Линь Хэн не стал распространяться о том, что получил травму. Его отец лично попросил в школе об отпуске на длительный срок, и в больнице, кроме родителей и тети, никто не беспокоил юношу.
В первые дни восстановления приходилось почти всё время лежать, врачи даже не рекомендовали лишний раз садиться. Сначала Линь Хэн боялся, что от скуки полезет на стену, но оказалось, что нет худа без добра.
Пара, переплетя пальцы, коротала время: Линь Хэн лежал, повернув голову к человеку, который, устроившись рядом, вдумчиво читал книгу вслух.
— Ты читаешь уже так долго, выпей воды, — прошептал Линь Хэн.
Цзун Цюэ отложил книгу, налил полстакана теплой воды и протянул ему, но Линь Хэн с улыбкой покачал головой:
— Я же сказал, попей ты. Я не хочу.
При переломе ногу желательно держать выше уровня корпуса, поэтому Линь Хэн мог сидеть совсем недолго, а лежа смотреть телевизор или телефон было неудобно — портилось зрение. В итоге чтение вслух стало их привычным занятием.
Хотя чтец не слишком увлекался выразительной интонацией, его голос, уже прошедший стадию ломки, звучал спокойно и обладал уникальным бархатистым тембром, из-за чего Линь Хэн порой переставал следить за сюжетом.
Цзун Цюэ выпил воды и, снова взяв Линь Хэна за руку, произнес:
— Я продолжу.
— Поговорим немного, — Линь Хэн слегка шевельнул пальцами.
С этим человеком нельзя было ходить вокруг да около.
— М-м, — Цзун Цюэ вложил закладку, закрыл книгу, убрал её в тумбочку и посмотрел на лежащего юношу. — Говори.
Слушая его деловой тон, Линь Хэн не сдержал улыбки:
— Ты со мной болтаешь или проводишь совещание?
Цзун Цюэ слегка нахмурился:
— Что?
— Ничего. Просто результаты твоего олимпиадного конкурса должны быть через пару дней, — Линь Хэн крепче сжал его ладонь.
— М-м, — отозвался Цзун Цюэ.
— Волнуешься? — спросил Линь Хэн.
— Нет.
Цзун Цюэ был уверен в своих силах. Линь Хэн внимательно изучил его выражение лица и рассмеялся:
— Похоже, ты и правда не волнуешься. Такое чувство, что ничто в мире не способно выбить тебя из колеи.
— А ты волнуешься? — спросил Цзун Цюэ.
— За свои результаты — нет, — Линь Хэн вынужден был признаться: — Но я немного переживаю. Даже если я верю в тебя, вдруг случится что-то непредвиденное? Нам ведь придется целый год жить в разных городах.
— Непредвиденного не случится, — отрезал Цзун Цюэ.
— Ладно, верю, — Линь Хэн чуть подвинулся. — А когда у тебя день рождения?
Цзун Цюэ не понимал, как тот умудряется так резко перескакивать с темы на тему, но ответил:
— Пятое января.
Это был день рождения Оригинала, и по чистой случайности он совпадал с его собственным.
— В следующем году будет восемнадцать, значит, ты младше меня, — в глазах Линь Хэна промелькнула радость. — По правилам интернета, должен называть меня братом.
— Мне уже восемнадцать в этом году, — Цзун Цюэ разрушил его мечты.
Радость в глазах Линь Хэна поутихла, он засомневался:
— Ты что, тоже пошел в школу по шестилетней программе?
— Да, — ответил Цзун Цюэ.
Возраст учеников во втором классе старшей школы всегда разный: кто-то мог быть совсем юным, а кто-то уже давно перешагнул порог совершеннолетия — всё зависело от того, когда пошли в школу. Линь Хэн опустил взгляд, а затем снова улыбнулся:
— На самом деле, неважно. Я могу называть братом тебя.
— М-м, — Цзун Цюэ не считал это проблемой. — Младший.
Линь Хэн подавился слюной и закашлялся, его щеки залил румянец:
— От этого обращения у меня такое чувство, будто ты меня ругаешь. Давай лучше не надо. В твой день рождения я был на сборах и не поздравил тебя с совершеннолетием. Как поправлюсь, обязательно наверстаю.
Его парень тихо повзрослел, пока он не видел, и то, что они не отпраздновали это событие, было досадно.
— Хорошо, — согласился Цзун Цюэ. — С твоим днем рождения поступим так же.
— Мой не нужен. То, что ты согласился быть со мной — лучший подарок, который я мог получить, — улыбнулся Линь Хэн.
Он с нетерпением ждал каждого дня, который они проведут вместе.
— М-м, — ответил Цзун Цюэ.
***
Кости срастаются долго. Линь Хэн еще не успел выздороветь, как телефон Цзун Цюэ начал разрываться от звонков из школы с радостными вестями.
— Поздравляю, золотая медаль! Зачисление без экзаменов у тебя в кармане, — классный руководитель сиял от восторга. — Когда сможешь заглянуть в школу?
— Учитель, мне нужно еще немного времени, — Цзун Цюэ перевел взгляд на юношу, чье лицо выражало беспокойство. — У меня дела дома.
Линь Хэн сейчас не мог оставаться один.
— Хорошо, придешь, как сможешь, — рассмеялся учитель.
Золотая медаль, да еще и с результатом, намного опережающим остальных. Разрыв со вторым местом был невелик, но первое место — это первое место. Теперь школа может гордиться сразу двумя золотыми медалистами, их престиж взлетит до небес.
Повесив трубку, Цзун Цюэ вернулся к кровати.
— Что-то случилось в школе? — забеспокоился Линь Хэн.
— М-м, результаты пришли, — сказал Цзун Цюэ, садясь рядом. — Золотая медаль.
Линь Хэн на мгновение замер, а затем его глаза расширились от восторга:
— Правда?!
Если есть золото, значит, поступление в университет S обеспечено.
— Правда, — ответил Цзун Цюэ, глядя на его радостное лицо.
Это был его успех, но Линь Хэн радовался так, будто это он сам победил. Неужели это и есть любовь?
— Как здорово! Мы вместе поступим в университет S! — Линь Хэн не мог скрыть своего счастья.
— Не двигай ногой, — Цзун Цюэ придержал его, чтобы лишнее волнение не навредило травме.
Линь Хэн осекся и нежно улыбнулся:
— Хорошо, Цзун Цюэ.
— М-м?
— Твое желание исполняется, — Линь Хэн взял его за руку.
Он искренне радовался за Цзун Цюэ. И не только потому, что они будут учиться в одном вузе, а потому, что он собственными глазами видел, как этот человек меняется к лучшему. Бывший двоечник, хулиган, на которого учителя смотрели с неприязнью, шаг за шагом обходил других благодаря своему упорству. Талант — это одно, но стопки тетрадей и книг, изученных глубокими ночами, были доказательством его колоссального труда. И теперь этот труд принес заслуженные плоды.
— М-м, — Цзун Цюэ протянул руку и коснулся его щеки, большим пальцем проведя по уголку глаза, который светился от счастья. — Спасибо.
— За что?
— За то, что так искренне радуешься за меня.
Линь Хэн слегка дрогнул и, сжав руку, которая касалась его лица, улыбнулся:
— Ну, так что, я тебе хоть немного нравлюсь?
Цзун Цюэ не ответил ни да, ни нет, но он знал: если скажет нет, это расстроит юношу.
— Раз молчишь, буду считать, что да, — рассмеялся Линь Хэн.
— М-м, — отозвался Цзун Цюэ.
***
Золотая медаль имела большой вес. Цзун Цюэ, занявший первое место, оказался в центре внимания. Помимо стипендий, его завалили звонками из разных вузов, а в школе развесили праздничные плакаты — не меньше, чем когда-то для Линь Хэна.
Конечно, были те, кто искренне радовался за него, например, Ван Ян и остальные, но поползли и неприятные слухи.
— Самый отъявленный хулиган в школе, а теперь идет на зачисление без экзаменов? Моральные качества-то хромают!
— Главное, что оценки хорошие, кому какая разница до его морали?
— Если бы не Линь Хэн, он бы и не мечтал о таком.
— А если бы не статус малоимущего, его бы давно выгнали. Столько раз на педсоветы вызывали! А тут золото взял — наверняка списал.
— Рот закрой! — Ван Ян, услышав это, пришел в ярость. — Как будто сам никогда не дрался!
— Но я-то не претендую на зачисление без экзаменов! — не уступал тот ученик. — Таким, как он, вообще нельзя было разрешать участвовать в олимпиаде!
— Точно! И по интернет-кафе шатался постоянно!
— Как будто вы там не бывали! Знаете, что такое работа над ошибками? — Ван Ян был в бешенстве. — Какая вам польза от того, что вы пытаетесь его утопить?!
Плохие новости распространяются быстро. Когда Ван Ян позвонил, Цзун Цюэ как раз ел. Услышав гневный тон друга, он спросил:
— Что случилось?
— В школе болтают, будто ты раньше вел себя неподобающе, прогуливал уроки, и поэтому не достоин зачисления. Предлагают аннулировать твою квоту, — Ван Ян все больше закипал. — Это же чистая зависть!
Сам Ван Ян не злился, что Цзун Цюэ обошел его в рейтинге — тот победил честно. А эти, проиграв в учебе, перешли к грязным сплетням.
— Как администрация школы отреагировала? — Цзун Цюэ оставался спокойным. Он бросил взгляд на Линь Хэна, который с недоумением прислушивался, вышел за дверь и спросил: — Что говорят?
— Не знаю, боюсь, как бы это не повлияло на твое зачисление, — ответил Ван Ян.
— Они не то чтобы клевещут, — спокойно заметил Цзун Цюэ.
Оригинал действительно не был примерным учеником. И хотя он — не Оригинал, ему приходилось отвечать за его ошибки. Люди видели в них одного человека.
— Но… — Ван Ян был возмущен.
— Все в порядке, — сказал Цзун Цюэ. — Если не получится с зачислением, есть обычный экзамен.
Если он смог взять первое место на олимпиаде, то не побоится потратить еще год на подготовку.
— М-м, я верю, что ты справишься, — Ван Ян немного успокоился. — Кстати, ты не знаешь, куда делся Линь Хэн? Он что, уехал куда-то отдыхать?
— У него дела, — ответил Цзун Цюэ. — Спасибо, что рассказал.
— Не за что, мы же братья. Конечно, я на твоей стороне, — рассмеялся Ван Ян. — В качестве благодарности, когда получишь кубок, дай подержать. Хочу прикоснуться к удаче гения.
— Хорошо.
Поговорив еще немного, Цзун Цюэ повесил трубку и вернулся в палату.
— Похоже, что-то серьезное, — Линь Хэн, полусидя, мягко спросил: — Что случилось?
— Мое прошлое в школе может повлиять на зачисление, — ответил Цзун Цюэ.
Линь Хэн крепче сжал палочки для еды, аппетит внезапно пропал:
— Уже решили?
— Еще нет.
Но если дело получило огласку, последствия неизбежны. Это было очевидно. Линь Хэна это никак не касалось — он всегда был идеальным учеником, гордостью родителей и учителей.
— Если вдруг не получится, всегда есть экзамены, — Линь Хэн обхватил чашку обеими руками, глубоко вздохнул и улыбнулся: — Не волнуйся. Даже если придется подождать год, я подожду. В университете график будет свободнее, я буду заниматься вместе с тобой, хорошо?
Человек должен отвечать за свои поступки. Если дойдет до худшего, лучше искать новые пути, чем жаловаться на судьбу.
— Хорошо, — Цзун Цюэ сел за стол. — Ешь.
— М-м, — кивнул Линь Хэн.
[Хозяин, мои медицинские знания гораздо совершеннее, чем в этом мире. Если ты вдруг не попадешь в этот университет, не переживай, я научу тебя лучшему], — утешил его 1314.
Хотя система и давала Хозяину тела, адаптированные к разным ситуациям, в этот раз она чувствовала вину.
[Вне зависимости от того, попаду я туда или нет, я буду учиться тому, что дает система], — ответил Цзун Цюэ.
Но он хотел попробовать объединить знания системы с тем, что узнает в этом мире.
[Ох…], — 1314 почувствовало себя неловко. Его Хозяин такой трудолюбивый, а оно на его фоне — просто маленькая бесполезная система.
Скандал разгорался все сильнее, голоса противников звучали все громче. Даже те вузы, что звонили приглашать Цзун Цюэ, замолчали. Ситуация казалась безнадежной, как вдруг в школьный офис принесли почетную грамоту.
На ней было написано: За мужество и героизм в борьбе с преступниками.
— Это что еще такое? — учителя в офисе были озадачены.
— Это награда для учеников Линь Хэна и Цзун Цюэ, — ответил полицейский. — Они проявили невероятную смелость, столкнувшись с бандитами, помогли нам вовремя получить информацию и ликвидировать несколько преступных гнезд. Мы решили вручить эту грамоту официально.
— С ними все в порядке? — удивленно спросил классный руководитель.
— По словам родителей, да. Просто они не хотят лишнего внимания, поэтому мы принесли грамоту сюда.
Полицейский отдал честь и ушел. Учитель осторожно держал грамоту, глядя на коллег, и с облегчением выдохнул:
— За мужество…
— Хотя семья не хочет шумихи, нужно объявить об этом на всю школу, — предложила учитель биологии. — Директор согласится.
То, что делал Цзун Цюэ раньше, не было чем-то ужасным. Мальчишеские драки, вспыльчивость — все это проходили. Да, были огрехи в поведении, но цель образования — научить исправлять ошибки и наставлять на путь истинный. Если есть проступок — нужно критиковать, но если есть заслуга — нужно поощрять.
Во время свободной активности в школе обычно включали музыку или зачитывали объявления. В тот день, когда прозвучали имена Цзун Цюэ и Линь Хэна, многие ученики вытянули шеи.
— Когда это они успели стать героями?
— Грамоту прямо директору принесли?
— Столько преступников поймали, спасли кучу людей!
Эта новость не разлетелась в подробностях, но этого хватило, чтобы слухи стихли, а вопрос о зачислении Цзун Цюэ был пересмотрен в его пользу.
В больницу новости дошли позже. Линь Хэн услышал от матери:
— Какие еще преступные гнезда?
— Те люди, что напали на вас, были наняты за деньги. У них была широкая сеть связей, они соблазнили многих имуществом семьи Линь. Главарь, пытаясь сбежать, ранил немало людей, но в ходе следствия вскрылось многое. Цзун Цюэ действительно поступил очень смело.
Преступники целились в Линь Хэна, а значит, и в их семью. Даже с охраной, если бы хоть кто-то прорвался, травмы Линь Хэна могли быть в сотни раз серьезнее. При мысли об этом мать Линь Хэна теряла покой.
— А что с зачислением Цзун Цюэ? — не выдержал Линь Хэн.
— В школе говорят, что еще решают, но он совершил большой подвиг, — мать, чистя яблоко, улыбнулась. — Но, судя по твоему виду, все получилось?
— Получилось или нет, я просто хочу, чтобы у него все было хорошо, — ответил Линь Хэн.
— Глупый сын, — засмеялась мать. — Такой же глупый, как я в молодости. Но дуракам везет: врач говорит, ты идешь на поправку, а он заботится о тебе просто замечательно.
Линь Хэн не смог сдержать улыбку:
— М-м.
Травма ноги Линь Хэна была в области голени. Спустя месяц с лишним, когда врач разрешил встать на костыли, пришло решение суда по делу Брата Хая и его банды.
За причинение множественных травм и смерть, за особо тяжкие преступления — смертная казнь, приведение в исполнение немедленно.
— Что ж, зло наказано, — сказал Линь Хэн, сидя в инвалидном кресле и глядя на проплывающий мимо пейзаж.
Он слишком долго лежал в кровати, и выбраться на солнце было настоящим праздником.
— Жарко? — Цзун Цюэ катил кресло, поглядывая на солнце.
Погода стояла приятная, не слишком жаркая, но на солнце все равно припекало.
— В самый раз. Поддержи меня, я хочу пройтись немного, — Линь Хэн посмотрел на ровную дорожку.
Без движения мышцы атрофируются, и реабилитация станет вдвое сложнее.
— Хорошо, — Цзун Цюэ затормозил, придержал его за пояс и помог встать.
Хотя шаги давались медленно, терпения у того, кто был рядом, хватало. Линь Хэн, купаясь в лучах солнца и глядя на профиль Цзун Цюэ, подумал, что идти по пути жизни, не будучи одиноким, — это прекрасно.
Через два дня после дела Брата Хая Цзун Цюэ получил уведомление о зачислении на факультет клинической медицины университета S.
Это была одна из лучших программ в стране, и зачисление — отличная новость, но обучение длилось восемь лет. Восемь лет упорного труда, с постоянными экзаменами каждый год. Если не справляешься — вылетаешь. Это была профессия для тех, кто готов грызть гранит науки. По всей стране таких мест было всего несколько, и даже мать Линь Хэна, узнав об условиях, покачала головой:
— Это же как каждый год сдавать вступительные экзамены!
— Это подготовка элиты, медицина требует строгости, — Линь Хэн не сомневался, что Цзун Цюэ справится.
Потому что этот человек был готов. Ему нужен был только шанс, и, получив его, он будет цепляться за него изо всех сил.
— Верно, — согласилась мать.
Пусть у Цзун Цюэ небогатое прошлое, но если есть стремление, будущее счастье они создадут своими руками.
***
Нога Линь Хэна заживала быстро. В июне сняли гипс, и он мог передвигаться без ограничений. Но вместе с этим на него обрушился поток целебных супов.
Если суп с креветками и тофу или на косточках он еще мог терпеть, то от костного бульона с лонганом, перепелиным мясом и даже сухожилиями с грибами у него начинался нервный тик. Сладкое вперемешку с соленым — при виде этого термоса Линь Хэн бледнел.
— Что сегодня? — спросил Линь Хэн, сидя на кровати и пятясь назад, когда увидел Цзун Цюэ с едой.
— Бульон из свиных ребрышек с морской капустой и каштанами, — Цзун Цюэ поставил термос на стол.
— Мне кажется, каждый день я открываю ящик с сюрпризами, — с натянутой улыбкой сказал Линь Хэн. — Жизнь полна неожиданностей. Может, не надо?
Последняя фраза была самой важной.
— Надо, — Цзун Цюэ налил порцию. — Это лечебное питание, оно полезно для организма.
Линь Хэн глубоко вздохнул, взял чашку, посмотрел на содержимое и долго не мог решиться. Он поднял взгляд на Цзун Цюэ, который невозмутимо пил свой бульон:
— Тебе не кажется, что это отвратительно?
Иногда ему казалось, что у этого человека вообще нет вкусовых рецепторов.
— Нормально, — ответил Цзун Цюэ.
Вкус, конечно, странный, но вполне терпимый. Он быстро допил, глядя на юношу, который смотрел на еду как на казнь:
— Сахар дать, когда допьешь?
— Не надо, это же не лекарство, — Линь Хэн отодвинул чашку подальше.
— А чего ты хочешь? — спросил Цзун Цюэ.
Линь Хэн посмотрел на него и, потирая пальцем край чашки, прошептал:
— Можешь покормить меня?
Он покраснел еще до того, как договорил, и тут же добавил:
— Забудь, я просто сказал…
Он всегда привык полагаться на себя, и даже в детстве не просил, чтобы его кормили, а тут вдруг такое…
— Хорошо, — Цзун Цюэ отставил свою пустую чашку и сел на край кровати.
Линь Хэн поднял глаза, его пальцы сжались на чашке:
— На самом деле, я не такой капризный.
— Я знаю, — Цзун Цюэ взял ложку, зачерпнул бульон и поднес к его губам.
Хотя он считал, что такую гадость лучше выпить залпом, просьба юноши не была для него чем-то сложным. Линь Хэн открыл рот, проглотил ложку и даже не понял, что это было на вкус.
Цзун Цюэ кормил, он пил. Бульон разливался по телу, согревая изнутри. Когда Цзун Цюэ поднялся, Линь Хэн очнулся:
— Что такое?
— Еще хочешь? — спросил Цзун Цюэ.
— Нет, не надо, — Линь Хэн пришел в себя, повернулся к окну и почувствовал, как лицо пылает.
Пока Цзун Цюэ собирал контейнеры, Линь Хэн не решался взглянуть в его сторону. Некоторые вещи кажутся странными сразу после того, как их сделаешь, но жалеть о них он не хотел.
Когда Цзун Цюэ вытирал ему уголок рта влажной салфеткой, Линь Хэн встретился с его серьезным и спокойным взглядом. В сердце вспыхнул огонек: интересно, что будет, если нарушить этот покой?
— Цзун Цюэ, — позвал он.
— Что?
Цзун Цюэ поднял глаза, и в этот момент Линь Хэн, придерживая его за плечи, подался вперед и коснулся его губ своими — мягкими и горячими.
Они были совсем близко. Дыхание Цзун Цюэ не изменилось, но он почувствовал, как дрожит дыхание юноши. Поцелуй был легким, как касание крыльев бабочки. Линь Хэн отстранился, облизнул губы и попытался прочитать эмоции на лице Цзун Цюэ:
— Тебе неприятно?
— Нет.
Цзун Цюэ смотрел в его взволнованные, горящие глаза. Физически поцелуи — это обмен бактериями, он видел, как влюбленные целуются, и не понимал этого. Но сейчас… ощущения были странными, но точно не неприятными.
— И… как тебе? — ладони Линь Хэна вспотели, сердце колотилось.
Он хотел успокоиться — в любви излишняя пылкость может отпугнуть, — но он так сильно его любил, хотел коснуться и боялся. Только поцеловав, он понял, насколько сильно хочет быть ближе.
— Слишком быстро, — ответил Цзун Цюэ.
Глаза Линь Хэна заблестели от неожиданности:
— Тогда… попробуем еще раз?
— М-м.
Цзун Цюэ положил руку ему на затылок и притянул к себе. Линь Хэн широко раскрыл глаза, когда почувствовал его губы. Цзун Цюэ видел его подрагивающие ресницы, алые щеки, слышал сбивчивое дыхание и чувствовал под пальцами, как бешено бьется пульс на его шее.
Это и есть реакция на любовь?
Губы разомкнулись. Линь Хэн открыл глаза, пытаясь восстановить дыхание, и встретился со взглядом черных глаз, в которых отражался он сам. Он знал, что его лицо сейчас красное, как помидор, но все равно спросил:
— Теперь понял, каково это?
— Очень мягко… — Цзун Цюэ не успел договорить, как Линь Хэн закрыл ему рот ладонью.
— Ладно, не надо говорить, — Линь Хэн сделал глубокий вдох, чувствуя, как горят даже уголки глаз, и все же не удержался: — …Тебе понравилось?
Цзун Цюэ посмотрел на его ожидающий взгляд и признался:
— М-м.
В этот миг Линь Хэн почувствовал такую радость и такую растерянность, что не знал, что сказать:
— Иди помой посуду.
— Хорошо.
Цзун Цюэ отстранился, взял контейнеры и вышел в умывальную. Помыв все, он оставил посуду, чтобы завтра тетя могла её забрать.
Когда Цзун Цюэ вышел, Линь Хэн одной рукой вцепился в одеяло, а другой коснулся своих губ. В панике он натянул одеяло на голову, и из-под него донеслось досадливое:
— Слабак…
И правда, слабак. Он думал, что он храбрый, даже когда видел целующиеся пары на улице, просто отводил взгляд, не придавая значения. Но почему, когда это коснулось его самого, сердце чуть не выпрыгнуло из груди?
Это тайна, которую знают только он и Цзун Цюэ. Никому больше не сказать.
Линь Хэн уже хотел успокоиться, как вдруг услышал из-за одеяла:
— Тебе не трудно дышать под одеялом?
Это был Цзун Цюэ.
Сердце Линь Хэна снова забилось быстрее:
— Нет.
— Твое сердцебиение участилось, и ты затаил дыхание, из-за чего уровень кислорода в крови поднялся. Лучше сними одеяло, чтобы дышалось свободнее, — сказал Цзун Цюэ, расставляя на столе контейнеры с едой.
Линь Хэн промолчал.
С таким подходом к жизни, будь этот человек врачом, у него, скорее всего, не осталось бы ни единого шанса притвориться больным. Впрочем, дотошность — тоже достоинство, к этому нужно привыкнуть.
…
Спустя три месяца после перелома Линь Хэн начал реабилитацию. Он опасался, что неподвижность ног в течение такого долгого времени станет серьезным испытанием, но рядом были родители и Цзун Цюэ. Боль при ходьбе оказалась не такой острой, как в момент травмы, и путь от первых шагов с опорой на брусья до самостоятельного передвижения пролетел быстрее, чем он ожидал.
— Ляо Янь уже уехал из этого города вместе с матерью, — сказал Линь Хэн, опираясь на руку Цзун Цюэ и медленно прогуливаясь по улице.
Хотя Цзун Цюэ стал реже носить его на руках, возможность ходить самостоятельно приносила огромную радость.
— Он перевел тебе те пожертвования? — спросил Цзун Цюэ.
— Ты тоже получил перевод? — в свою очередь спросил Линь Хэн.
Поскольку Ляо Фэн тратил заемные средства не на нужды семьи, в приговор брату Хаю включили пункт о возврате всего имущества Ляо Яню. Деньги, собранные неравнодушными людьми, в конечном итоге вернулись к нему. В день отъезда Ляо Яня Линь Хэн получил от него перевод.
— Да, — ответил Цзун Цюэ.
Комплексы того юноши были порождены тяжелой обстановкой в семье, но внутри него жила гордость и упорство. Однажды он обязательно встретит того, с кем разделит остаток жизни, и навсегда избавится от тени, которую отбрасывал на него отец.
— Надеюсь, у него всё будет только лучше, — улыбнулся Линь Хэн и сменил тему: — Кстати, через пару дней сходим в университет, оформим перевод документов. А потом перед началом семестра можно съездить куда-нибудь отдохнуть. Боюсь, как только начнется учеба, всё твое время будет уходить на занятия.
— Хорошо, — согласился Цзун Цюэ.
Июльское солнце палило нещадно. В университете шли каникулы, и в кампусе остались только студенты из олимпиадных групп. Проходя мимо окон, Линь Хэн взглянул на ребят, склонившихся над учебниками:
— Интересно, со стороны мы выглядели так же?
— Точно так же, — ответил Цзун Цюэ.
Они были одними из многих, обычными людьми, и наличие системы ничего не меняло. Его жизнь ничем не будет отличаться от жизни других. Прожить эту жизнь как свою собственную, преследуя лишь спокойствие и уют нынешних дней — вот всё, что было нужно.
Процедуры по переводу документов прошли гладко, и теперь оставалось лишь дождаться начала учебного года. Выйдя из учебного корпуса, Линь Хэн остановился в тени деревьев и посмотрел вдаль. Деревья здесь стали еще гуще, а маленький садик зарос лианами так плотно, что окон общежития почти не было видно.
— Помнишь? Мы ведь именно здесь обменивались вещами, — Линь Хэн остановился, уточняя место, и улыбнулся.
Юноша в белоснежной рубашке и светлых брюках стоял в лучах солнца, пробивающихся сквозь листву. Свет играл в его волосах и на лице, и он казался настолько прозрачным, будто светился изнутри.
— Помню, — ответил Цзун Цюэ.
То же самое место, только тогда была ночь, а сейчас — день.
Линь Хэн огляделся по сторонам, протянул руку и с усмешкой сказал:
— Однокурсник, в кампусе никого нет. Не хочешь немного похулиганить?
— …Ты неверно подбираешь слова, — заметил Цзун Цюэ.
— Давай же, второго такого шанса не будет, — Линь Хэн приподнял бровь.
Цзун Цюэ протянул руку, переплел свои пальцы с пальцами юноши и услышал признание:
— Цзун Цюэ, я люблю тебя.
В тот летний день цикады стрекотали особенно громко, но слова юноши прозвучали ясно и чисто, навсегда отпечатавшись в памяти.
…
Лето принесло с собой жару во все регионы, но город, в котором приземлился их самолет, встретил их влажной прохладой.
— Сынок, помощник твоего отца всё устроил, все расходы берет на себя мама, но все же обрати внимание на несколько вещей… — Линь Хэн едва успел сойти с трапа, как зазвонил телефон. Мать на том конце провода почти зачитывала список из памятки.
Линь Хэн с досадой вздохнул:
— Мам, ты уже говорила об этом.
— Я просто беспокоюсь о твоей безопасности, — отозвалась мать. — Нужно учесть все меры предосторожности. Опасность исходит не только от людей, природа тоже бывает коварна.
— Хорошо, я внимательно изучу список, — улыбнулся Линь Хэн. — Обещаю следить за собой.
Он говорил, когда Цзун Цюэ слегка потянул его за руку. Подняв взгляд, он послушно последовал за ним в другую сторону:
— Выход там?
— Да, — ответил Цзун Цюэ.
— И еще, не балуйтесь там, — продолжала мать. — И не забывай запирать дверь на ночь, если останешься один.
— Мам, об этом можешь не переживать, — Линь Хэн посмотрел на идущего рядом Цзун Цюэ.
Он подозревал, что даже если бы он сам уложил Цзун Цюэ рядом с собой, тот бы ничего не сделал. В конце концов, они и раньше проводили много времени наедине, а количество их поцелуев можно было пересчитать по пальцам одной руки.
Мать дала еще несколько наставлений и повесила трубку. Линь Хэн убрал телефон и взял Цзун Цюэ за руку. Ему казалось, что матери стоит беспокоиться за Цзун Цюэ, ведь тот был куда невиннее его самого.
Для путешествия был арендован автомобиль. Дорога была невероятно красивой, но когда они добрались до места, выяснилось, что для них забронированы два отдельных номера с видом на озеро. Администратор при регистрации невольно бросил на них любопытный взгляд.
— Номера, кажется, одинаковые. Какой выберешь? — спросил Линь Хэн, вертя в руках карточки-ключи.
Цзун Цюэ наугад вытянул одну, открыл дверь и сказал:
— Отдыхай.
— Хорошо, — Линь Хэн зашел в свой номер. Мать определенно зря волновалась: этот человек был абсолютно чист в своих помыслах.
Цзун Цюэ перетащил чемодан к шкафу, развесил вещи и, взяв полотенце, отправился в ванную. Первый день после долгой дороги был утомительным, поэтому он не планировал никуда выходить. Приняв душ и вытирая волосы, он уже собирался немного вздремнуть, как вдруг услышал стук в дверь.
Посмотрев в глазок, Цзун Цюэ открыл дверь и увидел Линь Хэна с каким-то прибором в руках:
— Что случилось?
— Проверяю, нет ли скрытых камер, — Линь Хэн стоял на пороге, глядя на окутанного паром Цзун Цюэ, и его сердце невольно сжалось. В памяти всплыли легендарные восемь кубиков пресса, которые он видел год назад.
Цзун Цюэ посторонился. Линь Хэн вошел, закрыл дверь и сразу направился к окну, чтобы задернуть плотные шторы. Комната мгновенно погрузилась в темноту.
— Докладываю Хозяину: в обоих номерах камер нет, — система 1314 обладала первоклассными функциями сканирования, в местах пребывания Хозяина подобное было исключено.
— Хорошо, спасибо, — отозвался Цзун Цюэ. Он сел на стул и продолжил вытирать волосы, не препятствуя Линь Хэну, который принялся осматривать комнату.
Закончив проверку, Линь Хэн раздвинул шторы:
— Всё чисто. Меры безопасности здесь на высоте.
— Спасибо, — Цзун Цюэ встал и взял фен.
Линь Хэн наблюдал, как тот сушит волосы, и сел на диван, не желая уходить. Если бы они были просто друзьями, раздельные номера были бы в порядке вещей, но они — пара. Он не то чтобы планировал что-то особенное, но ему просто хотелось быть рядом. Даже если они будут молчать, это всё равно интереснее, чем сидеть одному.
— Что будешь делать, когда досушишься? — спросил Линь Хэн.
— Посплю, — Цзун Цюэ повесил полотенце сушиться. — А ты не хочешь отдохнуть?
Линь Хэн глубоко вздохнул, решив отбросить советы матери и поступить так, как хочется ему самому:
— Не хочу идти к себе.
Цзун Цюэ посмотрел на него. В глазах юноши читалось одиночество и легкая обида:
— Тогда поспи здесь.
В чужом городе действительно может стать не по себе, когда остаешься один. Линь Хэн замялся:
— Правда можно?
— Мы ведь уже спали вместе, — Цзун Цюэ лег на левый край кровати.
Линь Хэн замолчал:
— Разве это одно и то же?
— А в чем разница? — спросил Цзун Цюэ.
— Ни в чем, — Линь Хэн тихо вздохнул, чувствуя, как напряжение отступает, и добавил: — Схожу за сменной одеждой.
Он быстро вернулся. Цзун Цюэ не спешил спать, изучая маршрут путешествия на телефоне. Линь Хэн принял душ, но, вернувшись, почувствовал непривычное волнение. Комната была большой, и кровать на её фоне казалась совсем крошечной. Линь Хэн сел на другой край, глядя на Цзун Цюэ, и, глубоко вздохнув, спросил:
— Что изучаешь?
— Завтрашний маршрут, — Цзун Цюэ взглянул на него и протянул телефон. — Посмотри, что нужно изменить.
Линь Хэн взял телефон. График был свободным: всего одно-два места в день, настоящий отдых.
— Рыбалка так поздно? — удивился он. Это был предпоследний день.
— Первые дни будут утомительными, поэтому последние два можно посвятить отдыху, — Цзун Цюэ придвинулся ближе. — Если хочешь на рыбалку раньше, можно перенести.
Линь Хэн, до этого расслабленный, почувствовал близость Цзун Цюэ и невольно напрягся:
— Такой график меня вполне устраивает.
— Хорошо, давай спать, — Цзун Цюэ потянулся и нажал кнопку на стене, задергивая шторы. Солнечный свет медленно исчез.
Линь Хэн вернул телефон и лег на бок, глядя в сторону от кровати. Дневной сон так дневной сон. Нужно набраться сил, завтра они едут в Долину бабочек, говорят, там водятся самые большие парусники в мире…
Линь Хэн закрыл глаза, мысли продолжали крутиться, как вдруг он почувствовал, как рука Цзун Цюэ легла ему на пояс. Он замер, а его спина ощутила тепло груди человека, лежащего позади.
Сердце забилось, лицо вспыхнуло. Если кто-то еще раз скажет ему, что в мире существуют «честные и порядочные» мужчины, он перестанет быть Линем!
— Цзун Цюэ, — Линь Хэн перехватил его запястье, голос его дрожал. — Что ты делаешь?
Хотя… мысли в голове Линь Хэна мгновенно превратились в кашу. Нормальные мужчины, оказавшись в одной комнате с объектом своей симпатии, легко могут потерять контроль, а уж если оба они — здоровые парни, то биологию никто не отменял.
— Сплю, — голос Цзун Цюэ в тишине комнаты звучал совершенно спокойно, словно обнимать его было самым естественным делом на свете.
— Мы так и будем спать? — ладони Линь Хэна горели.
— Разве влюбленные не спят в обнимку? — вопросом на вопрос ответил Цзун Цюэ. — Тебе неудобно?
Его рука уже готова была отстраниться, но Линь Хэн инстинктивно сжал его запястье:
— Нет, просто не ожидал, что ты будешь так активен.
— Я учусь, — Цзун Цюэ смотрел на его покрасневшие уши и слушал учащенное сердцебиение.
Раз уж он дал обещание и стал его парнем, он будет учиться быть достойным партнером, а не ждать инициативы только от другой стороны. Иначе это ничем не отличалось бы от холодного игнорирования, вынуждающего расстаться.
— М-м, — тихо отозвался Линь Хэн.
— Спи, — Цзун Цюэ уткнулся носом в его волосы и закрыл глаза. От волос юноши пахло чистотой и теплом.
Дыхание Цзун Цюэ стало ровным и глубоким. Линь Хэн лежал с закрытыми глазами, но никак не мог успокоить бешено колотящееся сердце. Теперь он поверил, что «честные мужчины» существуют, но сам он… он не может уснуть! Он был готов пробежать вокруг отеля несколько кругов.
Так этот человек понимает, что делает, или нет?!
http://bllate.org/book/23695/2632865
Готово:
