Только что закончив разминку, юноша почувствовал, что ему стало жарко. Он небрежно стянул с лица маску, и на всеобщее обозрение открылось лицо, чья красота заставляла сердца биться чаще. Его глубокие, выразительные черты казались результатом кропотливой работы художника. В холодном, надменном взгляде сквозила природная дерзость, а весь облик излучал опасную, притягательную остроту.
Как только Цзян Шэн вошел в бар, многие тут же обратили на него внимание. А та ярость и жестокость, с которой он только что расправился с назойливым типом, заставили некоторых любителей острых ощущений едва ли не дрожать от восторга. Им хотелось оказаться на месте того мужчины — почувствовать на своей шее хватку крепких, смуглых рук, ощутить, как они медленно сжимаются, и насладиться этим запретным, пьянящим чувством близости к удушью.
Теперь, когда все увидели лицо юноши, желающих стало еще больше. Со всех сторон на него устремились восхищенные и жадные взгляды. Цзян Шэн, конечно, был новичком в подобных делах, но он не был дураком — как он мог не заметить, что творится вокруг?
Он сделал вид, что ничего не видит, и перевел взгляд на Жуань Шу, который продолжал что-то невнятно бормотать в телефон. Цзян Шэн был на грани того, чтобы выйти из себя. Неужели Жуань Шу не мог заставить своего мужчину приехать поскорее? У него, студента, и так жизнь была наполнена заботами: учеба, больница, подработка — времени катастрофически не хватало, и он совершенно не хотел становиться частью чьих-то сомнительных игр.
Выхватив телефон из рук Жуань Шу, Цзян Шэн с мрачным лицом произнес в трубку:
— Лу Цзинци, верно? Мужчина Жуань Шу? Если бы не я, он бы уже выпил пойло с добавками и неизвестно, где бы оказался. Живо приезжай, бар Mars на улице Чаннин.
Еще мгновение назад из трубки слышался детский, мягкий голосок с очаровательным носовым оттенком, а теперь его сменил холодный, отстраненный голос. Лу Цзинци на секунду опешил. Но, вникнув в суть слов Цзян Шэна, он тут же помрачнел:
— Я выезжаю. Прошу, присмотрите за Жуань Шу.
Цзян Шэн нетерпеливо бросил:
— Быстрее.
Завершив вызов, он вернул телефон владельцу. Пьяный юноша смотрел на него расфокусированным взглядом, его округлые, похожие на абрикосы глаза блестели от влаги, а в уголках виднелась жалобная краснота. Он поднес телефон к уху и пробормотал:
— Лу Цзинци…
Звонок был завершен, и, конечно, в ответ стояла тишина, но пьяный Жуань Шу этого не понимал. Он еще некоторое время растерянно смотрел на экран, а затем начал тыкать в него тонкими пальцами. Цзян Шэн, наблюдая за этим, нахмурился — у него появилось дурное предчувствие.
Он отобрал телефон и взглянул на экран. Как и ожидалось, Жуань Шу снова пытался набрать номер Чао Юя.
Снова сбросив вызов, Цзян Шэн с недоумением посмотрел на Жуань Шу. Он искренне не понимал: имена Чао Юй и Лу Цзинци звучат совершенно по-разному, даже ребенок поймет разницу, неужели Жуань Шу настолько пьян? Или это какое-то непреодолимое влияние сюжета?
Цзян Шэн положил телефон экраном вниз и толкнул юношу на диван. Нажав на нужную точку на шее, он лишил его сознания, чтобы избежать лишних проблем.
Пока Цзян Шэн ждал, он листал ленту в телефоне, чтобы скоротать время. Его поза явно говорила о том, что он здесь не ради развлечений. Окружавшие его мужчины и женщины, заметив это, одни отступили, но другие, уверенные в своей неотразимости, подходили с бокалами в руках.
Один за другим к нему пытались подкатить, но юноша неизменно отвечал ледяным отказом. Большинство отступало, но нашлись и те, кто решил, что такой лакомый кусочек упускать нельзя.
— Красавчик, поболтаем?
Цзян Шэн даже не поднял глаз:
— Не хочу.
Женщина присела рядом и положила свои изящные, словно выточенные из лука пальцы на его телефон. От нее исходил сладкий аромат спелых персиков, смешанный с влажным, утонченным запахом лотоса — запах был приторным и манящим.
— Красавчик, правда не хочешь со мной поболтать?
Юноша поднял голову. Женщина, воплощение соблазна, двусмысленно улыбалась. На ней была красная рубашка, спущенная с одного плеча, обнажая белую кожу, а ее пышная грудь выглядела вызывающе. Она была яркой и знала себе цену. Увидев, что Цзян Шэн смотрит на нее, она медленно пододвинула к нему свой бокал с Голубыми Гавайями.
— Тот коктейль пропал зря, надеюсь, мой не пропадет. Как думаешь?
Такой трюк с другими мужчинами срабатывал безотказно. Но с Цзян Шэном номер не прошел.
— Я не интересуюсь женщинами. Отдай свой напиток кому-нибудь другому, — отрезал он.
Женщина потянулась к его руке:
— Не интересуешься — не беда. Может, попробуешь, и тебе понравится? Я уверена, что смогу заставить тебя полюбить объятия женщины.
Цзян Шэн отмахнулся от ее руки и прищурился:
— По-хорошему не понимаешь? Тогда проваливай.
Женщина, привыкшая к победам на любовном фронте, была шокирована таким жестким отказом и, гневно сверкнув глазами, поднялась и ушла. Больше никто не решался подойти. Юноша на диване больше не выглядел расслабленным; в его острых чертах лица читалась холодная, почти безжалостная ярость, от которой бросало в дрожь.
Когда Лу Цзинци вошел в бар, он острым взглядом окинул толпу, и его лицо стало неприятным. Он набрал номер Жуань Шу, и на другом конце почти сразу ответили. Тот же безэмоциональный, холодный голос произнес:
— Пришел? Проходи внутрь.
Увидев Цзян Шэна, Лу Цзинци на мгновение замер — внешность юноши была слишком яркой. Поскольку ожидание подходило к концу, Цзян Шэн выглядел спокойнее, без прежней угрозы в голосе:
— Он спит на диване.
Разницы между сном и потерей сознания не было — глаза закрыты, никакой реакции. Лу Цзинци тут же бросился к Жуань Шу. На бледном, утонченном лице юноши играл румянец от выпитого, а губы выглядели пухлыми и соблазнительными. Было очевидно, что такой вид привлекает внимание, и если бы не этот юноша, последствия могли быть ужасными.
Лу Цзинци слегка кивнул Цзян Шэну:
— Благодарю. Вы знакомы с Жуань Шу?
Юноша бросил на него равнодушный взгляд:
— Виделись один раз. Сегодня вечером, проходя мимо, случайно заметил, как он один заходит в бар. Подумал, что может случиться беда, вот и пошел следом.
Сказав это, Цзян Шэн поднялся с дивана. Его высокая, крепкая фигура невольно внушала давление.
— Я передал его вам. Я ухожу.
Когда юноша скрылся, Лу Цзинци крепче обнял Жуань Шу за талию и, подхватив на руки, покинул бар. Вернувшись домой, он бережно уложил юношу в кровать. Глядя на спокойное лицо, Лу Цзинци на секунду смягчился, но тут же снова разозлился:
— Проснешься — поговорим о твоем походе в бар.
Однако на следующее утро Жуань Шу не проснулся. Не проснулся он и в полдень. Лу Цзинци почувствовал неладное и вызвал врача. Тот подтвердил, что все в порядке, просто глубокий сон, нужно время, чтобы прийти в себя. Лу Цзинци лишь вздохнул: надо же, так напиться, что двое суток проспать! Впредь он ни за что не позволит Жуань Шу пить. Он и не подозревал, что причина была в не рассчитанной силе нажатия Цзян Шэна.
…Первый важный сюжетный поворот, связанный с чувствами Чао Юя, был изменен.
Вернувшись к привычной жизни, Цзян Шэн отлично выспался и продолжил метаться между университетом и больницей. В то утро, закончив тренировку, он десять минут неспешно погулял по кампусу, а затем отправился в столовую завтракать. В среду пар не было, и он планировал после еды принять душ в общежитии и поехать проведать родителей.
На тренировках телефон был помехой, поэтому, вернувшись, он решил проверить его и обнаружил несколько пропущенных вызовов от помощника Фана.
У Цзян Шэна тут же загорелись глаза. Неужели Чао Юю стало скучно, и он вспомнил о своей золотой птичке, решив снова поиграть?
http://bllate.org/book/23698/2634577
Готово:
