Вэй Сиянь подошла ближе и вгляделась в загадку, начертанную на фонаре: Раскрыт — словно колесо, собран — словно копье, бумагу ножницами режем, клеем скрепляем, оберегая молодой бамбук. В полдень тень лотосового листа, словно беседка, в дождь — банан шумит сурово. В погожий день — тень, в пасмурный — свет, суть ясного и хмурого — ясна. Как бы заполучить в свои руки великий жезл, чтобы вершить судьбы путников, идущих на все четыре стороны? *** Угадать предмет.
Раскрыт — как колесо, собран — как копье, бумага и клей для защиты бамбука? — Вэй Сиянь немного подумала, обернулась и с улыбкой произнесла: — Кажется, в этих строках речь идет о зонте.
Сивэнь кивнула: — Сестрица отгадала верно! Сама загадка несложна, трудность в том, что каждая строка указывает на предмет, а все вместе они сплетены в единое целое. Замысел поистине искусен.
Вэй Сиянь невольно вдумывалась в каждую строчку и, убедившись в правоте подруги, с улыбкой похвалила: — Тот, кто составил эту загадку, не обделен талантом!
— Еще более удивительно то, что в загадке выражены устремления автора! — Глаза Мин Кэсю засияли. Она указала на последние две строки и тихо продекламировала: — Как бы заполучить в свои руки великий жезл, чтобы вершить судьбы путников, идущих на все четыре стороны. — Закончив, она сделала паузу и с чувством добавила: — Страна и народ, высокие помыслы! Если бы мне довелось взять в руки этот жезл, я бы непременно навела порядок в реках и горах, чтобы путь по нашей земле стал блистательным и мирным.
— Сказано прекрасно!
Внезапно раздался звонкий возглас. Дверь кабинки, где висел фонарь, с силой распахнулась. Высокий юноша с густыми бровями, высоким носом и четкими чертами лица широким шагом вышел наружу. Он устремил горящий взгляд на Мин Кэсю, сложил руки в приветственном жесте и спросил: — Не эта ли госпожа только что произнесла те слова?
— Именно я. Не знаю, есть ли у вас, сударь, что добавить? — Мин Кэсю видела его суровое лицо, энергичные движения, но по своему опыту поняла, что перед ней не человек, владеющий боевыми искусствами, и невольно удивилась.
На лице юноши отразилась радость, и он громко рассмеялся: — Я — Оуян Чэ из Фучжоу, по прозвищу Дэмин. Загадка, которую вы только что отгадали, принадлежит мне. — Он невольно использовал мужское обращение к собеседнице. — Вечером, охваченный вдохновением, я попросил слугу принести чистый фонарь, написал на нем загадку и заменил старую. Думал, может, сегодня здесь соберутся ученые мужи и среди них найдется понимающий меня человек. А услышав, как вы в одночасье постигли мои помыслы, я пришел в такой восторг, что не удержался и вышел, чтобы засвидетельствовать свое почтение! Прошу, не сочтите мою дерзость за неуважение!
Мин Кэсю внимательно посмотрела на него. Ему было около двадцати семи-двадцати восьми лет, в глазах светилась решимость и благородный порыв. Она сразу прониклась к нему симпатией и улыбнулась: — Брат Дэмин, ваши помыслы обращены к миру, а сердце болит за страну. Это вызывает лишь восхищение, никакой дерзости здесь нет!
Взгляд Оуян Чэ стал еще более пристальным, он серьезно спросил: — Смею спросить, как ваше имя?
— В надписи на треножнике золото молчит, когда уходит человек — убираем из иероглифа лишнее; в тереме рукоделия шелк обвивает — убираем нити; у пруда вода уходит — остается путь.
Мин Кэсю легко улыбнулась и произнесла эти строки, после чего все трое удалились, оставив Оуян Чэ в задумчивости.
В надписи на треножнике золото молчит — если убрать золото из иероглифа, останется имя. Когда уходит человек — если убрать ключ человек из иероглифа, останется можно. В тереме рукоделия шелк обвивает — если убрать нити из иероглифа, останется изящный. У пруда вода уходит — остается частица. Имя, можно, изящный, частица! — Оуян Чэ повторял слова по слогам, а когда до него дошло, он вдруг поднял голову, и глаза его вспыхнули ярким огнем. — Мин Кэсю! Это же Мин Кэсю!
Та самая изящная женщина, в которой чувствовалась скрытая мощь — это и есть прославленная на всю Поднебесную юная госпожа школы Минхуа, Мин Кэсю? Оуян Чэ замер в изумлении, как вдруг до его слуха донесся спокойный и чистый голос: — Сегодняшнюю встречу прошу сохранить в тайне. Если в будущем возникнет срочное дело, ищите меня в аптеке Шилоу Дагу на улице Масин.
Оуян Чэ опешил, а затем ощутил прилив радости. Хоть эта госпожа и была женщиной, ее дух был непоколебим, а дела и слова свидетельствовали о широте души, что вызывало лишь желание с ней подружиться. Наверняка эта аптека — тайное пристанище школы Минхуа в столице. Теперь, когда есть где ее найти, можно надеяться на новую встречу!
***
Когда трое вернулись в свою кабинку, Вэй Сиянь, вспомнив того юношу с лицом, будто высеченным из камня, с любопытством спросила Мин Кэсю: — Кэсю, что в этом Оуян Чэ такого особенного? Ты видела его лишь раз, а уже прониклась к нему симпатией?
Сивэнь тоже рассмеялась: — И правда, сестрица Мин! Ты даже рассказала ему, где тебя найти в столице!
Мин Кэсю слегка улыбнулась. Аптека Шилоу Дагу была лишь одним из пунктов связи школы Минхуа, и если о ней узнают, ничего страшного не случится. Что же касается Оуян Чэ, она действительно ощутила желание поддержать талантливого человека. — Говорят, по словам можно узнать человека, — негромко пояснила она. — Хотя это была лишь загадка, по выбору слов видно, что Оуян Чэ, при всех его амбициях, человек не пустой и не хвастливый. А взглянув на него самого, я увидела благородство и порыв. Обычному человеку трудно обладать хотя бы одним из этих качеств, а если есть оба — это редкий дар. Даже если его таланты не вполне соответствуют его амбициям, в нем горит пламя, и если есть возможность — стоит немного ему помочь.
Вэй Сиянь, слушая ее рассуждения, невольно одобрительно кивала, но в конце удивленно спросила: — Кэсю, судя по твоим словам, Оуян Чэ грозит большая беда, и ему понадобится чья-то поддержка?
Мин Кэсю покачала головой: — Не могу утверждать, что его ждет беда. Но, глядя на его поведение — в порыве чувств написал загадку, услышав мой ответ, сразу выдал себя, поспешил завязать знакомство — можно сказать, что при всей своей искренности он слишком импульсивен. В делах он может идти напролом, не желая склоняться, что и навлечет на него неприятности. — Она помолчала и с тихим вздохом добавила: — Государственные дела идут тяжело, и если мы сбережем хотя бы одну горячую душу, появится еще крупица надежды.
Вэй Сиянь и Сивэнь переглянулись, глубоко тронутые. Дицзи не скрывала своего восхищения, ее прекрасные глаза блестели: — Сестрица Мин, если бы в этом мире все были как ты, разве позволили бы предателям творить беззаконие, а народу — страдать! Теперь я понимаю, почему Шиши так превозносит тебя, говоря: Среди всех женщин Поднебесной я восхищаюсь лишь Мин Хунсю!
Мин Кэсю взглянула на Вэй Сиянь и внезапно поняла, почему та первая красавица квартала красных фонарей была так любезна с ней, когда она передавала весть от Сиянь. Раньше она думала, что это лишь из-за Сиянь, а теперь осознала, что Ли Шиши давно ею восхищается. Она покачала головой: — Госпожа Ли слишком перехвалила меня.
Не успела она договорить, как снизу донеслись крики, шум и звон оружия.
Все трое в изумлении переглянулись и подошли к окну. Внизу отряды солдат с саблями и копьями окружили отель семьи Тан, никого не впуская и не выпуская.
Вэй Сиянь и Мин Кэсю нахмурились. Взглянув на дверь кабинки, они услышали скрип — внутрь влетела фигура, прижалась спиной к двери и, схватившись за грудь, зашлась в кашле.
— Брат Цинь?! — Мин Кэсю вскрикнула, увидев, что он ранен.
Цинь Ушан оскалился. Его красная одежда в районе груди стала еще темнее от крови. Он еще не успел ничего сказать, как с лестницы донесся грохот сапог и суровый приказ: — Искать тщательнее, никого не выпускать!
— Кхе-кхе! — коротко бросил Цинь Ушан. — Брат Сы сказал, что Кэсю здесь, и у нее найдется способ помочь выбраться!
Мин Кэсю насторожилась: — За вами охотятся солдаты?
— Именно! — Цинь Ушан перевел дыхание и сплюнул: — Проклятые псы!
Вэй Сиянь и Мин Кэсю обменялись взглядами. Вэй Сиянь внезапно схватила винный кувшин и выплеснула остатки вина прямо на лицо и голову Господина Пламени. Одновременно она бросилась вперед, прижала Цинь Ушана к столу, надавила ему на затылок и громко рассмеялась: — Брат Лю, я же говорил тебе не пить так много, а ты не верил! Посмотри, до чего допился! Ха-ха-ха!
Смех не успел стихнуть, как дверь с грохотом распахнулась. В комнату ворвалось больше десятка солдат с саблями. Командир, бородатый и свирепый, заорал: — Управление Хуанчэнсы проводит арест! Всем встать к стене! Кто окажет сопротивление — казнить на месте!
Вэй Сиянь знаком велела Вэньэр оставаться у окна, а сама, продолжая прижимать Цинь Ушана к столу, с вызовом спросила: — Господин офицер, мой друг так пьян, что разве может стоять?
Цинь Ушан невнятно пробормотал: — Я не пьян… Господин Вэй, давайте выпьем еще… еще…
Офицер, видя, что Вэй Сиянь держится с достоинством и властностью, побоялся сразу применять силу — вдруг перед ним знатный вельможа? Он крикнул: — Мы действуем по приказу Юнь-вана, управляющего Хуанчэнсы, и ищем государственного преступника! Прошу простить за беспокойство! — Затем приказал солдатам: — Обыскать каждого!
— Есть! — трое солдат с саблями направились к Вэй Сиянь, Цинь Ушану и Вэньэр.
К Мин Кэсю, которая спокойно стояла у окна, никто не подошел — солдаты искали только мужчин.
— Стоять! — холодно бросила Вэй Сиянь. Голос ее был тихим, но в нем чувствовалась истинная Ци. Солдаты почувствовали удар в грудь, ноги их подкосились, и они в испуге отступили.
— Хочешь сопротивляться аресту? — офицер положил руку на рукоять сабли и шагнул вперед.
Вэй Сиянь небрежно сидела на стуле, постукивая пальцами по столу: — У Хуанчэнсы должна быть причина для обыска, не так ли? Разве врываться вот так — не значит беспокоить мирных граждан? — В конце фразы она повысила голос, вложив в него мощь Истинной Ци Феникса.
Офицер почувствовал, как сердце сжалось, а дыхание перехватило. Сердце забилось в такт ударам пальцев Вэй Сиянь по столу: тук-тук-тук! Ритм ускорялся… тук-тук-тук-тук! Офицер не выдержал, рухнул на колени, хватаясь за грудь и тяжело дыша.
— Командир! — солдаты бросились к нему на помощь. Один из них выхватил саблю и направил на Вэй Сиянь: — Дерзкий наглец, хочешь взбунтоваться?!
Вэй Сиянь с грохотом ударила ладонью по столу. Солдаты почувствовали мощный толчок и попятились, не смея подойти.
— Ты! — Вэй Сиянь указала на поднявшегося командира. Ее взгляд был ледяным. Она перевернула ладонь, в которой появилась нефритовая пластина. — Лови! — она бросила ее в сторону офицера.
Тот поймал пластину и всмотрелся. В правом нижнем углу был вырезан крошечный иероглиф Небо, но с особенностями, присущими императорской печати самого Чжао. Офицер Хуанчэнсы, разумеется, знал о личном знаке императора. Его лицо мгновенно изменилось. Он обеими руками протянул пластину обратно и с поклоном произнес: — Прошу прощения, не знал, какой высокопоставленный чиновник перед нами!
Вэй Сиянь забрала пластину и убрала в рукав: — Не знающий — не виноват. Я — Тайчжун Дафу Вэй Кэ, выполняю секретное поручение императора. Немедленно уходите! Если будете мешать — доложу государю, и вы поплатитесь головой!
Это же святой лекарь! Офицер слышал о фаворите императора и стал еще почтительнее, хотя и бросил подозрительный взгляд на мужчину в красном, все еще лежащего на столе. — Докладываю, господин Вэй, мы выполняем приказ Юнь-вана! Если уйдем без обыска, боюсь, не смогу отчитаться перед начальством!
Вэй Сиянь прищурилась, источая невидимое давление: — Если приказ отдал сам Юнь-ван, то в чем обвиняется преступник?
Офицер замялся и прошептал: — Господин Вэй, преступник покушался на жизнь великого наставника Цая!
Покушение на Цай Цзина? Вэй Сиянь едва не пнула Цинь Ушана под столом. Совсем мозгов нет! Она подавила гнев, холодно посмотрела на офицера и спросила: — Как тебя зовут?
— Докладываю, господин Вэй, я офицер Хуанчэнсы Ван Цзинь!
— Ван Цзинь, я похож на того, кто укрывает убийцу Цай Цзина?
У Ван Цзиня выступил пот. Сказать да он не мог, а сказать нет — значит потерять повод для обыска. Он скривился: — Господин лекарь, мы лишь выполняем приказ, прошу о снисхождении!
Вэй Сиянь усмехнулась и внезапно сменила гнев на милость: — Кто сказал, что я не хочу вам помочь? Вы ведь уже закончили осмотр, нашли что-нибудь? — Она передала ему мысленное сообщение: — Ван Цзинь, в кабинке высокопоставленная особа из дворца. Если ее потревожат, даже твоему Юнь-вану не поздоровится от гнева императора! Подумай, сколько у тебя голов, чтобы ими рисковать?
Ван Цзинь вздрогнул и украдкой взглянул на изящную женщину у окна. Даже со спины она выглядела величественно. А вдруг это любимая наложница или Дицзи? В любом случае, если станет известно, что она покинула дворец с чужеземным чиновником, всех свидетелей ждет смерть…
Офицер покрылся холодным потом и решил не рисковать. Раз у этого лекаря есть знак императора, он прикроется им, если спросят. — Преступника не обнаружено, отряд, уходим!
— Есть! — солдаты, наслышанные о силе этого юноши, с облегчением поспешили прочь. Ван Цзинь последним вышел из комнаты, осторожно прикрыв дверь, и повел отряд дальше.
Когда шаги стихли, Цинь Ушан поднял голову и улыбнулся: — Благодарю за помощь, брат Вэй!
http://bllate.org/book/23589/2579962
Готово:
