— Брат, я хочу… — слова «съесть конфету» едва успели сорваться с губ, как хозяин телефона с невозмутимым видом мгновенно нажал на сброс.
Цинь Муюань, также услышавший этот приторный, манерный голосок, вытаращил глаза и в оцепенении выпрямился. Тот мягкий, низкий и тягучий тон, эти сладкие слова, долетевшие до его ушей, заставили его воображение невольно дорисовать то, что было прервано. Полная фраза явно должна была звучать как: я хочу тебя.
Но интонация… она была до боли похожа на: я хочу… хм?
Цинь Муюаня нельзя было винить — тут трудно не подумать о чем-то непристойном. На самом деле у него была одна тайная слабость: он был невероятно чувствителен к голосам, настоящий фанат аудиоэстетики. Впервые встретив Цзян Сиюя, Цинь Муюань был поражен его ленивой манерой речи, но Цзян Сиюй был человеком загадочным, и понять истинный смысл его слов по одному лишь тону было почти невозможно.
Однако сейчас, внезапно услышав этот голос в телефоне, Цинь Муюань почти мгновенно проанализировал психологическое состояние говорящего, контекст и то, что владелец голоса пытался выразить столь витиевато. Мягкий низкий бас с легкой хрипотцой, но при этом с такой приторной сладостью, будто это было интимное шептание любовников — любой, кто услышал бы такое, почувствовал бы, как сердце плавится, а душа расцветает.
От этих звуков все тело пробирала дрожь.
Цинь Муюань поджал губы, заставляя себя сохранять холодное выражение лица, и окончательно убедился: судя по всему, это и есть тот омега, ради которого Цзян Сиюй решил заключить с ним брачный союз. И правда, очень сладкий омега.
Пока он погрузился в свои мысли, сохраняя привычную отстраненность, Цзян Сиюй постучал пальцами по дверце машины. Цинь Муюань опомнился и неловко оправдался:
— А, я… прошу прощения, я не хотел подслушивать.
Подслушивать что? Цзян Сиюй перевел на него взгляд, почувствовав, как в руке непрерывно вибрирует телефон от входящих сообщений, и мгновенно все понял. Он в отчаянии потер лоб:
— Не надо… — брать в голову.
Телефон продолжал настойчиво вибрировать. Черт возьми, столько бессмысленной болтовни из-за какой-то конфеты! Кто не знает, подумал бы, что он собрался съесть бомбу. Цзян Сиюй сжал пальцы так, что хрустнули костяшки, и просто выключил телефон, не желая больше ничего слышать.
Цинь Муюань мельком взглянул на него и мягко улыбнулся:
— Я понимаю.
Уголок губ Цзян Сиюя дернулся в полуусмешке:
— М? Понимаешь что?
Цинь Муюань отвернулся, принюхался, убеждаясь, что в машине не осталось следов его феромонов, и произнес:
— Я отнял у вас много времени. Мне уже лучше, дальше доберусь на такси. Большое спасибо за сегодня, молодой господин Цзян.
Говоря это, он открыл дверцу и вышел, не забыв напоследок вежливо добавить:
— Уже поздно, возвращайтесь скорее, молодой господин Цзян, а то домашние заждались.
Услышав это, Цзян Сиюй, опиравшийся локтем на крышу машины, едва не соскользнул.
В конце концов, не в силах противостоять напускной деликатности Цинь Муюаня, Цзян Сиюй сидел в машине по пути к своей квартире, глядя на черный экран телефона. Чем больше он думал, тем сильнее его охватывала ярость и раздражение. Этот сопляк! Обязательно было говорить именно так? Не мог бы он со своим приторным голоском укатить куда-нибудь к черту на кулички? Каждый день как не в себе, если на него находит приступ безумия — никто не остановит. Кто такое выдержит?
Впрочем, хочешь не хочешь, а терпеть придется. Деньги достаются тяжело, а дерьмо — на вкус противное, вот такая истина. Так что лучше не наживать себе грехов.
*
Когда он вернулся в квартиру, было уже одиннадцать вечера. В руках Цзян Сиюй держал пакет со сладостями для Шан Ши. Несколько раз он порывался выбросить их в мусорное ведро, но в итоге решил оставить. В последние дни было на удивление тихо, и он хотел по возможности удовлетворить запросы этого предка, чтобы тот снова не начал чудить, как в тот вечер.
Цзян Сиюй подошел к двери, открыл ее и вошел внутрь. В квартире царила полная темнота. Обычно в это время человек не спал, а сегодня — лег так рано. Не спрашивайте, откуда он знает: пока наверху горел свет, он сам не возвращался.
Цзян Сиюй включил ночник, переобулся, положил пакет на тумбу и собрался было уйти в свою спальню, но не успел коснуться дверной ручки, как другая, мертвенно-бледная и длинная рука легла на тыльную сторону его ладони.
Холод просочился сквозь кожу, и чья-то тень накрыла его, зажимая между дверью и теплом своего тела. Цзян Сиюй замер, ошеломленный внезапностью происходящего.
Прошло много времени, но так и не дождавшись от него реакции, таинственный гость прижался еще плотнее, и легкое дыхание защекотало ушную раковину Цзян Сиюя. Шан Ши опустил голову, его взгляд остановился на их переплетенных руках, и уголки губ невольно поползли вверх.
Скрытый в потолке ночник заливал прихожую тусклым теплым светом, отбрасывая тени двух людей на дверь. Шан Ши прижал его к стене, и в этом жесте их тени слились в неразрывном, двусмысленном объятии. Шан Ши смотрел на это, чувствуя, как в груди разливается вибрация, и из его горла вырвался тихий смешок:
— Брат, ты наконец-то соизволил вернуться?
Он сделал паузу, а затем нарочито протянул слова, звучавшие одновременно жалобно и заискивающе:
— Я ведь так долго тебя ждал.
Цзян Сиюй: «!»
Столкнувшись с этим внезапным приветствием, достойным начала фильма ужасов, Цзян Сиюй после долгой паузы буквально взорвался.
— Бах!
Он с силой вывернул запястье, оттолкнув чужую руку, и в ярости рявкнул:
— Посреди ночи не спится? Жить надоело?!
— Ссс.
Шан Ши почувствовал жгучую боль на тыльной стороне ладони, поспешно отдернул руку и принялся демонстративно ее поглаживать, изображая мученика.
— Брат, я не хотел тебя пугать.
Цзян Сиюй развернулся и уставился на него так, будто хотел просверлить дыру в его теле. Помолчав, он издал нервный смешок:
— Я знаю.
Он чеканил каждое слово, словно выдавливая их из стиснутых зубов:
— Ты не хотел.
Глаза Шан Ши засияли, он поднял голову и посмотрел на него взглядом преданного щенка, виляющего хвостом.
— Да ты, твою мать, именно этого и хотел!!!
Цзян Сиюй отвесил ему пощечину. Шан Ши инстинктивно выставил руку для защиты, и порыв ветра от удара растрепал пряди волос на его лбу, остановившись всего в паре миллиметров от лица.
Цзян Сиюй, чье запястье было перехвачено, закипел от ярости. Шан Ши, глядя на огонь в глазах Цзян Сиюя, на секунду заколебался, а затем, продолжая держать его за руку, мягко притянул ее и… приложил к своей щеке.
«Хлоп».
В квартире раздался тихий звук, похожий на то, как прихлопывают комара. Шан Ши заискивающе улыбнулся:
— Брат, ну не злись, я виноват.
Сказав это, он потерся щекой о ладонь Цзян Сиюя, как ластящийся щенок. Кожа была нежной и гладкой, тепло ощущалось невероятно приятно, но Цзян Сиюя словно обожгло. Его лицо вспыхнуло от стыда и гнева, став пугающе темным.
Цзян Сиюй стиснул зубы, а его свободная рука, сжатая в кулак, задрожала. Он был в бешенстве. Не в силах больше сдерживаться, он холодно процедил:
— По-моему, ты, твою мать, не конфетку хочешь съесть, ты, твою мать, просто в течку вошел!!!
http://bllate.org/book/23549/2555488
Готово:
