Неужели такое совпадение, — подумал про себя Сунь Янь, — как он мог, едва прибыв в уездный город, столкнуться с героиней романа о земледелии?
Быть того не может.
Сунь Янь покачал головой и уже собрался спускаться, как вдруг дверь со скрипом отворилась изнутри.
Он совершенно неожиданно нос к носу, глаза в глаза столкнулся с девушкой, первой вышедшей наружу.
Та оказалась высокой, с точёными, безупречно идеальными чертами лица. Под изящными бротями и ресницами скрывались чистые, пронзительно-чёрные глаза, словно погружённые в ледяную воду чернильные нефритовые бусины.
Особенно точка алой родинки между бровей придавала ей нечто неземное, возвышенное, делая её сногсшибательно красивой, словно сошедшая с небек бессмертная.
Сунь Янь бросил на неё случайный взгляд: красивая девчонка. А приглядевшись к её межбровью, не удержался и мысленно выругался: «Черт!»
И правда, героиня.
Алая родинка между бровей — типичная примета главной героини.
В оригинале романа это описывалось так: в прошлой жизни героиня была великим мастером эпохи конца света, погибшей ради спасения всех живых существ, благодаря чему накопила бесчисленное множество заслуг.
Поэтому, переродившись в этой жизни, она стала любимой дочерью Небесного Пути. На деле так оно и было: едва героиня родилась, как в Гуанъаньфу, где уже три года подряд стояла засуха, хлынул проливной дождь.
В заднем дворе её семьи неожиданно забил водой высохший много лет назад старый колодец.
Даже старая домашняя курица за одну ночь снесла несколько десятков яиц.
Первое ещё можно было списать на совпадение, но несколько десятков яиц за одну ночь от обычной курицы — столь ненаучное событие наглядно подтверждало, что героиня — истинная избранница небес, озарённая благословением.
Когда Сунь Янь читал оригинал романа, его лицо выражало примерно следующее: Σ(°△°|||)︴
Автор, ну ты уж совсем перегибаешь палку.
Короче говоря, с самого рождения героине сопутствовала сплошная удача: стоило ей выйти из дома, как она тут же находила сокровища или сталкивалась с влиятельными покровителями и знатными людьми. Жизнь по принципу всеобщей любимицы.
Сунь Янь от зависти буквально превратился в ходячий лимон.
Оба они — попаданцы, с какой стати героине досталась такая комфортная жизнь, в то время как ему приходится перебиваться с хлеба на воду?
Но стоило вспомнить, что героиня погибла в прошлой жизни ради спасения всех земных существ, как Сунь Янь внезапно перестал так сильно завидовать: она вполне заслужила жить в своё удовольствие в этой жизни.
Вся семья, включая трёх братьев, лелеяла и носила её на руках.
Позже появился и главный герой, который баловал и потакал ей во всём.
С малых лет героиня не знала ни малейших тягот — точно как и писал автор, она родилась для того, чтобы наслаждаться жизнью.
Что же до тех, кто посмел её обидеть, на них обрушивались бесконечные несчастья, и их ждал жалкий конец.
Стоило вспомнить, что первоначальный владелец тела за домогательства к героине был избит до переломов ног, брошен в нищенский квартал побираться и в итоге умер от голода и холода,
как Сунь Янь вздрогнул всем телом и быстрыми шагами попятился назад, стараясь держаться от неё подальше, как от чумы.
Улыбка на губах Шу Чанъюй слегка застыла. Она прищурилась, глядя на него с недоумением: неужели она выглядит настолько жутко?
Она уже собиралась заговорить, как увидела, что Сунь Янь тут же круто развернулся и бросился прочь.
— Эй, — окликнула она.
Стоило ей подать голос, как Сунь Янь припустил ещё быстрее.
Чего ещё ждать?
Пусть героиня и благословенная небесами любимица, и всякий, кто с ней сближается, либо делает карьеру и богатеет, либо обретает счастливую судьбу, но ведь он — пушечное мясо!
Какое добро может принести пушечному мясу связь с главной героиней? Нужно срочно уносить ноги.
Видя, как фигура Сунь Яня мгновенно скрылась из виду, Шу Чанъюй наклонилась, подняла валявшийся на земле кошелёк и холодно усмехнулась:
— Куда бежать? Ты серебро обронил.
Шествовавший следом за Шу Чанъюй высокий юноша осведомился:
— Что такое, Чанъюй?
Шу Чанъюй подбросила в руке кошелёк, прислушиваясь к звону звенящих внутри мелких серебряных монет, и на её лице отразилось странное выражение:
— Нарвалась на чудака.
Я заметила, что он обронил кошелёк, хотела окликнуть, а он едва увидел меня — и сразу наутёк.
Сунь Янь со всех ног выбежал из постоялого двора и, убедившись, что героиня не преследует его, остановился, уперевшись руками в колени и тяжело-тяжело дыша. Отлично, она его не поймала.
Внезапно он почувствовал непривычную лёгкость во всём теле и поспешно хлопнул себя по груди — но рука ушла в пустоту.
Странно, а где моё серебро?
Моё серебро пропало!
Лихорадочно вспоминая всё подряд, он так и не смог сообразить, в какой именно момент потерял деньги.
Сунь Янь был готов расплакаться. Высунув голову, он осторожно заглянул на постоялый двор, выискивая глазами на земле оброненные монеты.
— Твой кошелёк у меня, — раздался прямо над его макушкой чуть прохладный хрипловатый голос.
Сунь Янь поднял голову и встретился взглядом с парой лукавых чёрных глаз Шу Чанъюй.
Черт, героиня.
Сунь Янь машинально снова собрался сбежать, но, заметив в руке Шу Чанъюй знакомый до боли кошелёк, замер как вкопанный, точно цыплёнок, которого схватили за шкирку.
Шу Чанъюй с полуулыбкой произнесла:
— Чего ты меня боишься? Я же не ем людей.
Кто сказал, что он боится? Ни капли он не боится.
Сунь Янь расправил плечи и тут же испытал лёгкий шок: неужели героиня настолько высокая? Она даже чуточку выше него самого.
Неужели это он сам вырос слишком низкорослым?
Плечи Сунь Яня тут же поникли, и в сердце закралась крошечная капля неуверенности в себе.
— Держи, твой кошелёк.
Шу Чанъюй швырнула кошелёк ему в руки.
Сунь Янь в спешке поймал его, взвесил на ладони и, почувствовав, что серебро на месте, даже не стал расстегивать завязки для проверки. Репутации героини он всё-таки доверял.
Убрав кошелёк, он искренне поблагодарил:
— Спасибо тебе, добрый человек. Желаю тебе мира и благополучия на всю жизнь.
Шу Чанъюй бросила на него равнодушный взгляд, хмыкнула и, повернувшись к высокому юноше, сказала:
— Кошелёк вернула. Третий брат, пойдём назад.
Проводив взглядом удаляющуюся спину героини, Сунь Янь слегка перевёл дух.
Непонятно почему, но в присутствии героини он вечно чувствовал себя каким-то недомерком. Неужели всё дело в том, что она выше ростом?
С такой высокой героиней у главного героя рост должен быть не меньше метра девяноста, не иначе.
Пробормотав это себе под нос, Сунь Янь больше не забивал себе голову подобными мыслями. Погладив лежавший за пазухой кошелёк и опасаясь снова его потерять, он и вовсе упрятал его в пространственное хранилище, оставив снаружи лишь пару мелких монет на текущие расходы.
Взглянув на небо, он прикинул, что сейчас уже наступил час вей (время с часу до трёх дня). Ему ещё предстояло обзавестись кое-каким хозяйственным скарбом, так что сегодня он явно не успеет вернуться домой.
Он направился к чайной лавке у городских ворот, намереваясь предупредить извозчика, чтобы тот не ждал его.
Уже приближаясь к воротам, Сунь Янь заметил двух незнакомцев, шедших ему навстречу.
Сначала он не обратил на них внимания, но когда увидел, с каким недобрым выражением лица те двинулись в его сторону,
в груди у Сунь Яня шевельнлось дурное предчувствие.
Спасите!
Это в какие же неприятности умудрился вляпаться прежний владелец тела?
Сунь Янь окинул взглядом окрестности, мысленно прокладывая маршрут для побега: если обстановка накалится, придётся делать ноги при первой же возможности.
— Сунь Дашу, неужто опять сбежать вздумал? — высокий преградил ему дорогу.
Сунь Янь выдавил из себя натянутую улыбку:
— Вы не так поняли, я и не думал бежать.
Второй, пониже ростом, пригрозил:
— Сунь Дашу, ну и наглости же у тебя! Откинул братца Ин в сторону, а сам исподтишка наживаешься?
Ах вот оно что, шестерки братца Ин.
Сунь Янь мгновенно сообразил: наверняка та собака тощая побежала на него доносить.
Оба разом закинули руки ему на плечи, с обеих сторон отрезая любые пути к отступлению:
— Братец Ин хочет тебя видеть, марш за нами.
Сунь Янь бросил взгляд на собственные тонкие руки и ноги, а затем на двух здоровяков — если завяжется драка, ему точно не поздоровить.
Пусть прежний владелец тела и был мастером махать кулаками, но он-то — нет! Он всю жизнь был примерным учеником и сроду не дрался, так что ему оставалось бы только отгребать тумаки.
Поэтому он поднял руки в знак капитуляции и миролюбиво произродил:
— Ладно, ладно, не хватайте меня, я сам пойду.
На оживлённой торговой улице толпился непрекращающийся людской поток.
Шу Чаншэн с охапкой пожитков в обеих руках скучающе стоял на обочине, поджидая извозчика с повозкой.
Бросив взгляд в сторону, он заметил знакомый силуэт и с ухмылкой протянул:
— Чанъюй, глянь-ка, не тот ли это глупый паренёк, что только что кошелёк потерял?
Хорошо, что Сунь Янь не услышал этих слов, иначе он бы непременно выпалил в ответ: «Сам ты дурак, и вся ваша семейка дураки!»
Шу Чанъюй лениво обронила:
— Ага.
Шу Чаншэн вытянул шею и, заметив, что двое мужчин конвоируют Сунь Яня, наконец сообразил, что что-то не так:
— Похоже, он влип в неприятности.
Шу Чанъюй приподняла веки и без всякого интереса глянула вслед удаляющейся троице:
— Может, они знакомы. Какое нам до этого дело?
Она равнодушно добавила:
— Матушка велела нам возвращаться пораньше.
http://bllate.org/book/23732/2656178
Готово:
