— Что у тебя случилось? — Линь Хэн обернулся и, посмотрев на Ляо Яня, который замер перед ним, задал вопрос.
Тот выглядел неважно. Даже получив стипендию, он, казалось, всё равно был окутан тучами тревог.
Ляо Янь смотрел на стоявшего перед ним человека, слегка сжимая пальцы. Солнечный свет, пробиваясь сквозь сплетения садовых лиан, падал на Линь Хэна, создавая вокруг него прекрасное сияние. Даже стоя на пьедестале под пристальными взглядами всех присутствующих, он не выказал ни капли волнения.
Выдающееся происхождение, безупречная внешность, прекрасное воспитание, отличные оценки, заботливые родные... Этот мир порой бывает невероятно пристрастен, сваливая все достоинства на одного человека и не желая поделиться с остальными хотя бы крохой.
— Ляо Янь? — Линь Хэн, глядя на выражение его лица, снова подал голос. — Дома что-то случилось? С твоей мамой всё в порядке?
— Всё хорошо, просто ей нужно продолжать лечение, — Ляо Янь разжал пальцы и, вытащив из папки с грамотой сертификат на стипендию, произнес: — Линь Хэн, можно у тебя занять немного денег? Этот сертификат я отдам тебе в залог. Как только маме станет лучше и я получу стипендию в школе, я сразу верну долг.
В школе стипендии должны были получать родители, чтобы избежать ситуаций, когда ученики забирали деньги и тратили их не по назначению. Раньше бывали случаи, когда студентов обманывали, поэтому это правило стало строгим.
— Восемь тысяч? — уточнил Линь Хэн.
— И пять тысяч — частная стипендия, — тело Ляо Яня напряглось. — Можно?
Те люди хотели лишь денег. Долги отца ложатся на плечи сына, и возвращать их — дело чести. Но лучше бы тот человек никогда не возвращался, иначе Ляо Янь не ручался за то, на что может пойти.
— У меня при себе нет такой суммы, — Линь Хэн заглянул в свой аккаунт. — Я попрошу у мамы.
— Может, тогда пока только восемь тысяч? — Ляо Янь побледнел, пытаясь остановить его: он не хотел, чтобы мать Линь Хэна узнала о таких вещах.
Линь Хэн поднял на него взгляд:
— Не переживай, я не скажу ей, зачем они нужны.
— О... хорошо, — Ляо Янь опустил голову.
Линь Хэн отправил сообщение и перевел деньги:
— Проверь, пришли ли.
Ляо Янь взглянул на экран и протянул сертификат:
— Я чуть позже напишу тебе расписку.
— Хорошо. Передавай привет тете, — улыбнулся Линь Хэн.
— Да, спасибо, — Ляо Янь с трудом выдавил из себя слова, глубоко вдохнул и развернулся. — Я пойду в класс.
Он пришел в спешке, и уходил так же торопливо. Когда Линь Хэн вышел из маленького сада, Цзун Цюэ вышел из тени ему навстречу:
— Поговорили?
— Да, скоро пойдем в класс смотреть результаты, — улыбнулся Линь Хэн. — А потом мама хочет пригласить тебя с бабушкой на обед.
— Хорошо, я ей передам, — ответил Цзун Цюэ.
Рейтинг по классу уже был вывешен, и основное внимание уделялось анализу ошибок. Мать Линь Хэна похвалила сына за грамоту, к чему она уже привыкла, но вот бабушка Цзун Цюэ, разглядывая его награду, не могла скрыть радости:
— И правда, второе место!
— Да, четвертый в классе, десятый в потоке, — сказал Линь Хэн.
— Какой молодец! Спасибо тебе, — обратилась старушка к Линь Хэну. — Это всё благодаря тебе.
— Нет, что вы, он сам очень старался, — отозвался Линь Хэн.
Бабушка не выпускала грамоту из рук даже во время обеда, а когда семьи разошлись по домам, она сразу же развела клейстер, намереваясь приклеить ее на стену:
— Сяо Цюэ, как думаешь, здесь хорошо будет смотреться?
Золотистая грамота выглядела на стене слишком броско, но, видя, как бабушка счастлива, Цзун Цюэ, просматривая список необходимых покупок, ответил:
— Отлично.
Старушка радостно приклеила лист и долго любовалась им:
— Сегодня нас угостила семья Линь Хэна, в следующий раз ты обязательно должен пригласить их в ответ, слышишь?
— Хорошо, — кивнул Цзун Цюэ.
Товары были выбраны, заказ оформлен.
После окончания семестра предстояло почти два месяца каникул, и заданий учителя, разумеется, дали немало. На третий день после возвращения домой Цзун Цюэ получил сообщение от Линь Хэна.
Линь Хэн: Как успехи с домашкой?
Цзун Цюэ отложил вещи в сторону:
— Только начал.
Линь Хэн постучал пальцами по коробке на столе, набирая ответ:
— Может, придешь делать уроки ко мне? Вдвоем учиться веселее.
Цзун Цюэ вытер руки:
— К тебе?
Линь Хэн ответил почти мгновенно:
— Или я могу прийти к тебе.
Лето выдалось жарким. В комнате Цзун Цюэ благодаря стипендии установили кондиционер, но письменный стол был слишком тесным, работать за ним было неудобно. Да и переулки здесь такие темные — возвращаться поздно было небезопасно.
Цзун Цюэ: Лучше я приду к тебе.
Линь Хэн задумался:
— Давай в ту квартиру, что напротив школы. Через несколько дней там начнутся занятия для олимпиадников, так будет удобнее.
Цзун Цюэ: Хорошо.
В Первой средней школе, помимо основных уроков, проводили дополнительную подготовку к олимпиадам. Физика обычно проходила в декабре, а даты по биологии были не фиксированными, но готовиться нужно было заранее. По сравнению с остальными учениками, их каникулы значительно сокращались.
Линь Хэн улыбнулся:
— До завтра.
Цзун Цюэ ответил:
— До завтра.
В июле светало уже в пять-шесть утра. Бабушка вставала рано, и Цзун Цюэ, пользуясь прохладой, поднялся с постели, выключил кондиционер и отправился умываться.
— Каникулы же, поспал бы подольше, чего так рано встал? — спросила бабушка, готовя завтрак.
— Привычка. Сейчас пойду к Линь Хэну делать уроки, — ответил Цзун Цюэ, собирая вещи после умывания.
— К тому самому маленькому старосте? — с радостью в голосе спросила бабушка.
— Да, — ответил Цзун Цюэ.
Завтрак был простым: бабушка приготовила несколько ярусов паровых булочек, больших и пышных, сварила кашу и подала к ней соленья и соленые утиные яйца.
— Возьми-ка ему булочек, не знаю, любит ли он такие, — сказала бабушка, укладывая их в пакет.
— Он... — Цзун Цюэ на мгновение задумался. — Он не привередлив.
Хотя иногда он и любил перекусить всякой ерундой, но за обычным столом никогда не перебирал едой.
— Ну и хорошо, я много наготовила, бери побольше, — улыбнулась бабушка.
— Хорошо, — ответил Цзун Цюэ.
Пересев на автобус, Цзун Цюэ добрался до дома Линь Хэна еще до того, как солнце начало припекать. Он постучал, но никто не открыл, и он, опустив глаза, набрал номер.
Телефон звонил целую минуту, прежде чем раздался заспанный голос:
— Кто там?..
— Я, — сказал Цзун Цюэ.
На том конце явно замешкались, но голос тут же стал бодрым, послышались шаги:
— Ты так рано?
Раздался зевок, и дверь отворилась. Цзун Цюэ убрал телефон и приготовился войти, но замер: перед ним стоял парень в шортах и футболке, кожа которого казалась почти светящейся. Волосы слегка взъерошены, глаза, обычно такие яркие и мягкие, были влажными от сна.
— Я пришел слишком рано, — Цзун Цюэ повесил трубку и отвел взгляд.
— Нет, просто я думал, ты на каникулах тоже будешь отсыпаться, — Линь Хэн заметил, как он отвел глаза, и сердце его дрогнуло. Он закрыл дверь, когда гость вошел. — Не ожидал, что ты так рано. Завтракал? Сейчас я приведу себя в порядок, и пойдем поедим.
— Я поел. Принес булочек, — Цзун Цюэ одной рукой снял кроссовки, переобулся и протянул пакет.
— Так много? — Линь Хэн принял пакет, поддерживая его второй рукой. — Они вкусные?
— Бабушка утром напекла, попросила передать тебе, — сказал Цзун Цюэ.
Линь Хэн поставил булочки на обеденный стол и с любопытством открыл пакет:
— Ого, какие огромные! А что это за листья?
— Кукурузные, чтобы не прилипали, — ответил Цзун Цюэ.
— Выглядят аппетитно, — Линь Хэн бросил пакет на стол и направился в ванную. — Сейчас умоюсь и позавтракаю, посиди пока здесь.
— Я тоже руки помою, — Цзун Цюэ прошел в ванную, Линь Хэн с зубной щеткой во рту посторонился.
Из-за того, что в комнате стало двое, маленькая раковина показалась совсем крошечной. Линь Хэн смотрел на его профиль: даже несмотря на прерванный сон, видеть его с самого утра было невероятно приятно.
— Сколько ты съешь? — спросил Цзун Цюэ, вытирая руки.
Линь Хэн внезапно встретился с ним взглядом и поспешно ответил:
— Одной хватит.
Булочки были куда больше его ладони.
— Хорошо, я подогрею тебе, — Цзун Цюэ вышел из ванной, достал одну, а остальные оставил остывать, чтобы потом убрать в холодильник.
Зашумел газ. Линь Хэн поспешно выплюнул пену, прополоскал рот и умылся.
Завтрак на столе — домашние булочки, приготовленные на пару, всегда вкуснее разогретых в микроволновке. Соленые утиные яйца с ярким желтком, сытная начинка — всё было великолепно.
— Бабушкины булочки просто чудо, — похвалил Линь Хэн, убирая посуду.
— Я передам ей, — Цзун Цюэ сел за письменный стол и достал учебники.
Линь Хэн убрал булочки в холодильник, переоделся, взял с тумбочки коробку и сел рядом.
— Занятия в олимпиадной группе начинаются в понедельник. Думаю, за три дня мы всё успеем, — Цзун Цюэ начал раскладывать задания. — Еще день останется в запасе.
— Хорошо, пусть будет по-твоему, — Линь Хэн поставил коробку перед ним и улыбнулся. — Держи, это тебе награда.
Цзун Цюэ отложил ручку и открыл коробку. Внутри лежали часы с механическим дизайном — матово-черные, стильные, идеально подходящие молодому человеку.
— Спасибо.
По его лицу было трудно что-то прочитать, и Линь Хэн спросил:
— Нравятся?
— Да, — Цзун Цюэ надел часы на запястье. — Очень.
Хотя это было не совсем в его стиле, но такой инструмент для измерения времени был очень полезен.
— Вот и отлично, — Линь Хэн посмотрел на гравировку бренда на циферблате, и его глаза потеплели.
ZL — никто ничего не заподозрит, но это как будто тайная метка, которой он пометил этого человека.
— Твой подарок будет через пару дней, — Цзун Цюэ снова взял ручку.
— М? Что это? — Линь Хэн заинтригованно наклонился.
Цзун Цюэ ответил:
— Узнаешь, когда придет время.
Чем меньше он говорил, тем сильнее разгоралось любопытство. Линь Хэн попытался договориться:
— Ну намекни хоть немного.
— Ты же любишь сюрпризы? — парировал Цзун Цюэ.
Линь Хэн: «...»
— Пиши, — сказал Цзун Цюэ, не поднимая головы.
В этот момент Линь Хэн понял, что значит «выстрелить себе в ногу», но ему показалось, что этот парень сделал это намеренно. Хотя такой бесчувственный человек вряд ли на такое способен.
Глава 20. Кто не восхищается нежностью (20)
Просто писать задания было скучно, и Линь Хэн предложил:
— Давай соревноваться? Кто быстрее решит и у кого меньше ошибок?
— Можно, — ответил Цзун Цюэ. — Что будет за победу?
Раз уж соревнование, значит, должны быть призы и наказания.
— Проигравший... идет в обед за мороженым, — улыбнулся Линь Хэн. — Как тебе?
— Идет, — согласился Цзун Цюэ.
Они принялись за задания одновременно. Кончики ручек быстро зашуршали по бумаге, оба двигались очень споро. Переворачивались страницы, и даже на последних сложных задачах никто не замедлился.
Когда сработал будильник, они одновременно отложили ручки. Линь Хэн заглянул в тетрадь Цзун Цюэ:
— Одинаковые задачи?
— Да, — ответил Цзун Цюэ.
— Давай сверим ответы, — Линь Хэн подвинул тетрадь.
Сверка шла быстро: помимо почерка, всё совпадало до мелочей, даже формулы и этапы решения были идентичны. Ничья.
— И что будем делать? — Линь Хэн посмотрел на тетради. Ощущение, будто он сам его вырастил, нахлынуло с новой силой — это чувство было куда важнее победы.
Но снаружи палило солнце, а перед отъездом на каникулы он отключил холодильник. Мороженого не предвиделось.
— Хочешь мороженого? — спросил Цзун Цюэ.
Линь Хэн кивнул:
— Хочу.
— Пойдем вместе, — Цзун Цюэ поднялся.
Линь Хэн поднял взгляд и улыбнулся:
— Хорошо.
В такую жару одному идти не хотелось, но в компании — другое дело.
В квартире, благодаря кондиционеру, было прохладно, но стоило открыть дверь, как в лицо ударила волна зноя, словно они шагнули в парилку. Линь Хэн замер, и когда Цзун Цюэ обернулся, сказал:
— Знаешь, я вдруг передумал насчет мороженого.
Цзун Цюэ протянул руку, взял его за загривок и вытянул из квартиры. Дверь захлопнулась. Рука отпустила его, но ладонь Линь Хэна уже стала влажной:
— Я просто сомневался.
— Я помогу тебе избавиться от сомнений, — ответил Цзун Цюэ, спускаясь по лестнице.
Раз уж собрались, надо идти. Лучше сделать это быстро, чем сомневаться.
— Ну, спасибо тебе, — сказал Линь Хэн, сохраняя невозмутимость.
— Пожалуйста, — ответил Цзун Цюэ.
Линь Хэн почувствовал, что ладони перестали потеть, зато зачесались. Так сильно, что хотелось кого-нибудь ударить.
Солнце слепило глаза. Они дошли до ближайшего супермаркета, купили мороженого и вернулись домой, чтобы убрать его в холодильник.
Даже на каникулах домработница приходила готовить обед. Они приняли душ, пообедали и легли отдохнуть. Квартира была трехкомнатной: две спальни и кабинет, так что спать было удобно, никто никому не мешал.
Цзун Цюэ поспал полчаса, умылся, но из другой комнаты никто не выходил. Он осторожно приоткрыл дверь — парень, укрывшись тонким одеялом, спал крепким сном. Студенты на каникулах часто засиживаются допоздна, а в жару дневной сон всегда затягивается. Вспомнив, как рано тот встал, Цзун Цюэ тихо закрыл дверь и пошел в кабинет.
Он не стал трогать тетради, а выбрал с полки книгу про фортепиано. Семья Линь Хэна была обеспеченной, и ребенка развивали всесторонне. Линь Хэн не выставлял свои таланты напоказ в школе, но на полках стояли сертификаты и грамоты, а в углу кабинета стоял рояль — без пыли, значит, играл часто.
Цзун Цюэ тоже был знаком с музыкой — в прошлой жизни, работая агентом, он должен был понимать всё, чтобы контролировать артистов. Но это было лишь поверхностное знание. Прожив несколько жизней, он многое повидал, а Линь Хэн в свои неполные двадцать был очень одарен.
Страница за страницей. Солнце начало клониться к закату. Цзун Цюэ посмотрел на время: если не уйти сейчас, скоро стемнеет.
Он вложил закладку в книгу, поставил ее на место и взял телефон. Вспомнив, что Линь Хэн был очень сонным утром, он решил не беспокоить его звонком.
Он вырвал листок из черновика и написал:
«Уже темнеет, я пошел. Тетради оставил здесь, завтра утром приду. Цзун Цюэ. 18:03».
Положив записку на тетрадь, он собрал вещи, переобулся и тихо вышел. Когда он уже спускался, телефон завибрировал.
«Полярный день»: След Ляо Фэна найден.
Далее следовал адрес и место его нынешней работы.
Цзун Цюэ остановился:
— Слей эту информацию сети Цянь Хая.
Тот занимался кредитами, у него была своя сеть, и деньги были, но вряд ли он захочет тратить много на поиски человека, который сбежал неизвестно куда, поэтому он и давил на тех, кого мог достать.
«Полярный день»: Без проблем.
Убрав телефон, Цзун Цюэ сел в автобус.
Закат окрасил небо в багрянец. Человек, спавший под одеялом, дрогнул ресницами и сел на кровати. Он потер волосы, огляделся и, осознав, что произошло, взял телефон. Время! Он вскочил и выбежал в гостиную — там было пусто.
Линь Хэн потер виски: голова болела от слишком долгого сна. Сев за стол, он увидел записку. Взгляд замер на времени.
Линь Хэн набрал сообщение:
— Дома?
Ответ пришел быстро:
— Только что доехал.
«Дорога занимает больше часа, во сколько же он встал?» — пробормотал Линь Хэн и невольно уткнулся лбом в стол.
Пришло еще сообщение:
— Только проснулся?
Линь Хэн улыбнулся:
— Да, проспал с обеда до вечера, голова болит.
Цзун Цюэ ответил:
— Умойся холодной водой, походи немного, станет легче.
Линь Хэн:
— Не хочу. Лень.
Цзун Цюэ не дрогнул. Биологические часы сбились — обычное дело после долгого сна, но способ облегчить состояние был только один.
Линь Хэн долго не получал ответа и занервничал: может, он был слишком навязчив? Он уже начал печатать ответ, когда пришло сообщение:
— Можешь поспать до завтрашнего утра.
Линь Хэн замер, удалил напечатанное: «Я что, соня?»
И отправил новое:
— Раз тебе так долго добираться, может, поживешь эти дни у меня?
На улице жара, трястись в автобусе — то еще удовольствие. Он хотел предложить пойти в городскую библиотеку, но там летом полно детей, да и разговаривать нельзя.
Цзун Цюэ посмотрел на свои вещи:
— В эти дни не получится, я пойду в душ.
Линь Хэн замер, напечатал:
— Хорошо.
«Значит, у него есть дела?» — Линь Хэн вздохнул и пошел готовить ужин.
Разговор окончен. Если хочешь продолжить, нужно придумать что-то важное, иначе он поймет, что Линь Хэн просто ищет повод поболтать. Если бы они были не просто друзьями... Хотя, кажется, даже если бы они были кем-то большим, этот парень не стал бы тратить время на пустую болтовню.
Биологические часы Линь Хэна не пострадали. Работа продолжалась, Цзун Цюэ приходил рано и уходил поздно, не жалуясь на дорогу.
В последний день, когда всё было закончено, Линь Хэн сказал:
— Послезавтра уже считай начало занятий, завтра отдохни как следует.
Цзун Цюэ поднял взгляд:
— Ты завтра уезжаешь?
— Завтра съезжу домой, заберу вещи и после обеда вернусь, — Линь Хэн глубоко вздохнул и улыбнулся. — Во время олимпиадной подготовки нельзя жить в общежитии. Может, останешься у меня?
Даже убедив себя, он не мог не стремиться к нему.
— Хорошо, — согласился Цзун Цюэ. — Во сколько ты вернешься?
— Около пяти, — сердце Линь Хэна забилось быстрее.
— Я приду в шесть, — сказал Цзун Цюэ.
— Хорошо, — улыбнулся Линь Хэн.
Цзун Цюэ ушел. Линь Хэн стоял у окна, глядя, как стройная фигура растворяется в лучах заката. Сердце колотилось бешено. Это была неконтролируемая радость, от которой захватывало дух. Горькая, как неразделенная любовь, но на девяносто девять процентов сладкая, как сама жизнь.
Как это называется?
«Тайная любовь».
...
Линь Хэн поехал домой лишь за тем, чтобы забрать вещи, которые выбрала мама. У нее был отличный вкус — одежда была удобной и современной.
— И зачем тебе делать уроки в той квартире? Пригласил бы одноклассника домой, — сказала мама, рассматривая вещи.
— Он стеснительный, — ответил Линь Хэн.
— М? — мама улыбнулась и взъерошила ему волосы. — Твой одноклассник совсем не выглядит стеснительным. Где ты набрался таких слов?
— У тебя научился, — улыбнулся Линь Хэн.
— Ну да, я же тебя родила, — она хлопнула его по плечу. — Ладно, не буду спрашивать. Хорошо, что вы учитесь вместе, по крайней мере, это безопасно.
— Да, — Линь Хэн подумал о Цзун Цюэ, и сердце снова дрогнуло.
— Сынок, ты случайно не влюбился? — внезапно спросила мать, глядя ему в глаза.
Линь Хэн замер и отвел взгляд:
— Нет, я хочу хорошо учиться и поступить в университет мечты.
Мать сидела рядом, наблюдая за его неловкостью, и тихо усмехнулась. Любовь как песок в ладонях: чем сильнее хочешь скрыть, тем больше она просыпается сквозь пальцы.
— Ну да, у тебя большие амбиции. Старайся, обязательно поступишь, — она сделала ударение на последних словах.
Линь Хэн почувствовал, что в ее голосе было мало искренности.
...
Линь Хэн вернулся в пять, разложил вещи, и время потянулось мучительно медленно, секунда за секундой, пока в пять пятьдесят не раздался звонок в дверь.
Линь Хэн открыл дверь и увидел не только человека, но и огромную коробку в его руках:
— Что это?
— Подарок, — Цзун Цюэ вошел и поставил вещь на пол. — Открой.
Линь Хэн закрыл дверь и открыл коробку. Внутри была невероятно красивая модель университета. Ворота, узнаваемые здания, каждая черепица, каждое окно — всё было проработано до мельчайших деталей. Это был университет его мечты.
— Где ты это купил? — Линь Хэн разглядывал модель, сияя от радости.
— Сам сделал, — ответил Цзун Цюэ.
Искренний подарок лучше всего сделать своими руками.
В этот момент Линь Хэн понял, почему Цзун Цюэ каждый день уходил домой. Он услышал, как бешено забилось его сердце — тук-тук-тук, до головокружения. Чувство, которое он так старательно подавлял, готово было вырваться наружу и сжечь его дотла.
Глава 21. Кто не восхищается нежностью (21)
Сян Лэ играл в игру немного неуклюже, но с огромным азартом. Впрочем, поиграв пару раз и увидев детей, которые с надеждой ждали своей очереди, он уступил им место.
— Если нравится, можем купить такую же домой, — сказал Цзун Цюэ, сидя с ним на диване.
Сейчас дети играли в основном в картриджные игры, лишь немногие могли позволить себе приставки. До эпохи смартфонов было еще далеко, но даже когда игры станут совершеннее, такие простые вещи будут многим по душе.
— Будешь играть со мной? — с улыбкой спросил Сян Лэ.
— Да, — ответил Цзун Цюэ.
Они погостили у семьи Сун до обеда, а потом попрощались. Дороги были переполнены машинами, многие магазины оставались закрытыми — за покупками можно было ехать только третьего числа.
Люди из деловых кругов уже успели встретиться утром. После шумного начала дня, когда они вернулись домой, стало гораздо тише.
Сян Лэ опустил экран, включил старый фильм, который они уже видели несколько раз, и продолжил щелкать семечки.
Фильм закончился, когда уже стемнело. Цзун Цюэ на скорую руку сварил пельмени на ужин, но Сян Лэ съел всего парочку — за весь день он успел набить желудок до отвала.
— Пельменей, похоже, еще на несколько дней хватит, — Сян Лэ впервые почувствовал, что от переизбытка мяса можно и устать. — В следующем году не будем столько лепить.
— Одной порции хватит, — отозвался Цзун Цюэ, доедая свой ужин и принимаясь за мытье посуды.
Сумерки сгущались, вдали все еще грохотали фейерверки. Сян Лэ собирался включить что-нибудь фоном по телевизору, но зазвонил телефон.
— Господин Сян, вы сегодня вечером дома? Не хотите заглянуть, партию в маджонг перекинуть? Нас как раз четверо не набирается, — раздался в трубке голос соседа.
— У меня дома ребенок, — ответил Сян Лэ.
— Да ваш Цзун Цюэ уже взрослый, приводите его с собой! Чего весь вечер дома сидеть, скука же, — настаивал собеседник.
Сян Лэ, опираясь на спинку дивана, посмотрел на вышедшего из кухни парня и улыбнулся:
— Цюэ-бао, хочешь в маджонг сыграть?
Цзун Цюэ встретил его взгляд, полный ожидания, и кивнул:
— Да.
Стол для игры стоял недалеко, в соседнем доме. Когда они пришли, их сразу проводили в дальнюю комнату, а дети из других семей как раз оккупировали соседнюю — оттуда доносились звуки мультфильмов и телепередач.
— У нас в семье никто маджонг не любит, вечером даже четверых собрать — целая проблема, — сказал хозяин дома, встречая гостей. — Цзун Цюэ, если не хочешь играть, можешь пойти в ту комнату, они там в игры рубятся и телик смотрят.
— Все в порядке, — Цзун Цюэ сел рядом с Сян Лэ, когда тот занял свое место.
— Ну ладно, тогда подвиньтесь немного, подглядывать в карты запрещено! — весело воскликнул мужчина.
В комнате было прохладно, в воздухе висел легкий запах табака. Сян Лэ не курил и на дух не переносил запах сигарет, поэтому было заметно, что комнату проветрили совсем недавно, а вытяжка работала на полную мощность.
Хотя все собравшиеся здесь люди были не из бедных, в новогодние праздники все искали лишь веселья, поэтому играли по маленькой.
Цзун Цюэ наблюдал за процессом, время от времени записывая в телефоне какие-то мысли, пришедшие в голову. Трое игроков за столом были явно бывалыми: они выкладывали костяшки с молниеносной скоростью, едва коснувшись их пальцами. Сян Лэ же был новичком, играл медленно, иногда ошибался, и, разумеется, не мог уследить за привычными уловками опытных игроков.
Однако, несмотря на то, что он проиграл несколько партий, настроение его оставалось приподнятым.
— Ходи этой, — подсказал Цзун Цюэ, когда Сян Лэ замешкался.
— Эй-эй, а подсказки разрешены? — возмутился кто-то.
— Да ладно, они же одна семья, пусть помогает, — рассмеялся другой.
— Вероятность прихода этой кости низкая, — прошептал Сян Лэ, сбрасывая плитку. Цзун Цюэ ничего не ответил, но в следующем круге Сян Лэ вытянул именно то, что ему было нужно. Он взглянул на Цзун Цюэ и тихо спросил: — Теперь какую?
— Эту, — ответил Цзун Цюэ.
На этот раз Сян Лэ не раздумывал. Спустя три круга, собрав выигрышную комбинацию, он объявил:
— Ху!
— Серьезно, выиграл?! — изумились трое остальных. Заглянув в карты, один из них посмотрел на Цзун Цюэ: — А этот студент хорош! Сыграем партию?
— Со мной играть неинтересно, — Цзун Цюэ просто видел, как сильно Сян Лэ проигрывает, и позволил ему немного отыграться.
— Ого, какие громкие слова! Придется сыграть, — ответил другой.
— Это же игра, не страшно проиграть. Погнали!
— Давай, сыграй с ними, — Сян Лэ уступил свое место и с надеждой посмотрел на него: — Отыграй все, что я проиграл.
Цзун Цюэ посмотрел на него, слегка приподнялся и сел на его стул.
1314 молча наблюдал: Приготовьтесь к шторму.
Первая партия — победа с первой же раздачи.
У остальных троих дернулись веки. Сян Лэ, глядя на карты Цзун Цюэ, изумился:
— У тебя просто невероятная удача!
Карты перетасовали. В этот раз Цзун Цюэ не собрал выигрыш сразу, а вытягивал кости круг за кругом, собрав три золотые плитки подряд.
Остальные долго не могли собрать комбинацию, да и у Цзун Цюэ долго не шло.
Сян Лэ, сидя рядом, прошептал:
— Похоже, будет ничья. А ведь та золотая плитка, что ты сбросил, была такой удачной.
В самом конце Цзун Цюэ вытянул последнюю кость со дна колоды, собрав чистую масть.
Множитель выигрыша взлетел до небес.
Трое игроков дружно охнули. Начали новую партию, Цзун Цюэ с ходу взял кан, а следом — еще один, прочно удерживая позицию дилера.
Если его предыдущие победы можно было списать на удачу, то эта удача была просто за гранью реальности.
— Еще будем? — спросил Цзун Цюэ.
— Нет, не могу, с меня хватит. Если так пойдет дальше, мне не на что будет покупать сигареты следующие три месяца. Меняемся, — сказал один из них.
— С господином Сян играть куда интереснее, — добавил другой.
Они наконец поняли, что имел в виду Цзун Цюэ, когда говорил, что с ним играть неинтересно. С ними-то как раз было неинтересно — похоже, играй они хоть всю ночь, все равно остались бы в проигрыше.
Когда Сян Лэ вернулся за стол, он перестал бездумно тянуть карты. Все играли по правилам, и Сян Лэ начал то проигрывать, то выигрывать.
Незаметно пробило полночь. Игра закончилась, они попрощались с соседями и пошли домой по дороге.
— Фух, время пролетело так быстро, — сказал Сян Лэ, шагая рядом.
Не успели оглянуться, как пролетело несколько часов.
— Угу, — отозвался Цзун Цюэ. Праздники случаются нечасто, и раз уж он был в хорошем настроении, ничего страшного, если биологические часы собьются на пару дней.
— Кажется, я сегодня даже немного заработал, но Цюэ-бао, ты просто мастер игры. Настоящий игрок, — Сян Лэ потянулся, разминая мышцы.
Цзун Цюэ был уверен, что это он подцепил из тех бесконечных сериалов, которые смотрел.
— Нет-нет, это только для развлечения, — добавил Сян Лэ. — На такой путь лучше не ступать, слишком опасно.
— Не волнуйся, — ответил Цзун Цюэ.
— Ой, что-то я притомился, завтра буду спать до обеда, — Сян Лэ выдохнул, чувствуя, как накатывает сонливость. Пользуясь тем, что вокруг было темно, он взял его под руку, и его походка стала менее уверенной.
Цзун Цюэ позволил ему это сделать. Они вернулись домой, и, как и обещал Сян Лэ, на второй день они проспали до самого полудня. Лишь к вечеру, приведя себя в порядок, они вышли на улицу, чтобы навестить соседей.
На третий день в столице открылось множество магазинов, они вместе купили игровую приставку, а затем, купив билеты на свежую кинопремьеру, отправились в новый игровой центр.
К пятому-шестому дню следы от фейерверков были выметены в мусорные баки. Город вернулся к привычной суете, праздничное настроение постепенно улетучивалось, но на улицах все еще висели ленты, а в парках по-прежнему сияла иллюминация, дожидаясь праздника Фонарей, когда тысячи огней вновь зажгутся в окнах домов.
Бесчисленное множество людей вышло любоваться фонарями. В шумной толпе то и дело взлетали фейерверки, а музыкальные фонтаны, подсвеченные разноцветными огнями, добавляли шума и веселья.
— Ван Цзе, я люблю тебя!
— Ли Вэньхао, я люблю тебя!
— ...
Пользуясь ночным шумом и суматохой, люди смело признавались в своих чувствах, глядя на фонари в реке и струи фонтанов, не заботясь о том, услышит ли их объект признания.
Цяо Фань, затерявшись в толпе, наблюдал за Сун Жэньцзе, который, пользуясь своим ростом, прокладывал путь вперед. Он остановился, развернулся и в гуще людей направился к перилам на набережной. Слушая перекликающиеся голоса на двух берегах, вдыхая речной ветер, он дождался, пока зазвучит новая мелодия, взметнутся струи фонтана и толпа вокруг ахнет от восторга, и произнес:
— Сун Жэньцзе, я люблю тебя! Я люблю тебя...
Он доверил свои чувства реке, а в ушах стоял такой гул, что он даже сам себя не расслышал.
Среди вспышек фейерверков, в плотной толпе, Цзун Цюэ и Сян Лэ шли рядом. Эти признания, долетавшие отовсюду, заставили Сян Лэ посмотреть на молодого человека рядом с собой, взгляд его смягчился.
Люди склонны поддаваться общему настроению, и эта эпоха действительно становилась все более открытой. Слова любви, которые раньше было стыдно произносить, теперь можно было выразить вот так, в такой момент.
Сян Лэ подошел ближе и осторожно взял его за руку.
Цзун Цюэ обернулся, посмотрел на наклонившегося к нему парня и слегка склонил голову, прислушиваясь.
Грохнул фейерверк, но слова любви прозвучали отчетливо:
— Цзун Цюэ, я люблю тебя.
Толпа бурлила, но окружающий пейзаж вдруг словно подернулся дымкой, оставив лишь улыбающиеся глаза человека напротив.
Любовь.
— Эй, ты куда это делся? Я только отвернулся, а тебя уже нет! — Цяо Фань почувствовал, как его схватили за плечо, обернулся и с изумлением уставился на запыхавшегося парня. — Ты когда подошел?! Как ты меня нашел?!
— Конечно, искал каждого по отдельности! Ты не представляешь, сколько раз я ошибся! — дыхание Сун Жэньцзе было сбивчивым, а уши покраснели — то ли от холодного ветра, то ли от смущения. — Ты можешь представить, каково это — окликнуть кого-то, приняв за тебя? Позорище!
— Прости, — улыбнулся Цяо Фань, глядя на него.
Сун Жэньцзе удивленно вытаращил глаза, потрогал его лоб:
— Температуры нет. Ты что, сегодня таблеток не тех наелся? Ты правда извиняешься?!
Цяо Фань убрал его руку и, проходя мимо, наступил ему на ногу:
— Это ты таблеток наелся!
— Мои ботинки! Я же новые купил! — Сун Жэньцзе поспешил за ним. — Стой, не беги, а то опять потеряешься.
— Кто стоит, тот черепаха, — Цяо Фань прибавил шагу, губы его дрогнули в улыбке.
Дурак!
— Да что ты привязалась к этой черепахе? — Сун Жэньцзе с трудом догнал его.
— Все из-за тебя, — Цяо Фань бросил на него быстрый взгляд. — Черепашье отродье.
Вечно он лезет, а потом делает вид, что ни при чем. Разве не черепашье отродье?
— Ну вот, ты снова придумала новое ругательство. Раньше, когда мы хорошо общались, ты звала меня молодой господин, а теперь нашла замену? — от этого взгляда сердце Сун Жэньцзе бешено заколотилось; ему казалось, что в последнее время Цяо Фань ругается с ним так, будто кокетничает.
— Отвали! — бросил Цяо Фань и оставил его позади.
Двое молодых людей, перебраниваясь, прошли мимо, затерявшись в толпе — яркие и живые на фоне праздничных огней и фейерверков.
Поток людей был бесконечен, но фонари не освещали темные углы. На заднем сиденье машины Сян Лэ, обхватив шею мужчины, отвечал на глубокий поцелуй. Его взгляд был затуманен, мысли путались из-за двух знакомых фигур, промелькнувших за окном, но в следующую секунду его затылок крепко сжали, и ему показалось, что его сейчас проглотят целиком.
Похоже, он его действительно немного разозлил, но так было даже лучше.
...
【Системная оценка: задание выполнено на уровень S. Задание 1: заработано 10 миллионов звездных монет, задание 2: 5 миллионов, дополнительная награда — 5 миллионов. Итого 20 миллионов зачислено на счет. Причина дополнительной награды: содействие развитию и прогрессу эпохи.】
【Поздравляю Хозяина с успешным завершением задания.】 1314, освободившись от состояния постоянного наблюдения за чужой романтикой, принялось поздравлять Хозяина, одновременно сканируя его состояние.
Цзун Цюэ медленно открыл глаза и посмотрел на свои руки, вновь ставшие молодыми.
Время летит незаметно, эпохи сменяют друг друга, жизнь не всегда идет гладко, но вдвоем достаточно сил, чтобы пройти этот долгий и в то же время короткий путь.
Чем больше времени проходит, тем сильнее чувства. Любить человека и быть любимым — это счастье, и жаль лишь, что жизнь так коротка.
Он любил этого человека, или, вернее сказать, он любил его — любил его ясность, его тепло, его страстный, как огонь, характер.
Позволив эмоциям взять верх, он наконец понял, каково это — любить.
【Хозяин, вы в порядке?】 1314 обеспокоенно спросило.
В такой момент Хозяин должен был попасть в Исходный мир, но эта проклятая система разрушила правила, из-за чего оно, честный и добропорядочный ИИ, выглядело как мошенник.
Теперь Хозяин привязался к человеку, но не мог найти его в следующей жизни — это же чистой воды обман!
【В порядке,】 — ответил Цзун Цюэ, подняв взгляд.
Тот человек лежал в его объятиях, медленно остывая. Несмотря на горечь утраты, это лишь укрепило его решимость.
Раз время так коротко — он его растянет. Раз он хочет его — он его найдет. Раз он связал с ним судьбу — тот уже никуда не денется.
【О, тогда сколько дней вы хотите отдохнуть?】 — спросило 1314. 【Я помогу вам подать заявку на подключение к Исходному миру еще раз.】
【Сначала подключись,】 — сказал Цзун Цюэ.
【Хорошо.】 1314 попыталось подключиться, не питая особых надежд, и результат, как и ожидалось, был отклонен в n-й раз.
【Простите, Хозяин...】 1314 почувствовало, как уровень жалости к своему Хозяину подскочил в сто раз.
【Ничего. В мирах высокого уровня можно выбирать свободно?】 — спросил Цзун Цюэ.
【У тех, кто еще не попал в Исходный мир, нет таких прав, но можно сузить область случайного выбора.】 1314 попыталось выбить для Хозяина хоть какие-то права.
В конце концов, раз Исходный мир не соблюдает правила, то и оно будет ходить по самому краю.
Те люди никогда не поймут, каково это — когда твоего любимого Хозяина несправедливо обижают!
【Тогда сузь выбор до нетехнологичных миров,】 — попросил Цзун Цюэ. 【Сможешь?】
【Смогу!】 1314 ответило твердо. 【Я выберу область для вас, сколько дней вы хотите отдохнуть?】
【Переходим сразу,】 — сказал Цзун Цюэ.
1314 на секунду замешкалось: 【Хорошо, сейчас все устрою.】
Хозяин определенно не может дождаться встречи с супругом. Любовь — это и правда двигатель прогресса.
【1314: мир загружается, передача памяти...】
Королевский дворец Осто был прекрасен. Построенный на вершине горы, он переливался сапфирово-синим и золотым, словно божественный храм, ослепительный, как солнечный свет.
Легенда гласила, что все синие камни в нем — настоящие драгоценные сапфиры, а золотые колонны отлиты из чистого золота. Лишь самые знатные члены королевской семьи могли жить здесь, а после смерти их души отправлялись в истинный божественный храм.
Это подтвердилось после рождения Анныбель, дочери короля Гэма.
У нее были роскошные золотые волосы, словно божественный свет, сошедший с небес, изумрудные глаза, прозрачные, как воды Материнского озера Осто, и кожа нежнее и белее молока. Она была даром небес для Осто, настоящим сокровищем.
Каждый мужчина, видевший ее, терял голову, каждая женщина восхищалась ею, даже звери были к ней ласковы, и даже хищники не смели тронуть ни волоска на ее голове.
Король Гэм устроил в честь ее совершеннолетия грандиозный праздник и хотел выбрать для нее лучшего мужа в мире. Но в самый разгар торжества, в тот миг, когда принцесса Анныбель появилась перед гостями, свечи в замке почти погасли от порыва ветра, а когда пламя вновь разгорелось, принцессы и след простыл.
— Говорят, единственное, что осталось после этого — это голос того, кто похитил принцессу, — рассказывал молодой человек, подбрасывая ветки в костер. — Очень старый и неприятный голос, и он сказал...
Пламя дернулось, освещая пространство вокруг.
Люди, сидевшие у огня, подались вперед, и один из них не выдержал:
— Что он сказал?
— Он сказал: если хотите спасти принцессу, приходите в Лес Красного Нефрита, — ответил юноша.
В ночном лесу воцарилась тишина. Путники переглянулись, в их глазах читался страх.
— Это же то место, где по легенде живут демоны?
— Говорят, демоны там высасывают души, и тот, кто входит туда, уже никогда не возвращается.
— Значит, это демоны похитили принцессу Анныбель?
— Тогда принцесса наверняка уже погибла.
— Точно никто не знает, но королевство Осто объявило задание: тот, кто спасет принцессу Анныбель, станет ее мужем, унаследует королевство и будет жить в том самом дворце.
— О боже, это же несметные богатства!
— Король Гэм действительно не поскупился.
— И кто-то уже сделал это? — с надеждой спросил путник.
Юноша у костра покачал головой:
— Конечно, нет. Многие воины ушли и не вернулись. Но даже если не удастся жениться на принцессе, награда за спасение других пленников тоже очень высока.
— О?! Сколько золотых монет? — спросил кто-то.
Остальные тоже уставились на него.
— Говорят, минимум сто золотых, — понизил голос юноша. — А демоны хватают только богатых людей...
Слушатели затаили дыхание, сердца их забились быстрее, кое-кто даже сглотнул слюну.
Сто золотых монет — это сумма, на которую можно прожить всю жизнь, ничего не делая, и это был лишь минимум.
Люди у костра продолжали расспросы. Чуть поодаль, в тени, мужчина в потрепанных доспехах поправил свой тяжелый меч и спросил сидевших рядом:
— Мы пойдем в королевство Осто?
Его волосы были слегка вьющимися и спутанными, а из прорех в старой одежде виднелись сильные, жилистые мышцы. Несмотря на щетину и слегка потрепанный вид, он излучал мощную мужскую энергию, и несколько человек, сидевших рядом, подсознательно признавали его лидером.
— Минимум сто золотых — это лучше, чем те дурацкие задания по охране, которые мы берем, — сказал худощавый человек, кутаясь в серый плащ. — И не обязательно спасать принцессу, достаточно вытащить пару человек, и мы будем жить припеваючи.
— Что думает Хиэрдунь? — мужчина посмотрел на огромного парня, который сидел рядом с тяжелым молотом, казавшимся в его руках игрушкой.
— Я думаю, Далян прав, — Хиэрдунь откусил кусок фрукта, проглотив его вместе с косточкой, которая для других была бы размером с пол-яблока.
— Хиэрдунь по-прежнему ест за троих, ради него нам стоит попробовать, — рассмеялся женский голос.
Девушка была стройной, облегающая одежда подчеркивала ее гибкую фигуру. Хотя мужчины поблизости поглядывали на нее, никто не решался подойти: ее лицо, которое когда-то было красивым, теперь пересекали страшные шрамы, а на теле было закреплено множество оружия. Она точила топор, на котором в свете костра виднелись пятна крови.
— Не слишком ли это рискованно? — мягко спросил молодой человек.
— А когда мы не рисковали? — Тайлия бросила взгляд на него. — Если боишься, можешь не идти.
Атмосфера накалилась. Айденань, сжимая рукоять меча, сказал:
— Хватит. Азэ просто осторожен. Мы все слышали легенды о Лесе Красного Нефрита, оттуда никто не возвращался живым, нам всем стоит быть осмотрительнее.
Тайлия фыркнула и замолчала, поймав его взгляд, но краем глаза все же покосилась на фигуру под деревом, скрытую от света костра.
Айденань, поглаживая рукоять меча, тоже посмотрел туда. Мужчина прислонился к стволу, закрыв глаза. Даже в тени его фигура казалась стройной и мощной. Его пальцы, лежавшие на рукояти меча, были крепкими и жилистыми. Айденань не сомневался: если кто-то посмеет приблизиться, этот меч в мгновение ока перережет горло.
— Диен, ты пойдешь с нами в Осто? — спросил Айденань.
Человек в тени не открыл глаз, но ответил коротко:
— Да.
— Тебе интересен Лес Красного Нефрита? — продолжил Айденань. — Если выполним задание, я отдам тебе половину награды.
Худощавый Далян нахмурился, но промолчал.
Они плохо знали этого человека, лишь помогли друг другу в пути. Хотя поначалу он выглядел как бродяга, его способности были поразительны: он всегда находил уязвимое место противника и убивал одним ударом.
Казалось, он примкнул к их группе, но на самом деле никогда не просился в нее.
— Не нужно. В столице Осто мы разойдемся, — голос мужчины в ночной тишине прозвучал холодно, заставив Айденаня нахмуриться.
— У тебя есть другие планы? — спросил Айденань.
— Да, — ответил Цзун Цюэ и открыл глаза, глядя в чащу леса.
Ему тоже нужно было в Лес Красного Нефрита, но он не собирался идти с этой группой героев.
Лес Красного Нефрита — место, где по легенде живут демоны, и это было правдой.
Его называли так не потому, что там было много нефрита, а потому, что еще издалека можно было увидеть зловещее красное свечение. Это место напоминало врата в ад, и поговаривали, что ступивший туда лишается души. Но воины все равно шли туда, соблазненные высокой наградой.
Цзун Цюэ собирался туда по другой причине. Он был в этом мире уже больше месяца, встретил группу главных героев, но задание все еще не активировалось.
Демоны и люди — основная сюжетная линия разворачивалась между королевством Осто и Лесом Красного Нефрита. Бесчисленное количество людей погибло там, пока вся группа главных героев не была уничтожена, и на этом записи сюжета заканчивались. Цзун Цюэ не мог понять, кто из них тот, кого он ищет.
Если в королевстве Осто найти не удастся, придется идти в Лес Красного Нефрита.
Он снова закрыл глаза, чтобы восстановить силы. Юноша у костра продолжал рассказывать истории об Осто.
Айденань хотел было еще что-то сказать, но проглотил слова приглашения.
Когда забрезжил рассвет, костер погас, и отряд двинулся в путь. На повозке везли груз, остальные шли пешком. Многие были в лохмотьях, некоторые даже босиком.
В таком отряде Тайлия выделялась, но новички, увидев ее оружие, инстинктивно отводили взгляд. Куда больше людей интересовал мужчина, шедший, опираясь на меч.
Он был высок, пояс из полосок ткани плотно обхватывал его узкую талию. Несмотря на потрепанную одежду, он выглядел на удивление опрятным, а его внешность притягивала взгляды.
Черные волосы, глубокие, дымчато-серые глаза — он излучал давление, даже просто стоя на месте. Он казался здесь чужим.
— Он дворянин? — осторожно спросил кто-то.
— Нет, вроде один из наемников, — ответил возница. — Нравится?
— Он выглядит очень даже ничего, — сказала женщина, прижимая к себе узелок.
— Советую не заглядываться. Наемники любят строить из себя героев, а на самом деле живут недолго, — прошептал возница. — Я прошлой ночью слышал, что они собрались в Лес Красного Нефрита. Оттуда никто не возвращается.
— Жаль, такой молодой, а уже лезет на рожон, — вздохнула женщина.
— Может, думает, что сможет жениться на принцессе, — ответил возница, оглянувшись. — В конце концов, у него такая внешность — девицы наверняка без ума.
Когда он повернул голову обратно, женщина рядом вскрикнула от испуга. Холодный блеск стали, и лезвие меча, несмотря на тряску повозки, уверенно легло на горло возницы.
Мужчина почти не шевелился, но острого края было достаточно, чтобы перерезать горло при малейшем движении.
— Что ты... хочешь сделать? — возница смотрел вниз, не смея даже глубоко вздохнуть, а его пальцы дрожали от страха.
Остальные члены отряда обернулись. Азэ хотел вмешаться, но Айденань положил ему руку на плечо.
— Раз уж знаешь, что я головорез, прикуси язык, — глядя на него, сказал Цзун Цюэ. — Понял?
Возница поспешно закивал, бросив испуганный взгляд на холодный, спокойный взор мужчины. Он втянул голову в плечи, едва дыша от напряжения.
Цзун Цюэ убрал меч в ножны и присел на край повозки.
Караван двинулся дальше. Многие были еще не в силах оправиться от потрясения, но никто не решался проронить ни слова.
Азе облегченно выдохнул. Тайлия провела рукой по оружию на поясе и, слегка облизнув губы, прошептала:
— Он мне нравится всё больше и больше.
— Советую тебе не приближаться к нему без надобности, иначе даже не поймешь, как расстанешься с жизнью, — отозвался Дален, сидевший позади, прислонившись к мешкам с товаром.
Хоть ему и не был симпатичен этот человек, он не мог не признать, что тот невероятно силен. В движениях мужчины не было ни тени сомнения, словно исход событий был предрешен в его сознании еще до начала схватки.
Тайлия тихо хмыкнула и, усевшись на переднюю часть повозки, украдкой разглядывала мужчину, чьи пальцы постоянно покоились на рукояти меча.
Он был невероятно красив: глубокий, спокойный взгляд, невозмутимость перед лицом любой опасности — казалось, ничто не способно нарушить его внутреннее равновесие. Такие люди не только внушают робость, но и пробуждают в окружающих низменные инстинкты и жажду покорения.
Если бы удалось заставить его пылать глубокой страстью, увидеть огонь в его глазах — это было бы поистине захватывающее зрелище.
Тайлия продолжала поглаживать рукоять своего оружия. Мужчина не шевелился, и по его лицу было невозможно прочесть мысли, но в какой-то момент его взгляд на мгновение смягчился.
Тайлия широко открыла глаза, но, всмотревшись снова, наткнулась на его прямой взгляд. Мимолетная мягкость исчезла, словно привидевшись, и теперь этот холодный взор заставил её спину покрыться мурашками.
1314 продолжал бормотать:
— Возможно, мы скоро увидимся, Хозяин, не стоит так переживать.
Его Хозяин так долго не видел супруга, что настроение у него, разумеется, было скверным, а тут еще кто-то лез под горячую руку.
Тайлия с трудом отвела взгляд. Цзун Цюэ тоже отвернулся и, глядя на проплывающий мимо пейзаж, спросил:
— У тебя есть зацепки?
— Нет, — ответил 1314.
В мирах с высоким уровнем силы, где царит полнейший хаос, вся информация, которую он мог получить, бралась лишь из записей мировых линий.
— Что будет, если в этом мире моя жизнь окажется под угрозой? — поинтересовался Цзун Цюэ.
— Это зависит от прогресса выполнения задания, но из-за влияния первого пункта рейтинг будет значительно ниже, — пояснил 1314.
— Демоны питаются душами. Разве моя душа не пострадает?
— Разумеется, нет! — серьезно заверил 1314. — Сознание Хозяина хранится внутри системного пространства. Хотя это не является формальным входом в Первозданный мир, мой носитель находится именно там, и сознание Хозяина защищено силой Первозданного мира. Малый мир никак не может на него повлиять.
— В прошлый раз ты с такой же уверенностью говорил, что мы сможем попасть в Первозданный мир, — заметил Цзун Цюэ.
1314 попал в точку, и его совесть вновь подверглась суровому испытанию:
— То была случайность! В этот раз я даю полную гарантию. Если с душой Хозяина что-то случится, пусть Первозданный мир взорвется!
Предупреждающий сигнал Первозданного мира не прозвучал, и 1314 выдохнул — это означало, что данное утверждение подтверждено самой системой.
— Я верю тебе, — сказал Цзун Цюэ.
1314 был готов прослезиться:
— Спасибо, Хозяин!
Он сам уже почти перестал себе верить, а Хозяин всё еще продолжал ему доверять.
Караван продолжал путь и через несколько дней наконец увидел королевскую столицу Осто.
Солнечные лучи падали на королевский дворец, и золотое сияние делало его похожим на храм, парящий в небесах. Люди, глядя вдаль, радостно ликовали.
— Боже, посмотрите только, неужели это место, где живут боги?
— Как же здесь красиво!
— Я только и мечтаю, что принять горячую ванну и выпить вина.
— Осто — настоящая жемчужина. Неудивительно, что здесь выросла такая красавица, как Аннабель.
— Скорее в город! В город!
Караван двигался вперед. Роскошные виды города уже открылись перед путниками. Многие ускорили шаг, а некоторые, не дожидаясь остальных, бросились к городским воротам, но путь им преградили.
— Плата за вход — одна серебряная монета? Почему так дорого?
— Разве не говорили, что вход свободный?
— Неужели воины, прибывшие по заданию, тоже должны платить?
— Разумеется, — отрезал стражник у ворот.
У входа толпились люди. Кто-то, ворча, доставал монету, чтобы оплатить вход, а кто-то, чьи карманы были пусты, застыл у ворот, взирая на великолепие города и боясь подойти ближе из-за обнаженных мечей стражи.
— Неплохой бизнес, — Дален, опираясь на мешки с товаром, наблюдал за сценой у ворот. — Сначала заманивают людей сюда, а потом обирают. Думаю, за год они собирают не меньше сотни золотых.
— Наша награда за этот поход — всего пять серебряных монет, — заметил Айденань.
— Они сбили цену, да еще и Диену нужно отдать одну, так что выходит всего три, — Тайлия скрестила руки на груди, пытаясь унять гнев.
Это означало, что после всех трудов они останутся в убытке на две монеты. Если же в Лесу Красного Нефрита их ждет неудача, то впереди ждут тяжелые времена.
— Если мы войдем сейчас, то за сдачу задания придется отдать еще пять монет, — сказал Хиэрдунь. — Может, сначала выполним задание, а потом пойдем?
— Гильдия предупреждала: если не взять задание официально, за его выполнение заплатят лишь половину, — напомнил Айденань.
Это было крайне невыгодно.
— Похоже, платить дважды не придется, за одну монету дают пропуск, — Дален всматривался в происходящее у ворот.
— Почему мы не можем войти?! — раздался гневный крик голодного и изможденного путника. — Это несправедливо!
— Если в Осто будут пускать кого попало, ты думаешь, здесь было бы так богато и спокойно? — грубо ответил стражник. — Даже если мы пустим такого, как ты, ты всё равно ничего не сможешь купить. Осто не принимает нищих.
Эти слова взорвали толпу. Люди начали окружать стражников.
— Что ты сказал?!
— Кого ты назвал нищим?!
— О боже, кажется, там начинается драка!
Едва прозвучал этот крик, стражник выхватил меч. Но когда он уже был готов нанести удар по зачинщику, сверкнул клинок, отразивший атаку. Раздался звонкий лязг стали, стражник отступил на два шага и, глядя на мужчину с мечом, неуверенно спросил:
— Что ты делаешь?!
— Достаточно предупреждения, не нужно проливать кровь, — Цзун Цюэ убрал меч и посмотрел на него.
— Он что, собирался нас убить? — испуганно перешептывались люди за спиной.
— Неужели в Осто так относятся к гостям?
— А что такого? — стражник окинул взглядом одежду Цзун Цюэ, пытаясь угадать его статус. — Кем бы ты ни был, нарушение правил Осто карается арестом.
Остальные стражники окружили их.
В лучах заката перед стражником блеснуло золото. Он поймал монету — это был золотой. Стражник в замешательстве посмотрел на мужчину, а тот произнес:
— Серебряная монета — за вход, остальное — в качестве извинения.
Стражник сжал золотой в кулаке, его тон смягчился. Цзун Цюэ обернулся к напуганной толпе и, убрав меч, сказал:
— Больше это не повторится.
У города были свои законы, и устанавливали их правители. Стражники лишь следовали приказам. Этот мир был несправедлив, и если у тебя нет сил сломать правила, лучше не бросать им вызов — иначе даже в случае казни ты останешься лишь безымянной жертвой.
Он вмешался лишь потому, что не хотел видеть, как люди гибнут на его глазах из-за пустяка.
Цзун Цюэ получил пропуск, бросил взгляд на Айденаня и остальных, и вошел в город. Его высокая фигура вскоре растворилась в сумерках.
Стражник поднял меч и спросил:
— Кто-нибудь еще хочет прорваться силой?
Толпа, только что напиравшая на ворота, попятилась. Этот рай, о котором слагали легенды, при встрече показал им свой ад. Если бы не вмешательство того мужчины, их смерти были бы напрасными.
— Похоже, он нравится мне всё больше, — Тайлия не сводила глаз с ворот, пока фигура мужчины не скрылась из виду.
— Хватит, он явно не проявляет к тебе никакого интереса, — сказал Айденань. — Давайте тоже готовиться к входу.
Он точно так же ненавидел эти правила, но не имел сил противостоять им. Однако, если бы он когда-нибудь занял трон короля, первое, что он сделал бы — отменил этот закон.
— Мы ведь так и не отдали ему обещанное вознаграждение, — вспомнил Хиэрдунь.
— Он бросается золотыми монетами, думаю, эта мелочь его не волнует, — Дален придержал Хиэрдуня за руку. — Ладно, если встретимся снова, я верну ему долг, если он захочет.
— Какой же он жадный, — заметила Тайлия.
— Иначе как мне осуществить мечту — спать на куче денег? — Дален лишь пожал плечами.
В этом мире выживает лишь тот, у кого есть деньги. Без них ты можешь умереть на обочине, и никто не обернется.
Солнце окончательно скрылось за горизонтом. Цзун Цюэ нашел постоялый двор и снял комнату.
Столица Осто действительно была богата. Даже ночью здесь повсюду горели свечи, а королевский замок сиял в лунном свете, словно драгоценность.
Цзун Цюэ стоял у окна, в его глазах отражался холодный лунный свет.
— Хозяину нравится этот замок? — спросил 1314.
— Нет, — ответил Цзун Цюэ.
Этот город был далеко не так миролюбив, как пытался казаться. Он думал лишь о том, где сейчас тот человек.
Найти его становилось всё сложнее, и, возможно, он делал это намеренно.
Как он и предполагал, Сян Лэ был безобиден, а вот та душа — нет.
Он всегда показывал свою ласковую сторону, чтобы усыпить бдительность, а затем шаг за шагом проникал в самую глубину сердца, оставляя там свой след.
Любовь не может быть фальшивой, а значит, после того, как он добьется своего, последует следующий шаг.
1314 пытался угадать мысли Хозяина. Глядя на луну, тот явно думал о любимом:
— Хозяин, не грустите. Пока вы не встретили своего возлюбленного, я всегда буду рядом.
— М-м, спасибо, — Цзун Цюэ сделал шаг назад и закрыл окно.
Он не грустил. Он лишь предвкушал встречу и те сюрпризы, что она принесет.
Сцена подготовлена. Надеюсь, он меня не разочарует.
http://bllate.org/book/23695/2632860
Готово:
