не можете оставить меня, нельзя! Почему?
Рыдания Лу Мяня эхом отдавались в пустой палате всю ночь напролет. Он продолжал крепко обнимать Цзян Юньли, словно это могло остановить время и вернуть жизнь в это холодное тело. Но реальность была сурова и не оставляла места иллюзиям.
Солнечный свет пробивался сквозь щели в шторах, ложась пятнами на пол, но не мог согреть эту полную печали палату.
Всего за одну ночь в глазах Лу Мяня погас всякий свет. Его мир словно лишился красок, оставив лишь серые тона и бесконечную пустоту.
Он вспоминал время, проведенное с Цзян Юньли: их смех, долгие ночные разговоры, дни, когда они вместе противостояли бурям — теперь всё это превратилось в острые лезвия, раз за разом терзавшие его душу.
— Господин Цзян, помните? Мы договорились, что весной поедем в степи. Зима уже пришла, неужели весна так далеко? Почему вы не смогли подождать еще немного?
Голос Лу Мяня дрожал, наполненный безмерной скорбью и горечью.
Он медленно разжал объятия и посмотрел на безмятежное лицо Цзян Юньли, пытаясь найти в нем хоть след сожаления или невысказанного желания. Но, кроме покоя, который дарует смерть, там ничего не было. Лу Мянь прекрасно понимал: смерть — это необратимый финал, но сердце отказывалось принимать эту истину.
Он поднялся, пошатываясь, подошел к окну и рывком распахнул шторы, впуская в комнату яркий солнечный свет. Но даже это тепло не могло разогнать мрак в его душе. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, но понял, что это невозможно.
Мысли Лу Мяня путались, словно в тумане. Он не понимал, не мог осознать, как человек, который был в порядке, мог исчезнуть в одно мгновение.
— Точно, Лю Шо. Он наверняка что-то знает.
Легок на помине: не успел Лу Мянь подумать о звонке, как Лю Шо вошел в палату в сопровождении мужчины в деловом костюме, с папкой документов в руках.
— Брат Шо, а это кто?
— Это Шэнь И, ученик господина Мо из Шанчэна. Он — профессиональный управляющий, которого господин Цзян нашел для тебя. Он знал, что ты не силен в управлении компанией, поэтому пригласил его в помощь. А здесь подробная информация о Цзянши, ознакомься. Отныне дом Цзян переходит под твое управление.
Лу Мянь почувствовал, как эта новость оглушила его.
— Я? Управлять домом Цзян? Брат Шо, о чем ты говоришь? Я ничего не понимаю! Кто-нибудь, объясните мне!
— Господин Цзян сказал, что оставил тебе письмо в кабинете. Вернешься и прочтешь — все поймешь.
Узнав, что Цзян Юньли оставил ему послание, Лу Мянь помчался домой так быстро, как только мог. Оказавшись в пустом доме, он впервые ощутил настоящий страх.
— Ведь вчера всё было хорошо, как же так вышло?
Лу Мянь толкнул дверь кабинета, и его окутал знакомый аромат, словно сам воздух хранил воспоминания о прошлом. Он направился прямо к массивному письменному столу, на котором лежали раскрытые книги и разбросанные ручки, вызывая чувство щемящего одиночества.
Смешанные чувства наполнили сердце Лу Мяня. Он медленно протянул руку, коснулся кончиками пальцев стола и наконец остановил их на заметном конверте.
Знакомый почерк Цзян Юньли на конверте уже не был таким твердым и уверенным, как раньше, но в нем всё еще чувствовалось тепло, отчего сердце Лу Мяня невольно дрогнуло. Он глубоко вздохнул и осторожно вскрыл конверт, вынимая аккуратно сложенный лист бумаги.
Когда он дочитал письмо до конца, слезы снова неконтролируемо хлынули из глаз. Он крепко сжал лист, словно пытаясь впечатать эти чувства в свою память.
Оказалось, Цзян Юньли давно всё распланировал. Чтобы проложить ему путь, он даже не пожалел себя.
В этот момент все недомолвки и сомнения получили самое логичное объяснение. Все его действия были пронизаны одним словом — любовью.
Лу Мянь хотел поставить книги со стола обратно на полку, как вдруг из одной из них выпала фотография. Трещина на ней полоснула по сердцу, словно нож.
Когда он заканчивал магистратуру, Цзян Юньли пришел на выпускной. Чтобы не оставлять сожалений, он воспользовался опорами, встал и сфотографировался вместе с ним. Это была единственная фотография, где он стоял после травмы. Ради этого снимка он потом больше месяца не мог подняться с постели, а Лу Мянь в порыве злости порвал эту фотографию и даже сам толкнул его, беспомощного, на пол.
Разорванное фото было как разбитое зеркало: даже если склеить его, трещины останутся навсегда.
Спустя столько лет эта склеенная фотография стала для Лу Мяня болезненным напоминанием. Стоило взглянуть на нее, как он вспоминал тот абсурдный поступок. Как он мог быть таким глупым? Неужели он действительно не видел самоотверженности этого человека? Он обвинял его, причинял боль ради других… От этих мыслей Лу Мянь не находил себе места от раскаяния.
— Господин Цзян, вы правда думали, что я смогу жить так, как вы хотели, потеряв вас? Вы жестоки. Казалось бы, оставили мне всё, но при этом забрали себя. Вы хоть понимаете, что бросили меня здесь одного?
Лу Мяню потребовалась целая неделя, чтобы наконец принять факт смерти любимого человека. Согласно завещанию в письме, через месяц он официально объявил о его кончине.
Как только на официальном сайте Цзянши появилось известие о том, что нынешний глава дома Цзян Юньли скончался после безуспешных попыток реанимации, это вызвало бурные обсуждения в обществе и настоящий переполох в деловых кругах.
Только тогда многие поняли, что, скорее всего, господин Цзян был плох еще во время ежегодного собрания, и все те слухи вовсе не были слухами.
Дом Цзян был старинным влиятельным родом Юньчэна, и смена власти неизбежно порождала различные толки. Но, к счастью, снаружи Лу Мяня поддерживали друзья Цзян Юньли, а внутри помогал профессиональный управляющий, так что он смог удержать свои позиции.
Пережив суровую зиму, наконец пришла весна.
Лу Мянь, конечно, не забыл об обещании, данном Цзян Юньли. Уладив дела в доме Цзян, он в одиночку отправился в степи.
Он смотрел, как небо на горизонте окрашивается в бледно-серый цвет. Когда первый луч солнца пронзил облака и осветил бескрайние просторы, он закрыл глаза, и слезы покатились по щекам.
— Господин Цзян, я приехал в степи. Здесь очень красиво.
Ветер с присущей степям свежестью и свободой коснулся его лица, словно это был ответ от него.
Весенняя степь походила на тщательно написанную картину: полная зелени и жизни. Небо, чистое, как вымытое, с несколькими лениво плывущими белыми облаками — словно искусные мазки самой природы на лазурном полотне.
Вдали мирно паслись отары овец, ветер доносил мелодичную, уходящую ввысь песню пастуха — простой гимн жизни и нежное прощание с прошлым.
Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в яркие золотисто-красные тона. Силуэт Лу Мяня, растянутый лучами заходящего солнца, казался особенно одиноким и печальным.
Они договаривались, что следующей весной приедут сюда вместе, но человек, который должен был стоять рядом, навсегда остался в той суровой зиме. А он ведь так боялся холода…
Завершив поездку в степи, Лу Мянь не вернулся сразу в Юньчэн, а направился в Шанчэн.
Он снова пришел в храм Фахуа на вершине горы Маншань и, терзаемый тоской по возлюбленному, благоговейно опустился на колени перед Буддой. Никто не знал, о чем он просил, но от происходящего веяло невыразимой печалью.
— Учитель, скажите, существует ли следующая жизнь?
— Будда милосерден. Хочешь узнать причины прошлой жизни — посмотри на то, что пожинаешь сейчас; хочешь узнать плоды будущей жизни — посмотри на то, что делаешь сейчас. Посеешь такие семена — пожнешь такие плоды. Благодетель, не будьте одержимы…
Раньше Лу Мянь не придал бы этим словам значения, но теперь он готов был впитывать каждое слово. Если бы только это было возможно, он отдал бы всё, чтобы у них с Цзян Юньли была следующая жизнь.
Время летело, как бегущий конь. В мгновение ока прошло десять лет с тех пор, как не стало Цзян Юньли. Лу Мянь постепенно стал похож на него: в нем больше не было того наивного студента-технаря, его сменила аура решительного и жесткого главы рода. И никто не знал, какой ценой он к этому пришел.
Позже власть в доме Цзян снова сменилась: нынешний глава Лу Мянь погиб в автокатастрофе. Знающие люди поговаривали, что он знал о ней заранее и мог бы избежать…
А еще позже юный господин Цзян Ци, прежде беззаботный, в трудную минуту принял дело предков и, при поддержке соседа, главного конструктора второго отдела Чжоу Синпэна, начал новую главу своей жизни.
История о чистосердечном студенте-технаре и гениальном бизнесмене с ограниченными возможностями постепенно растворилась в реке времени вместе с уходом старшего поколения.
***
**Экстра: Письмо господина Цзяна**
Сяо Мянь, когда ты читаешь это письмо, меня, скорее всего, уже нет. Не грусти и не зацикливайся на этом. Я знаю, у тебя сейчас полно вопросов. Наберись терпения и дочитай до конца, хорошо?
Сяо Мянь, прости, я тебя обманул. Помнишь, как я внезапно попал в больницу? Тогда говорили, что меня отравили, и я сказал тебе, что это чушь. Но на самом деле это правда. Я действительно был отравлен. Ты, должно быть, понимаешь, что это значит для человека с моим здоровьем.
Именно поэтому я боялся. Боялся, что, когда я умру, некому будет тебя защитить. Поэтому я использовал проект Госинь как предлог, чтобы вытолкнуть тебя вперед.
Сяо Мянь, прости, в весенние степи я не попаду. Посмотри их за меня, пожалуйста. На самом деле, когда мы давали это обещание, я уже знал, что не смогу его выполнить. Я прекрасно понимал, что не дождусь…
В тот день на собрании я смог появиться перед тобой лишь благодаря лекарствам. У них был сильный эффект, но и побочные действия оказались очень тяжелыми. Я всегда знал, что нахожусь в безвыходной ситуации, поэтому и не сказал тебе. Прости меня. На моем месте я был обязан думать о многом.
Я всегда знал, что ты чистый и добрый человек. Даже спустя столько лет ты не изменился. Я спокоен, оставляя дом Цзян тебе. Я оставил тебе помощников, если не хочешь заниматься делами — пусть они занимаются. Не переживай, не чувствуй себя обязанным. Дом Цзян не должен стать твоей тюрьмой, ты всегда был и будешь свободен. Я лишь хотел, чтобы дом Цзян стал твоей опорой и лучше защищал тебя.
Что касается похорон, не торопись. Я знаю, что мой уход был внезапным. Если бы они узнали сразу, начался бы хаос. Поэтому прошу тебя, потерпи еще немного, объяви о моей смерти через месяц.
И еще, Ци-эр избалован с детства, будь с ним помягче. Сяо Мянь, если однажды устанешь, можешь передать дела дома Цзян ему. Я верю, что Пэнпэн не оставит его одного.
Я знаю, что у тебя на душе была заноза. Честно говоря, у меня тоже. Но всё это в прошлом, забудь. Выходи из этого состояния. Тогда в палате я сказал, что у тебя еще есть шанс всё исправить. За эти годы я видел все твои старания, ты сделал достаточно. Хотя тогда я немного обижался на тебя — не понимал, почему ты веришь другим, а не мне, — но потом понял. Возможно, это была та самая любовь, что требует строгости.
Сяо Мянь, отпусти себя. Я не виню тебя. Я часто думал, что судьба несправедлива ко мне, приковав к инвалидному креслу на полжизни. Но потом подумал: может, встреча с тобой и была тем, на что я потратил всю свою удачу.
Знаю, ты не веришь в богов, но всё же скажу: если есть следующая жизнь, я хочу снова встретить тебя. Только не говори, что я суеверен.
Сяо Мянь, обязательно помни: у тебя есть дом. Наш дом всегда будет твоим пристанищем. Всё мое имущество оформлено на твое имя, так что делай, что хочешь, ничего не бойся. То, что я оставил, станет твоей надежной страховкой.
Дела почти закончены. Сяо Мянь, прости за то, что ушел, не попрощавшись. И еще… я люблю тебя. Не как старший младшего, а как возлюбленный. Я очень, очень сильно тебя люблю.
http://bllate.org/book/23739/2660802
Готово:
