Сатору Годзё был одет в форму столичного техникума; пуговицы расстёгнуты, обнажая белейшую рубашку под ней. И бело-синяя форма, и белая рубашка были измазаны какой-то фиолетовой жидкостью, серебристо-белые короткие волосы растрепались и покрылись пылью, а на красивой щеке красовалась ссадина с содранной кожей.
Жалкий вид, поистине жалкий вид.
Заметив, какими сложными глазами Сугуру Гэто смотрит на него, Сатору Годзё при свете лампы и сам невольно окинул себя взглядом сверху донизу.
Фиолетовая жидкость брызнула на него после изгнания проклятого духа, чем-то напоминая масляную краску, которой пользуются студенты-художники.
Он же вроде старательно уворачивался, неужели всё равно забрызгало?
Просто головная боль какая-то.
Обычные люди такое увидеть не способны, но Сугуру Гэто — другое дело. Шесть Глаз Сатору Годзё позволяли разглядеть, есть ли у человека врождённая техника. Совершенно очевидно, что у Сугуру Гэто она была, причём крайне редкая — Манипуляция проклятыми духами.
Хотя он не понимал, почему человек с такой редкой и мощной техникой не стал магом, а предпочёл превратиться в простого офисного работника.
Но в то же время он знал, что у каждого есть право выбирать, какой жизнью жить. Сугуру Гэто решил быть обычным человеком и никогда не показывал в его присутствии, что способен использовать технику, даже не заводил разговоров о проклятиях и магах.
Сугуру Гэто поджал губы, помолчал немного и произнёс — трудно было разобрать, звучит в его голосе упрёк или забота:
— Ты же уже преподаватель, верно? И до сих пор такой несобранный. С каким это художником ты подрался?
Сатору Годзё опешил. Он никак не ожидал от Сугуру Гэто таких слов: думал, тот просто сделает вид, будто ничего не заметил, или вообще промолчит. Но вместо этого Сугуру Гэто выдал столь нелепое оправдание.
А это как раз выдавало, что он видит проклятия и всё, что с ними связано.
Сатору Годзё почесал в затылке, на его губах заиграла улыбка, и он подыграл Сугуру Гэто:
— Встретил хулиганов, преподал им небольшой урок, ничего особенного.
Сугуру Гэто многозначительно посмотрел на него и снова кивнул на диван:
— Иди сядь как положено.
Сам он был слишком грязным, и если усядется на диван, то испачкает и его тоже.
— Да ладно, я...
— Слушайся старших!
Сугуру Годзё произнес это с улыбкой, но Сатору Годзё почему-то послышалась в этих словах непреклонная нотка властности.
Убедившись, что Сатору Годзё наконец-то нехотя поплёлся к дивану и уселся там, Сугуру Гэто с лёгким сердцем повернулся и пошёл в комнату за аптечкой.
Раз есть царапины, не значит ли это, что данный Сатору Годзё ещё не овладел Обратной техникой проклятий?
Владей он ею с самого начала, подобные раны исцелялись бы мгновенно.
Прижав к груди аптечку, Сугуру Гэто замер перед шкафом. Временная шкала после его возрождения: если рядом нет его самого в качестве однокурсника, отправлялся ли Сатору Годзё на миссию со Звездным плазменным сосудом?
Встретился ли он с Фусигуро Тодзи?
И если задание выполнялось, то завершилось оно успехом или провалом?
А Рико... жива ли она ещё в этом мире?
Сугуру Гэто медленно выдохнул. Сидеть в комнате и предаваться подобным мыслям бесполезно, сейчас не время ломать над этим голову.
Вернувшись в гостиную с аптечкой, он увидел, что Сатору Годзё уже снял верхнюю часть формы — она лежала прямо у его ног.
Сейчас Сатору Годзё был лишь в одной белой рубашке. Из-за испачканных пылью брюк он не стал вести себя так же непринуждённо, как в прошлые визиты, а сел в самом углу дивана, избегая соприкасаться с обивкой большей частью тела.
Такой послушный, точь-в-точь примерный ученик.
Сугуру Гэто придвинул маленький табурет на колёсиках и сел напротив Сатору Годзё, открывая аптечку под его взглядом.
Бинты, йод, мазь от ушибов и растяжений, медицинский спирт — в наличии имелись всевозможные домашние средства первой помощи.
Видя, как Сугуру Гэто что-то ищет, Сатору Годзё вдруг сообразил, что тот собирается повозиться с его ничтожной царапиной на лице.
— Всего лишь кожа содрана, какая разница?
Сугуру Гэто взял ватную палочку, обмакнул её в йод и решительно прижал к лицу Сатору Годзё.
— Не двигайся. Если нормально не обработать, есть риск занести инфекцию, ты же не хочешь ходить со шрамом на лице, Сатору?
У Сатору Годзё были Шесть Глаз, он прекрасно видел, что сидящий перед ним мужчина — такой же маг, как и он сам. Раз оба они маги, зачем поднимать такую панику из-за какой-то царапины?
Неужели тот и вправду печётся о его внешности?
Какой взрослый мужчина станет так трястись над своим лицом?
Сугуру в самом деле такой щепетильный.
Мысленно отпуская шпильки, Сатору Годзё тем не менее беспрекословно подчинился: раз Сугуру Гэто велел не двигаться, он действительно замер.
Сугуру Гэто сосредоточенно обрабатывал крошечную ранку; в его золотисто-карих глазах читались осторожность и лёгкое беспокойство. Длинные волосы не были собраны и рассыпались по спине, а одна прядь чёлки упала на левый висок.
Собранный, внимательный, тихий...
Закончив с йодом, Сугуру Гэто оторвал кусочек пластыря и бережно прилепил его на ранку.
Убедившись, что всё сделано безупречно, он наконец выдохнул, перевёл взгляд на глаза Сатору Годзё и только в этот момент с удивлением заметил, что Сатору Годзё всё это время упорно пялился на его лицо своими красивыми синими глазами.
Левая рука Сугуру Гэто всё ещё широким захватом зажимала щёку Сатору Годзё, а сам Сатору Годзё сидел смирно, словно послушный котёнок, выпрямившись и положив обе руки на колени.
И сейчас этот котёнок лупал своими большими хлопающими синими глазищами прямо на него.
Сердце Сугуру Гэто в этот миг пропустило удар — словно стрела угодила точно в яблочко мишени, породив странное, щемящее чувство.
Назвать это болью было бы не совсем верно, ведь попадание принесло не физическое страдание, а всплеск волнения и трепета.
Сообразив, как бестактно он выглядит, Сугуру Гэто резко разжал руку, державшую щёку Сатору Годзё, будто отшвырнул раскалённый добела картофель.
Колёсики табурета со скрипом скользнули по полу, и Сугуру Гэто, изо всех сил оттолкнувшись ногами от пола, отъехал назад на полметра.
Сатору Годзё растерянно уставился на столь бурную реакцию.
— Что такое, господин Сугуру?
Щёки Сугуру Гэто пылали, но на вопрос Сатору Годзё он не мог вымолвить ни слова.
Больше всего те, у кого рыльце в пушку, боятся чистых и ясных взглядов со стороны — он страшился, что тот разглядит сквозь его глаза его собственную грязную, изнурённую душу.
Кто угодно мог презирать его, узнав правду, но только не Сатору Годзё.
И по сей день он держался на этом свете исключительно благодаря вере в то, что еще сможет увидеть Сатору Годзё.
Чувствуя себя неловко, Сугуру Гэто огляделся по сторонам, отчаянно пытаясь придумать себе какое-нибудь занятие, чтобы не выглядеть чересчур неестественно.
Однако, прежде чем он успел сообразить, что именно делать, табурет под его пятой точкой словно отрастил ноги и резко подался назад, к самому Сатору Годзё.
Широко распахнув глаза, Сугуру Гэто сообразил, что Сатору Годзё вытянул ноги и подъём стопы зацепился за ножку табурета, грубой силой притянув к себе и мебель, и сидевшего на ней Сугуру Гэто.
Сила у парня оказалась невероятной: всего одной ногой он подтащил взрослого мужчину вплотную к себе.
Табурет врезался в край дивана, и по инерции всё тело Сугуру Гэто подалось вперёд, прямо на диван, где сидел Сатору Годзё. Если бы Сугуру Гэто вовремя не упaрлся обеими руками в плечи Сатору Годзё, эта инерция непременно втянула бы его прямо в объятия парня.
И даже несмотря на то, что руки сработали как амортизатор...
— Уф... — дыхание Сугуру Гэто перехватило, и его золотисто-карие глаза на расстоянии в считанные сантиметры столкнулись с парой небесно-голубых глаз.
В этих небесно-голубых омутах он отчётливо, до мельчайших деталей видел собственное лицо.
Они соприкасались едва ли не кончиками носов, а от тепла чужого дыхания по всему телу Сугуру Годзё побежали мурашки.
Такое расстояние, такое их положение — это слишком странно, нет, так дело не пойдет, это слишком странно.
Сугуру Гэто попытался немедленно вскочить и отстраниться, но стоило его рукам оторваться от плеч Сатору Годзё, как его собственные запястья тут же перехватили чудые пальцы.
Сердце колотилось как безумное, глаза Сугуру Годзё ещё никогда не раскрывались так широко. Он смотрел на Сатору Годзё, находившегося в опасной близости, не понимая, что тот затеял.
— Сатору?
— Господин Сугуру, вы ведь такой добрый человек... Скажите, вы всегда ко всем так добры?
Сугуру Гэто замер. Он увидел, как уголки губ Сатору Годзё медленно поползли вверх, тронутые озорной и насмешливой улыбкой.
http://bllate.org/book/23546/2553431
Готово:
