За пределами Семимильной горки, в заброшенном храме.
На раскидистом дереве, чья крона напоминала огромный зеленый зонт, среди густой листвы притаилась фигура в изумрудных одеждах, слегка покачиваясь на ветке. Линь Мо заметил незваного гостя еще издалека. Хмыкнув, он подобрал с земли комок сухой глины, сосредоточил кончик пальца на капле внутренней энергии и прицелился в потешно раскачивающийся зад —
— Свист! Хлоп!
Человек на ветке сильно дернулся, но, к удивлению, удержался и не упал. Он тут же соскочил с дерева и бросился наутек.
Линь Мо приподнял бровь, обращаясь к трем братьям за спиной:
— Окружайте его.
— Будет сделано! — троица разлетелась в разные стороны, устремившись к храму. Не прошло и мгновения, как Тун Чжо в своем зеленом наряде был вытащен наружу.
— Вы что, больные?! Зачем меня схватили?! — Тун Чжо принялся ругаться, сверкая глазами от ярости.
— Прошу прощения, виноваты, — Линь Мо с насмешливой улыбкой махнул рукой. Тайные стражи ослабили хватку, и Тун Чжо тут же вырвался.
— Это ты запустил в меня комком грязи! — Тун Чжо уставился на Линь Мо.
— Просто решил размяться, не кипятись, — хохотнул тот.
Тун Чжо был в ярости, его кулаки сжимались с хрустом:
— Если бы Господин не запрещал нам драться друг с другом, я бы непременно показал тебе, где раки зимуют!
Неизвестно почему, но стоило Линь Мо услышать из его уст слово Господин, как на душе стало неприятно, словно по сердцу проползло что-то мерзкое, оставляя после себя горечь полыни.
Линь Мо насмешливо посмотрел на него:
— Ну так дерись! Давай, зеленый огурец!
— Что ты сказал?! — у Тун Чжо на лбу запульсировала вена.
— Не пойму, почему ты вырядился во все зеленое, ц-ц... — Линь Мо причмокнул, — говорю же, зеленый — огурец.
Тун Чжо так раздулся от злости, что виски начали пульсировать. Он сжал кулаки, поднял их, но, сделав глубокий вдох, опустил обратно, процедив сквозь зубы:
— Господин запретил нам драться. Я не ты, я слушаюсь Господина.
— Господин то, Господин сё... Вечно ты твердишь об этом Господине, будто он тебя так уж жалует, — Линь Мо усмехнулся. — Если есть порох в пороховницах, дерись, а не прикрывайся Господином как щитом. По-моему, ты просто трус. Трусливый огурец.
— Господин, конечно, жалует меня! — Тун Чжо гордо задрал подбородок, его густые черные брови дернулись. — Я с десяти лет при Господине. Поначалу Стража Ока состояла только из меня одного, Господин нанимал лучших учителей, чтобы обучить меня боевым искусствам, а потом позволил создать целый отряд. Моя преданность Господину непоколебима, а мое восхищение...
Восхищение! Он сказал, что восхищается!
Линь Мо больше не мог сдерживаться. Сжав кулак, он с силой обрушил его прямо в лицо Тун Чжо.
Тот продолжал что-то тараторить о своих чувствах, когда внезапно получил удар в лоб. Глаза тут же налились слезами, а из носа хлынула кровь.
— Черт! — рявкнул Тун Чжо, но, на удивление, не стал отвечать. Он вытер рукой кровь, поднял её вверх и пустился наутек.
— Куда бежишь, трусливый огурец! — завопил Линь Мо и бросился в погоню, поднимая облако пыли.
Перед храмом трое тайных стражей — Лин Хай, Лин Бо и Лин Цзю — переглянулись.
— Мы зачем сюда пришли? — растерянно спросил Лин Хай.
— Кажется... чтобы командир Тун помог нам опознать людей, — ответил Лин Бо с остекленевшим взглядом.
— Вам не кажется, что Лин Мо стал другим? — Лин Цзю погладил подбородок. — Раньше он был самым молчаливым и послушным, никогда не смел ослушаться Господина и боялся оступиться хоть на шаг.
— Он стал лучше! — радостно воскликнул Лин Хай. — Он даже угостил нас вином! Раньше он был самым прижимистым из всех!
— М-м-м, — согласно кивнули двое других.
— А еще он в прошлый раз взял на себя наше наказание. Как думаете, если его сейчас накажут, кто из нас троих пойдет за него отдуваться? — Лин Бо задал вопрос, решающий судьбы.
Лин Хай и Лин Цзю одновременно отступили на шаг.
???
В кабинете императора.
Су Цзинхао был настолько разгневан, что стал пугающе спокойным. Его лицо, бледное и холодное, как лед, выражало лишь ледяную ярость, а взгляд, словно стрелы, вонзался в двоих коленопреклоненных.
На лице Тун Чжо красовался огромный синяк, голова распухла, как свиная голова для жертвоприношений, а зеленая одежда была разодрана и перепачкана, словно старая квашеная капуста.
Линь Мо, напротив, не получил ни царапины, лишь покрылся пылью, а его черная одежда была в лохмотьях, будто он продирался сквозь густой терновник.
Су Цзинхао молчал. Весь кабинет был пропитан его тяжелой, давящей аурой. Заложив руки за спину, он медленно расхаживал вокруг них. Шорох его шагов отдавался в ушах Линь Мо подобно грому, каждый шаг словно впечатывался прямо в сердце.
— Лин Мо, это ты начал драку.
Су Цзинхао произнес это по слогам, холодным тоном. Это было утверждение.
Сердце Линь Мо екнуло, по спине пробежал холодный пот.
— Да... так и есть.
— Тун Чжо, ты ответил ударом? — Су Цзинхао перевел взгляд на Тун Чжо.
— Докладываю Господину, ваш слуга строго следовал вашим наставлениям: сослуживцам запрещено драться друг с другом. Я не отвечал, а просто пытался убежать, — Тун Чжо выпрямил спину, в его голосе сквозила гордость.
— Хорошо. Возвращайся, найди Юаньчу, пусть распорядится, чтобы лекарь осмотрел твои раны, — Су Цзинхао махнул рукой, разрешая встать.
С лязгом закрылась дверь за Тун Чжо. В кабинете воцарилась внезапная тишина. Откуда-то из-за оконной рамы подул ветер, заставляя пламя свечи тревожно дрожать.
Спина Линь Мо уже промокла от пота. Он стоял на коленях, оцепенев, и от холодного ветра его начало бить дрожью.
— Теперь страшно? А когда бил, не было страшно? — голос Су Цзинхао прорезал тишину. У Линь Мо мурашки поползли по коже, он сглотнул и прохрипел:
— Я... я виноват.
— Зачем ты ударил Тун Чжо? Он тебя чем-то задел? — Су Цзинхао был в недоумении. — Вы, тайные стражи и Стража Ока, всегда знали свои обязанности, между вами никогда не было трений. Он тебя обидел?
Линь Мо онемел.
Он и сам не знал, зачем ударил Тун Чжо. Почему?
С первого же взгляда тот вызвал у него раздражение. Раздражало, когда он докладывал о делах с таким серьезным видом, раздражал тон Су Цзинхао, в котором смешивались упрек и забота. А когда он снова заговорил о Господине и своем восхищении — самообладание просто отказало.
Как это объяснить?
Линь Мо не знал, что сказать, и решил просто промолчать. В конце концов, в худшем случае его просто побьют.
При этой мысли он вздрогнул. Тс-с... воспоминания о прошлом наказании были слишком свежи. Нет, нет, он этого не вынесет. Больше нельзя этого допустить.
[Спасай, Лао Лю, что мне ответить? Как ответить, чтобы не разозлить его еще сильнее?]
{Смирись, хозяин, наказания тебе не избежать. Хрум-хрум...}
[Да нет же, придумай что-нибудь! Ты же продукт высоких технологий! Помоги мне, черт возьми, я не хочу получать побои!]
{Есть один способ. Признайся, что приревновал. Если Император Хао будет в хорошем настроении, может, и простит.}
[Это против моих принципов, невозможно. Я не могу нести такую чушь.]
{Какой ты высокомерный, какой ты принципиальный. Ну тогда терпи. Хрум-хрум...} — безразличный голос Системы, перемежаемый хрустом чипсов, эхом отдавался в голове Линь Мо.
— Отвечай. Почему ты ударил Тун Чжо? — голос Су Цзинхао стал ниже, в нем проскользнуло раздражение.
Для Линь Мо это раздражение прозвучало особенно остро. Сердце сжалось, и он выпалил:
— Ты что, жалеешь его?
http://bllate.org/book/23579/2575001
Готово:
