Обстановка в музыкальном баре была очень приятной: мелодичная музыка, а также отдельные кабинки, отгороженные друг от друга нитяными занавесками и зеленью, создавали вереницу уютных и уединенных уголков. Сладкий и густой аромат кофе и алкоголя вперемешку с запахом сезонных цветов растекался в полумраке, создавая романтическую и немного томную атмосферу.
Шёпот влюбленных тонул в музыке, лишь изредка прерываясь звуками из сериалов или игр.
— Пожалуйста, проходите сюда. — Голос, донесшийся из-за занавески, заставил Линь Хэна поднять взгляд. Он посмотрел на вошедшего и с улыбкой спросил: — Только из душа?
— Угу, от меня сильно пахнет лекарствами. — Цзун Цюэ окинул взглядом ряды сидений по обе стороны и опустился рядом с Линь Хэном.
— В следующий раз приходи, когда волосы полностью высохнут. — Заметив, как тот приближается, Линь Хэн почувствовал, как сердце забилось чуть быстрее. Он протянул руку и ласково пригладил его слегка влажные волосы.
— Хорошо, что-нибудь закажем поесть? — Цзун Цюэ придвинул к себе меню.
— У них тут фирменные паста и тортики, а из напитков есть слабоалкогольное тутовое вино, хочешь попробовать? — спросил Линь Хэн.
— Давай. — согласился Цзун Цюэ.
Линь Хэн отсканировал QR-код на телефоне и сделал заказ. До подачи еды оставалось еще немного времени, и в кабинке царила тишина. Из-за этого звуки игры из соседней комнатки казались особенно громкими.
— Быстрее за мной, скорее, лутай труп, лутай!
— От этого вращения камеры меня сейчас укачает.
— Да подбирай всё подряд, главное — медикаменты… Идет сужающаяся зона, беги ко мне…
— Ты где?
Раздалось несколько хлопков выстрелов — битва развернулась не на шутку.
— Не двигайся, я иду за тобой.
— Попробуй эту чернику, по-моему, очень вкусно…
Послушав пару секунд соседний разговор, Линь Хэн покосился на человека рядом, который что-то усердно записывал в заметки на телефоне:
— Пишешь озарения с лекции?
— Вещи, которые понадобятся для отчета. — Цзун Цюэ методично, пункт за пунктом, заносил мысли в телефон.
— Понятно. — Линь Хэн посмотрел на его сосредоточенное лицо, а затем перевел взгляд на горшок с зеленью на столе. Он рассеянно потрогал пальцами листья, сфотографировал растение, чтобы найти его название в приложении, и подумал, что такое украшение на столе смотрится очень неплохо.
Глядя на эту сцену, 1314 испытывало сильную тревогу: ему даже перехотелось смотреть любимый сериал. Писать отчет во время свидания и оставлять объект внимания без всякого ухода — это же прямой путь к расставанию!
Но Хозяин был так поглощен работой, что система не смела ему мешать.
Когда Цзун Цюэ закончил упорядочивать пришедшие на ум детали, официант принес напитки и еду:
— Ваш заказ полностью готов, пожалуйста, проверьте.
— Мы не заказывали фруктовую тарелку, — удивился Линь Хэн, глядя на небольшое блюдечко.
— Это комплимент от заведения для первого заказа. — Официант улыбнулся. — Если все в порядке, я пойду.
— Спасибо. — Поблагодарив, Линь Хэн поставил порцию пасты и торта перед Цзун Цюэ, а вторую придвинул к себе. Он аккуратно разложил палочки и принялся за еду первым.
Цзун Цюэ поставил последнюю точку, убрал телефон и произнес:
— Спасибо.
— Уже закончил? — Линь Хэн попытался намотать пасту на вилку.
— Угу. — Цзун Цюэ взял палочки.
— Тогда ешь пока горячее, я уж боялся, что остынет. — улыбнулся Линь Хэн.
— Угу. — Цзун Цюэ опустил голову и принялся за еду.
Было уже позже обычного времени ужина, и оба проголодались. В кабинке раздавалось лишь тихое постукивание палочек о посуду, зато звуки из соседней комнаты становились все громче.
— Та черника была ничего, давай завернем с собой порцию на потом.
— Будешь еще на ночь глядя? К завтрашнему дню она уже не будет свежей, захочешь — прийдем завтра.
— Ладно. Малыш, я хочу ту клубнику.
— Самообслуживание — залог сытой жизни.
— Ну покорми меня, малыш, ты у меня самый лучший.
— Ладно, раз уж у тебя такой сладкий язык.
Рука Линь Хэна с палочками замерла. Чувствуя себя не в своей тарелке, он немного поерзал на сиденье. Раньше в старшей школе он тоже видел парочки, но в Первой школе за этим строго следили: влюбленные максимум обменивались подарками, передавали маленькие записки или гуляли по спортплощадке после вечерней самоподготовки. При этом дежурные учителя то и дело устраивали облавы, сгоняя парочки с поля в общежития, а за объятия в каком-нибудь темном углу кампуса другие ученики могли потом долго шушукаться за спиной.
Подобные же откровенные сцены, где двое вот так сладко воркуют друг с другом, Линь Хэн видел разве что в сериалах, которые смотрела его мама.
Его палочки остановились, и Цзун Цюэ тоже отложил свои:
— Что такое?
Линь Хэн посмотрел на его невозвозмутимое выражение лица и на секунду усомнился: не умеет ли этот человек автоматически отфильтровывать посторонний шум?
— Ты что, совсем не слышишь соседей?
— Они пара, не делают ничего предосудительного. — Цзун Цюэ на мгновение задумался. — Хочешь, чтобы тебя называли малышом?
В ту же секунду Линь Хэн подавился собственной слюной и зашелся в жутком кашле. Его щеки мгновенно покраснели, и с трудом прокашлявшись, он выдавил из себя:
— Ни в коем случае!
Меньше всего на свете он хотел, чтобы его так называли.
Цзун Цюэ протянул руку и легко похлопал его по спине:
— Тогда, может, хочешь, чтобы тебя покормили фруктами?
Линь Хэн инстинктивно хотел отказаться, но слова, сорвавшись с языка, приняли совсем другой оборот:
— Тоже нет.
Цзун Цюэ проследил за его взглядом, взял вилочку для фруктов, подцепил кусочек ананаса и поднес к его губам:
— Открой рот.
— Вообще-то я… — Линь Хэн послушно приоткрыл рот и надкусил угощение. Ананас явно был охлажденным — прохладный и сладкий, в нем совершенно не чувствовалось той едкой кислинки, что бывает у свежих плодов.
— Что еще хочешь? — рука Цзун Цюэ повернулась к тарелке с фруктами.
Когда юноша хотел, чтобы его покормили супом, у него было точно такое же выражение лица.
— Манго. — Линь Хэн проглотил сладкую мякоть, и ему показалось, что даже на душе стало сладко.
Хотя руки и ноги на месте, но вот это и есть настоящее свидание!
Цзун Цюэ наколол кусочек и протянул ему. Линь Хэн, глядя в глаза своему спутнику, откусил его и расплылся в улыбке:
— Хватит. Ешь давай.
— Спасибо, малыш. — Цзун Цюэ отложил фруктовую вилочку, взял палочки и продолжил трапезу.
В этот момент Линь Хэн оказался совершенно не готов к атаке. Его словно громом поразило: внутри вспыхнул такой пожар, казалось, еще чуть-чуть — и он сгорит дотла.
— Цзун Цюэ, прекрати баловаться.
Видя смущенное и разгневанное лицо парня, Цзун Цюэ притянул его к себе со словами:
— Тебе же нравится это прозвище.
— Да я не… — Линь Хэн попытался оказать отчаянное сопротивление, придвинувшись ближе, но тут же отчетливо услышал, как бешено колотится его собственное сердце.
Со стороны чужие нежности кажутся приторными, но когда тебя так называет любимый человек, твое собственное сердце помимо воли начинает трепетать.
— Будем звать тебя так всегда? — спросил Цзун Цюэ.
— Ни за что, хватит и одного раза. — испуганно запротестовал Линь Хэн. — Иначе я со стыда сгорю.
— Хорошо. — ответил Цзун Цюэ.
— Эй, хочешь фруктов? — тихонько спросил Линь Хэн.
— Можно. — Цзун Цюэ посмотрел на его зардевшееся лицо.
Линь Хэн протянул руку, взял вилочку, подцепил клубнику и поднес к собственным губам. Его мочки ушей покраснели до предела. Когда он слегка подался вперед, Цзун Цюэ опустил взгляд, прямо с его губ откусил половинку ягоды, крепко обвил рукой талию парня и поцеловал его в губы.
Глаза Линь Хэна слегка расширились, но он послушно обвив руками шею возлюбленного, отдался этому поцелую, пахнущему клубникой.
…
Музыкальный бар находился на некотором расстоянии от общежития, и прогулка пешком как раз помогала утрясти ужин. Деревья в кампусе образовывали густую тень, повсюду висели электрические ловушки для комаров, и проходя мимо фиолетового света фонарей, то и дело можно было услышать характерное потрескивание.
В полумраке под кронами деревьев то тут, то там виднелись обнимающиеся, не желающие расставаться парочки.
При тусклом свете фонарей они дошли прямо до общежития Линь Хэна, и почти никто не обратил внимания на то, что они шли за руки.
— Отдыхай пораньше. — Цзун Цюэ разжал руку.
Вход в общежитие был совсем близко. Стоя в тени деревьев, Линь Хэн поднял голову и улыбнулся:
— И ты тоже. До завтрашнего утра.
Хотя жили они неподалеку, а их факультеты находились рядом, каждый раз при расставании они испытывали горечь разлуки.
— Сначала заходи ты. — Цзун Цюэ заглянул в его глаза, сияющие сдерживаемой улыбкой.
— Мне тут ближе, иди первый. — улыбнулся Линь Хэн. — Как только ты уйдешь, я сразу зайду внутрь.
— Хорошо. — Цзун Цюэ развернулся и пошел назад. Пройдя несколько шагов, он обернулся: юноша, заметив его взгляд, помахал ему рукой.
Свет у входа в общежитие был скрыт густой листвой, и стоявшего спиной к источнику света парня было трудно разглядеть. Он одиноко застыл там, словно растворяясь в пучине темной ночи.
Влюбленным всегда трудно расставаться, особенно когда любовь исходит лишь от одной стороны. Если нет своевтсного эмоционального отклика, на душе неизбежно становится одиноко.
Цзун Цюэ прошел еще несколько шагов и вскинул руку, чтобы посмотреть на время: на написание отчета оставалось вполне достаточно часов до отбоя.
Линь Хэн опустил руку, проводив взглядом удаляющуюся фигуру. У входа как раз крутилась еще одна пара: женское и мужское общежития стояли друг напротив друга, и влюбленные, никого не стесняясь, обнимались в тени деревьев, о чем-то шептались и бесконечно прощались, наполняя воздух звонким смехом. Линь Хэн уже собрался уходить, как вдруг кто-то схватил его за руку и резко потянул назад.
Не успев опомниться, он был втянут в темный угол, укрытый густой тенью деревьев и стеной общежития.
— Ты чего вернулся? — ощутив знакомый запах, Линь Хэн одновременно испугался и обрадовался.
— У меня еще осталось немного времени. — Цзун Цюэ поддержал его за подбородок и склонился к его слегка подрагивающим губам.
Раз уж они возлюбленные, то всё, что есть у других, при благоприятных условиях должно достаться и им.
— Эй… — Линь Хэн прерывисто вздохнул, но его затылок уже крепко зафиксировали. Прежняя легкая тоска смешалась с густым сиропом, превратившись в сладость, от которой сжималось сердце.
Когда Цзун Цюэ собрался отстраниться, юноша прижался к нему еще теснее, жадно следуя губами за отступающим лицом. Чуть приподняв веки, он прошептал мягким голосом:
— Что такое?
— Ничего. — Цзун Цюэ снова крепче обхватил его за затылок.
Когда этот поцелуй наконец завершился, они стояли, прислонившись друг к другу лбами. Линь Хэн смотрел в глаза возлюбленного, ставшие еще более глубокими, чем обычно, чувствуя, как внутри разливается обжигающее тепло. Вопрос, сорвавшийся с его губ, был настолько влажным, что он и сам не мог в это поверить:
— Это поцелуй на ночь?
— Угу. — ответил Цзун Цюэ.
— Тогда давай всегда так делать, идет? — смело выдвинул требование Линь Хэн.
Ему нравился этот поцелуй, и ему нравился этот человек.
— Хорошо. — согласился Цзун Цюэ.
— Цзун Цюэ, я люблю тебя. — Линь Хэн смотрел прямо на него, его глаза сияли глубокой, непоколебимой нежностью. — Я люблю тебя.
— Угу. — отозвался Цзун Цюэ.
Линь Хэн улыбнулся, протянул руку и нежно коснулся его бровей и глаз:
— Пусть ты говоришь, что бесчувственен, но однажды я заставлю тебя полюбить меня.
Этого человека он ни за что и никогда не отпустит.
— Посмотрим. — ответил Цзун Цюэ.
Он восхищался храбростью и пылкостью юноши, но сбудется ли это — впереди еще целая жизнь, мало ли что случится.
— Отдыхай пораньше. — Линь Хэн крепко обнял его на прощание, отступил на шаг и с улыбкой произнес: — До завтрашнего утра.
— До завтра. — Цзун Цюэ проводил взглядом поднявшегося по ступеням парня и повернул назад.
…
С первыми лучами утреннего солнца Цзун Цюэ зашнуровал кроссовки и вышел из комнаты. Рассвет только-только пробивал мрак ночи, тепла еще не было, а влага от росы приносила редкую для лета прохладу.
Свернув с привычного маршрута, он остановился у входа в то самое общежитие, и в тот же миг дверь изнутри распахнулась.
Озаренный багрянцем утренней зари, юноша с улыбкой в глазах сбежал по ступеням и бросился к нему. Не рассчитав инерцию, он прямо налетел на Цзун Цюэ, который тут же поймал его за талию и с улыбкой произнес:
— Доброе утро, мой парень.
— Доброе утро.
Две фигурки слились в легком нежном объятии и тронулись с места. На залитой багровым светом широкой дороге стало на два бегущих человека больше — точно так же, как только что взошедшее солнце.
…
Учеба Цзун Цюэ длилась дольше обычного, но его результаты поражали воображение. Мало того, что опубликованные им еще в студенческие годы научные статьи вызвали бурное обсуждение в медицинском сообществе, так он еще и закрыл все университетские кредиты уже по окончании третьего года. Приглянувшись многим ведущим профессорам, он стал закрытым учеником легендарного светила науки, который ранее зарекся больше не брать учеников, и перешел под его особое покровительство.
Внимание со стороны учителей — это прекрасно, но вместе с тем нагрузка Цзун Цюэ возросла в разы. По мере продвижения исследований стало нормой участвовать вместе с наставником во всевозможных консилиумах мэтров медицины.
— Идите пообедайте, я отвечу на звонок. — предупредив профессора, Цзун Цюэ отошел в противопожарный проход и ответил на вызов: — Алло, Линь Хэн.
— Ты сейчас еще занят? — голос Линь Хэна звучал еще мягче, чем обычно.
— Нет, собираюсь обедать. — ответил Цзун Цюэ.
— Я тут подумал, у тебя как раз время обеда. — улыбнулся Линь Хэн. — Одобрили заявку на твое аспирантское общежитие, там однокомнатная квартира-студия. Мои эксперименты на днях не слишком загружены, помочь тебе с переездом?
— Хорошо, я предупрежу ребят по комнате. — сказал Цзун Цюэ.
— Когда ты возвращаешься? — спросил Линь Хэн.
— Вернусь на днях, — уточнил Цзун Цюэ. — Чего-нибудь хочешь в подарок?
— Говорят, тамошние морепродукты очень хороши. — с улыбкой протянул Линь Хэн. — Захотелось вкусненького.
— Понял. — ответил Цзун Цюэ.
— Любимый, раз уж я помогаю тебе с переездом, отдашь мне треть шкафа под вещи? — усмехнулся Линь Хэн.
— Половину. — ответил Цзун Цюэ.
Линь Хэн уже не мог сдержать улыбку:
— Спасибо, любимый. Иди обедай и как следует отдохни.
— Угу, и ты тоже. — Цзун Цюэ сбросил вызов и вышел из служебного прохода.
У клинической медицины множество ответвлений, и Цзун Цюэ в основном специализировался на хирургии. Но медицина — огромная наука, человеческое тело едино, и для понимания каждого органа требуется системный подход, поэтому терапия тоже входила в круг его штудий.
Знания, переданные Системой, действительно опережали нынешнюю эпоху, но чтобы полностью усвоить их, требовалось глубокое осмысление с последующей возможностью вести еще более серьезные изыскания. В конце концов, то, чему учила Система, ограничивалось технологическим уровнем этого мира, чтобы не вызвать коллапс из-за излишней прогрессивности.
В конце концов, для Системы даже возвращение к жизни казалось лишь базовой функцией, а мир, откуда она явилась, пока оставался для него недосягаем.
К моменту окончания семинара выбранные Цзун Цюэ морепродукты уже лежали в багажнике машины рядом с уловом других профессоров.
— Это ты своему пареньку везти собрался? — поинтересовался профессор Лю, сидевший рядом с Цзун Цюэ.
Старое поколение поначалу с опаской относилось к подобным союзам, но против фактов не попрешь: они видели Линь Хэна — оба парня чистые, стремящиеся к знаниям. Поломавшись для вида, они постепенно смирились.
— Угу, он любит такое. — ответил Цзун Цюэ.
— Вернусь — сам дома приготовлю. — улыбнулся профессор Лю. — В твоем студенческом общежитии небось нельзя готовить?
— Мы ходим в одно проверенное заведение, можно попросить хозяина приготовить то, что приносишь с собой. — объяснил Цзун Цюэ.
— Что за местечко такое, раз твоему пареньку так нравится? Скинь мне локацию, я тоже потом загляну. — попросил профессор Лю.
Цзун Цюэ достал телефон и переслал координаты.
Профессор Лю довольно улыбнулся, добавляя их в избранное. Пальцы Цзун Цюэ сделали пару легких движений, переключив чат на аватар с белой кошкой: выезжаю обратно, буду в восемь вечера.
Ответ от Линь Хэна прилетел мгновенно: получил.
Дорога на машине занимала шесть часов, но это было намного удобнее, чем ехать на скоростном поезда. Застегнув ремень безопасности, Цзун Цюэ прикрыл глаза, чтобы немного подремать — от монотонного покачивания в долгой дороге большинство пассажиров уснуло.
К моменту прибытия машины на улице уже совсем стемнело. Цзун Цюэ вышел из салона, открыл багажник, забрал вещи и, распрощавшись с профессорами, достал телефон. Он набрал номер, но на том конце долго никто не отвечал.
Расписание Линь Хэна у Цзун Цюэ было под рукой, и на сегодня пар у того не стояло. Вызов остался без ответа, и Цзун Цюэ, переключившись на мессенджер, написал я вернулся, после чего направился со скарбом в свое общежитие.
Комендант подтвердил его личность и помог открыть дверь. Поблагодарив его, Цзун Цюэ втащил чемодан внутрь и пошарил рукой по стене в поисках выключателя, но нащупать его не смог.
Дверь за ним закрылась. Цзун Цюэ уже хотел достать из кармана телефон, как вдруг его шаги замедлились. В следующее мгновение кто-то обнял его со спины, и прежде чем он успел заговорить, раздался нежный голос молодого человека:
— Знаю, ты скажешь: не подходи со спины. Это в последний раз.
— Угу. — Цзун Цюэ извлек телефон. — Почему свет не включил?
— Тебя ждал. — Линь Хэн крепче обхватил его за талию. — Забыл про время, не зажигай свет пока.
Трех лет было вполне достаточно, чтобы прежде чуть угловатый юноша окончательно возмужал. У него стали широкие плечи и тонкая талия, и даже рост, раньше бывший с ним на одном уровне, теперь превосходил его на полголовы.
— Крабов надо убрать в холодильник. — постепенно привыкая к полумраку комнаты, Цзун Цюэ заметил на стене коробку с выключателем.
— Успеется. — Линь Хэн положил подбородок ему на плечо.
Хотя они учились в одном университете, виделись они урывками, а в этот раз разлука и вовсе затянулась почти на полмесяца.
— Отпусти руки. — Цзун Цюэ перехватил его за запястья.
Линь Хэн послушно разжал пальцы, но в следующее мгновение развернулся и сам оказался заключен в объятия.
Лицом к лицу обниматься было куда интимнее, чем со спины. Обхватив его за плечи, Линь Хэн улыбнулся:
— Ты такой молчаливый, не боишься, что я неправильно тебя пойму?
— В следующий раз буду внимательнее. — сказал Цзун Цюэ.
— Ничего, я не обижусь. — Линь Хэн прижался щекой к его плечу, слегка коснувшись губами челюсти.
Пусть этот человек не отличается многословием и выглядит отстраненным, он никогда не игнорирует его просьбы и никогда не разочаровывает — за исключением одного момента.
Линь Хэн легонько чмокнул его, и видя, что тот не возражает, чуть подался вперед, смешивая их дыхание:
— Цзун Цюэ, одних объятий уже мало.
Ощущая на своей челюсти эти дразнящие поцелуи, Цзун Цюэ склонил голову, обхватил его за шею и впился в губы.
После долгой разлуки мышечная память сработала быстрее мозга: цепляющийся за него с исступленной жаром юноша, чей сбившийся от дыхания трепет делал этот поцелуй невыносимо долгим и желанным.
Когда они отстранились, Цзун Цюэ уже тяжело дышал. Линь Хэн обвивал его плечи, его кадык легко дернулся. Подавшись вперед, он оставил влажный поцелуй на горле возлюбленного и прошептал:
— Эй, жених, ты правда намерен терпеть до самой свадьбы?
За три года их чувства прошли проверку на прочность. Пусть до карьерных высот было еще далеко, но учеба шла блестяще, а впереди забрезчило ясное будущее — одних только наград за опубликованные научные статьи хватило бы, чтобы прочно обосноваться в этом городе.
Влюбленные не могут долго скрывать свои чувства: бабушка узнала обо всем еще на втором году, а дату свадьбы назначили ровно на день его совершеннолетия по закону. Хотя зарегистрировать брак можно было только за рубежом, родители, родственники и друзья уже были в курсе их отношений.
— Пока всё окончательно не уляжется, у тебя еще есть шанс передумать. — Цзун Цюэ слегка погладил его по губам.
За три года некогда нежный и лучезарный юноша сильно изменился внешне, но его мягкий взгляд и первозданная чистота в глазах остались прежними.
— Да кому нужен такой шанс! — Колечко на среднем пальце Линь Хэна поймало слабый лунный свет из окна. Дыхание юноши было глубоким, а голос звучал предельно твердо. — Я уже отдал тебе свое сердце без остатка, так кого ты тут хранил для себя, м?
Его чистый голос таил в себе легкую провокацию, а кольцо на пальце легонько скользнуло по кадыку Цзун Цюэ, заставляя тот судорожно дернуться вверх-вниз.
— Сегодня нельзя, я не купил то, что нужно. — сдерживая дыхание, произнес Цзун Цюэ.
— Я купил. — Линь Хэн подался ближе, и влажный блеск в его глазах грозил пролиться через край. — Когда помогал тебе с переездом, я заметил те учебные материалы. Теорию изучил, так что изволь подготовиться к практике. Заботливый я, правда?
Лицо молодого человека было прекрасно, как картинка, но в таком призрачном свете он казался демоническим созданием, сошедшим неизвестно откуда. Слова бросали вызов и одновременно будили в глубине души азарт — в них не было фальши, лишь первозданная чистота, не пошлая, но сводящая с ума.
— Понял. — Цзун Цюэ обхватил его за затылок, прижал к стене и впился в губы страстным поцелуем.
В изначальной линии судьбы пострадавший Линь Хэн вовсе не был тем, кто умеет лишь жалеть себя. Перед тем как разрушить всё и кануть на дно озера, он успел отправить в ад практически всех, кто причинил ему зло.
Когда поцелуй прервался, раскрасневшееся лицо юноши светилось чувственностью, окутанное легкой туманной дымкой. Его изначальные намерения не изменились ни на йоту, но эта привычка добиваться своего любой ценой никому не позволяла ускользнуть.
Возможно, он и сам не замечал за собой этой привычки — просто желая немногого, он подсознательно заставлял окружающих шаг за шагом приближаться к нему при помощи одной лишь нежности.
— На что ты смотришь? — тихо спросил Линь Хэн, встречаясь с ним взглядом.
Цзун Цюэ наклонился, подхватил его на руки и перенес на кровать:
— Ни на что.
Луна светила ярко, редкие звезды еле мерцали. Свет от уличных фонарей, пробиваясь сквозь занавески, скользил по сброшенной на пол одежде и падал на крабов, пускающих пузыри у порога.
Наблюдая за тем, как облачка то и дело застилают луну, 1314 философски изрекло:
【Какие все-таки жалкие крабы.】
…
【По оценке Системы, выполнение задания оценено на ранг S. Задание первое: заработать сто тысяч звездных монет; задание второе: заработать триста тысяч звездных монет. Дополнительно за сверхурочные, всего пятьсот тысяч, перечислено на ваш счет. Причина бонусной награды: совершение грандиозного прорыва в медицине, принесшего пользу миллионам людей.】
Человеческая жизнь пролетает за какие-то несколько десятков лет, и их брак прошел путь от заключения до самого смертного часа.
Закончив учебу, Цзун Цюэ сначала работал хирургом, а затем открыл собственную научно-исследовательскую лабораторию. Опираясь на ежегодные научные достижения, он стал одним из ведущих медицинских светил мира.
Линь Хэн же с самого начала и до конца занимался наукой. Защитив докторскую диссертацию, он остался преподавать в университете, выпустив целую плеяду талантливых исследователей.
В жизни случались трения и неурядицы, но они были так близки к университетской башне из слоновой кости. Жизнь в столь чистом месте помогала легко сохранять первозданную чистоту души, и даже когда его глаза закрылись навсегда, в них остался все тот же ясный и нежный свет.
Но годы брали свое, и несмотря на то, что Цзун Цюэ исчерпал все свое врачебное искусство, удержать уходящую жизнь было невозможно.
Они упокоились в одной земле, и его собственный жизненный путь тоже подошел к концу.
【Хозяин в этот раз справился с заданием просто великолепно, снова получил оценку S.】 — похвалило его 1314.
Редко кому из начинающих Хозяев удавалось раз за разом получать высший балл S.
Ведь даже заранее зная многие вещи, чтобы переломить ход событий, требовалось действовать строго в рамках мировых законов: идти шаг за шагом, жить реальной жизнью, прочувствовать каждую мелочь бытия, а не перескакивать через ступени. К тому же, несмотря на знание оригинальной сюжетной линии, из-за эффекта бабочки и инерции судьбы постоянно возникали непредвиденные отклонения, и малейшая оплошность грозила провалом.
【Угу, спасибо.】 — Цзун Цюэ замер в пространстве Системы, заново привыкая к своему молодому и здоровому телу.
Если подумать, тело — это, по сути, лишь заново обретенная им собственная первородная душа.
На транслирующем экране высветились цифры, очертив точеный, словно высеченный ножом контур лица мужчины. Впрочем, царившее в его глазах неизменно спокойное выражение сглаживало резкость черт, придавая всему его облику глубокую солидность.
【Хозяин, не хотите немного отдохнуть? Поскольку вы блестяще справились с заданием, для следующего мира я рекомендую повысить сложность и уровень мира.】 — предложило 1314. — 【Так и звездных монет заработаете больше.】
【Мм, три дня отдыха.】 — Цзун Цюэ сжал и разжал пальцы.
Прожив целую жизнь, неизменно обрастаешь привычками и воспоминаниями, и ему требовалось трое суток, чтобы перестроить мышление и состояние.
【Хорошо, на этом экране вы можете по своему вкусу настроить интерфейс и убранство системного пространства.】 — добавило 1314. — 【Пожалуйста, расслабьтесь и не испытывайте давления.】
Хотя бы потому, что хочет ли Хозяин выкупить воспоминания о той жизни с возлюбленным или нет, сейчас у него все равно нет на это никаких возможностей. А раз ничего нельзя изменить, то и спрашивать не стоит.
【Угу, спасибо.】 — Цзун Цюэ уже привык к этому. Превратив пространство в подобие своей комнаты, он встал на беговую дорожку.
1314: 【……】
Само присутствие Хозяина каждый день напоминало ему, какое он никчемное создание.
Прошло всего три дня. Призывая систему 1314, Хозяин проверил все свои показатели и обнаружил, что они идеально вернулись к исходным:
— Хозяин, открыть следующий мир?
— Мм.
— Хорошо, прямо сейчас всё подготовлю, только не возлагай слишком больших надежд.
— Система 1314 предупреждает: мир загружается, передача воспоминаний…
Тело словно покачивалось на волнах то вверх, то вниз. Каждое омовение потока воды заставляло его всплывать, а когда вода отступала, оно опускалось на дно. Тело теряло тепло, в горле стоял сухой, горький привкус, пересохшее и садвящее горло было наполнено запахом крови.
Это… морской берег?
Морская вода разъедала не только горло, но и трахею. Цзун Цюэ попытался открыть глаза, но ощутил полную слабость и неспособность дышать.
— Вам обменено восстанавливающее зелье.
Едва раздался голос 1314, как Цзун Цюэ почувствовал, как дыхание стало свободнее. В ушах послышался плеск — рыба выпрыгнула из воды, и этот звук затих среди набегающих волн открытого моря.
— Система 1314 выдает задания: первое задание — выжить в качестве Оригинала; второе задание — изменить первоначальную судьбу Мин.
Мин — вождь Серебряной Луны, рода сирен, происходивших из Моря Лунного Сияния. Он родился в глубинах Моря Лунного Сияния и погиб в грандиозной войне с людьми. Его тело выловили, а затем забальзамировали и выставили напоказ как древнейшую глубоководную русалку.
Задания обычно активируются только при встрече с целью задания. Тот самый звук воды…
— Там кто-то есть! Это потерпевший кораблекрушение?
Сдалека с песчаного пляжа донеслись шаги и голоса нескольких людей.
Звуки приблизились, и Цзун Цюэ почувствовал, как его приподняли, пытаясь опознать.
— Доктор, что с вами, доктор?
— Доктор, скорее несите сюда ноши!
— Вызовите робота.
Вокруг царил хаос, но мысли Цзун Цюэ унеслись далеко. Восстанавливающее зелье исцеляло тело со скоростью, которую люди сочли бы чудом, однако травмы человека, пережившего кораблекрушение и выброшенного на песок, потребовали бы долгих месяцев восстановления.
Сознание погрузилось во тьму, пока не стихли и морской прибой, и человеческие голоса.
Когда Цзун Цюэ проснулся во второй раз, перед его глазами предстал ослепительно белый потолок. Он лежал на мягкой постели, угроза переохлаждения миновала, а к тем местам, где почти полностью пропала чувствительность, вернулось осязание.
Воспоминания Оригинала вместе с картой мира хлынули в его разум.
Это была эпоха, когда русалки рожали детей от людей.
— У Хозяина есть какие-нибудь вопросы? — 1314 неотступно следило за состоянием Хозяина.
Это ведь мир повышенной сложности, так что оно, эта система, возможно, наконец-то окажется полезной и навсегда избавится от участи бесполезной системы.
Верно, в прошлых мирах у него вовсе не выпадало шанса проявить себя.
— У русалок и людей нет репродуктивной изоляции? — Цзун Цюэ мог судить о технологиях этой эпохи по воспоминаниям Оригинала.
Уровень развития человеческих технологий далеко превосходил прошлый мир. Еще несколько веков назад люди научились покидать родную планету в поисках других пригодных для жизни звездных систем. Человечество объединилось судьбой, что способствовало интеграции и даже созданию Альянса. Однако технологический прогресс принес людям и свою цену — с каждым годом рождаемость неуклонно падала.
Репродуктивная функция людей деградировала и почти исчезла, и лишь немногие люди с крепким телосложением были способны к зачатию. И даже несмотря на активные призывы к рождению детей, число новорожденных из года в год стремительно сокращалось.
И ровно за несколько веков до того, как человечество столкнулось с демографическим кризисом, в человеческом обществе появились легендарные русалки. Преследуя цель совместного исследования космоса и поисков нового дома, они заключили с людьми соглашение о совместном продолжении рода.
Обитавший в морских глубинах род русалок обладал невероятной красотой, за что их звали морскими эльфами. Рожденные в пучине, они отличались крепким телосложением и мощнейшей плодовитостью.
Изначально договор подразумевал добровольный союз человека и русалки, но на берег поднималось слишком мало русалок, в то время как дети, рожденные от людей и русалок, при проверке показателей физической силы превосходили верхний предел сильнейших воинов человечества. Это вызвало настоящий переполох во всем человеческом обществе.
Эволюция человечества нуждалась в притоке русалок, причем в огромном количестве русалок.
Многие организации открыто проигнорировали договоренности между Альянсом и народом русалок и тихой полночью использовали технологическую мощь, пытаясь за один раз захватить весь русалий род.
Технологии людей были сильны, но и сила русалок в морских глубинах не уступала человеческой. И даже когда центральные власти осудили эти организации, те наотрез отказались подчиняться приказам, что привело к расколу Человеческого Альянса и началу столетней темной войны.
Тех русалок, которых вылавливали, ждала разная участь: те, кому везло больше, попадали на аукционы и становились спутниками сильных мира сего, а те, кому не везло, оказывались в лабораториях. Их тела изучали вдоль и поперек, извлекали их генетический материал, делая частью масштабного дела человечества по искусственному выведению гибридов-русалок.
Люди охотились на русалок, но и русалки отвечали жестокой местью: убивали людей прямо во время близости или поднимали в открытом море яростные штормы и гигантские волны, хороня все человеческие грехи на морском дне, из-за чего численность людей резко сократилась.
Даже когда программа человечества по созданию русалок увенчалась успехом, и часть людей удалось превратить в русалок, созданные таким образом особи обладали слабым здоровьем, их рыбьи хвосты не могли превратиться в человеческие ноги для ходьбы, а способность к размножению была куда слабее, чем у настоящих глубоководных русалок.
Позже стали рождаться крайне редкие природные русалки. Они умели обращать рыбьи хвосты в человеческие ноги, а их плодовитость значительно превосходила искусственных русалок, но это все равно не решало общую скрытую угрозу снижения рождаемости в человеческом обществе.
Природных русалок воспитывали люди, а когда подросли первые дети от глубоководных русалок, в человеческом обществе началась эпоха перемен.
Внезапно на арену вышли три великих семейства. Действуя словно по предварительному сговору, они стремительно объединили все разрозненные силы человечества и совместно издали свод железных законов.
Запрещено вылавливать русалок!
Запрещено самовольно проводить исследования над русальим народом!
Запрещено причинять русалкам какой-либо вред!
…
Один за другим издавались суровые запреты числом в несколько сотен. Почти все разгромленные темные группировки были приговорены к смертной казни, темная эпоха официально завершилась. Среда обитания как природных, так и искусственных русалок получила надежную защиту, однако над прекрасным Морем Лунного Сияния поднялся густой туман.
Любые корабли, шедшие по воде, какими бы передовыми технологиями они ни обладали, стоило им столкнуться с туманом, теряли ориентацию в пространстве. Все судна, заплывавшие вглубь пелены, сокрушались гигантскими волнами и утягивались в бескрайнюю морскую пучину. С тех пор среди людей больше никто и никогда не видел следов глубоководных русалок.
С той темной поры прошло уже несколько веков. Человеческое общество с трудом поддерживало баланс численности за счет искусственных русалок и детей, рожденных от них. Что же до природных русалок, обладавших высочайшей плодовитостью, то появление на свет каждой из них привлекало внимание многочисленных кланов и даже могло вмиг вознести обычную семью до самого высшего эшелона общества.
— По законам мира репродуктивной изоляции нет, — пояснило 1314, дабы мировоззрение Хозяина не рассыпалось вдребезги. — На самом деле в мирах высшего порядка чего только не встретишь: в некоторых мирах нет репродуктивной изоляции даже между людьми и насекомыми, в других люди способны производить потомство с щупальцами, а еще есть всякие гоблины…
Система распалялась все больше, но Цзун Цюэ не стал ее останавливать, лишь подумав, что его представления о мирах высшего порядка всё же были слишком ограничены.
Запрет на самовольное изучение русалок вводился ради того, чтобы оградить их от увечий и вреда, однако даже в Альянсе под эгидой трех великих семейств исследования русалок продолжались. Они затрагивали все аспекты жизни русалок — от быта до одежды, еды и передвижения, а если и возникала необходимость изучить их физиологическое устройство, для этого использовались исключительно тела добровольно пожертвовавших их русалок.
И хотя люди все еще исследовали границы Моря Лунного Сияния, никто больше не осмеливался заплывать в его глубины — включая укрывавшихся в тени человеческих маргиналов.
Если бы всё развивалось в таком ключе, люди и глубоководные русалки и дальше мирно сосуществовали бы, не пересекая друг другу дорогу.
Однако, когда научно-исследовательское судно проплывало через спокойные воды Моря Лунного Сияния, одна глубоководная русалка по имени Юй Хуа добровольно последовала за учеными на сушу.
Глубоководные русалки внешне походили на природных, но существовало коренное различие: глубоководные русалки могли свободно дышать под водой, их черты лица поражали воображение своей изысканностью, а хвосты с легкостью сокрушали стальные листы. Природные же русалки дышали только в пресной воде, их кожа не выносила никакого агрессивного воздействия, а хвосты напоминали человеческие ноги и требовали нежнейшей заботы.
Появление глубоководной русалки на суше закономерно разожгло борьбу среди сильнейших воинов Альянса, а младшее поколение трех великих семейств превратилось в самых яростных претендентов.
Само по себе это ни на что не влияло бы, но легенды о русалках Моря Лунного Сияния перестали быть просто сказками. Как вождь Серебряной Луны, Мин тоже поднялся на сушу, чтобы разыскать затерявшуюся сородичку. Только вот затерявшейся русалкой была Цзао, а Юй Хуа являлся человеком, возродившимся в теле Цзао, поэтому он, разумеется, не собирался возвращаться.
Даже под давлением суровых карательных мер темные силы не могли исчезнуть бесследно. Едва утихшая буря вспыхнула с новой силой, и с этого момента началась трагедия.
— Попаданка, ведомый системой? — Цзун Цюэ проверил собственные силы и приподнялся на кровати, с удивлением обнаружив, что травмы, которые он ранее счел критическими и смертельными, зажили больше чем наполовину, в то время как в памяти мелькнуло нечто новое.
Капсула восстановления.
Благодаря технологическому прогрессу капсулы восстановления могли заменить большинство хирургических операций, однако травмы столь тяжелые, как его собственные, требовали по меньшей мере трех сеансов лечения.
Сейчас был результат после первой процедуры.
Глядя на легкую припухлость на собственных руках, Цзун Цюэ понял, что в этом мире полученные им ранее знания вряд ли сильно помогут.
— Нет, этот попаданка был притянут самим миром, — ответил 1314. — Законы мира очень благосклонны к нему.
— Разве можно перемещаться по мирам произвольно, без руководства системы? — спросил Цзун Цюэ.
— Вовсе нет. Некоторые просачиваются через пространственные трещины, но таких обычно депортируют обратно, а те, кто творит зло, становятся багами, — просветило его 1314. — Другие же — это Хозяева, которые силой вырвались из-под контроля системы, предали Первородный мир и отправились в другие миры грабить чужую удачу. Таких безжалостно уничтожает Группа истребления.
Это было уже второе упоминание Группы истребления, которое услышал Цзун Цюэ:
— А что, если сила противника превосходит мощь Группы истребления?
— Исключено. Методы выполнения заданий у Группы истребления совсем не такие, как у нас: они проникают в миры напрямую через собственные аватаpы. И даже если рядовые сотрудники окажутся слабы, с главой Группы истребления шутки плохи, — с тяжелым вздохом вновь подтвердило 1314, добавляя с трепетом: — О да, это нечто ужасающее. Спрячься ты хоть на краю света, тебя все равно вытянут и обратят в пепел. Это просто…
Последнее слово система договаривать не стала, но Цзун Цюэ мысленно закончил за нее: «Ненормальные».
Раз их сила пугала систему настолько, что та боялась болтать лишнего, связываться с ними и впрямь не стоило.
Первородный мир?
Он получил относительно полезную информацию.
— Разве такие случаи не квалифицируются как баги? — сменил тему Цзун Цюэ.
— Это попаданцы, которых отловил сам закон мира. Пока они не творят зла, их не признают багами, — ответило 1314.
Цзун Цюэ встал и, следуя воспоминаниям Оригинала, отыскал автомат с питьевой водой, чтобы набрать стакан.
Обычные миры, высшие миры, Первородный мир — у миров существует собственный путь эволюции, и критерии оценки неразрывно связаны с населяющими их живыми существами.
Цель человечества — эволюция, как и цель самого мира. Отсутствие репродуктивной изоляции между людьми и народом русалок означало, что мир стремился к их совместной эволюции, но столь долгая и кровопролитная темная война свидетельствовала о провале этого слияния и интеграции.
Ныне, когда правила в отношении русалок были установлены, степень защиты русалок со стороны людей достигла беспрецедентных высот. Однако стороны не контактировали друг с другом: глубоководные русалки питали лютую ненависть к людям из-за той войны, и чтобы послужить связующим звеном, Юй Хуа оказался излюбленной, ничего не подозревающей точкой входа.
Даже если бы это был не он, нашелся бы кто-нибудь другой.
Вода в стакане слегка покачивалась. Цзун Цюэ посмотрел на собственное отражение, развернулся и вошел в ванную, где увидел в зеркале опухшее лицо, способное довести до испуга и слез любого ребенка.
— Хозяин, это временно! — поспешно принялось доказывать свою невиновность 1314. — Раны заживут, и всё пройдет, клянусь!
Цзун Цюэ вовсе не переживал из-за временного обезображивания лица. Он просто размышлял о том, почему та русалка, выбросив его на берег, сразу же убежала.
http://bllate.org/book/23695/2632868
Готово:
