Контролирующий продюсер произнес это по слогам, веско и отчетливо, выложив всё как на духу.
Результатом стали тридцать секунд гробовой тишины в павильоне.
Даже Юань Цзиньжань, сидевший на корточках в клетке, был настолько ошарашен, что застыл. Когда он пришел в себя, то обнаружил, что стоит на коленях прямо в опилках: вот так безоговорочно признал свое поражение.
Цзян Лочэн, имея такого понимающего продюсера, ты можешь теперь спокойно почивать с миром... Хотя в его глазах твой сценарий — не что иное, как грязная гомосексуальная пошлятина.
Цзиньжань прижался мордочкой к прозрачной акриловой стенке клетки и посмотрел наружу. В свете софитов Сюй Вэньцзе, отчитанный продюсером, менялся в лице: из бледного становился красным, а затем снова белел, словно его только что прилюдно ударили по щекам. Даже режиссер, который так благоволил ему, сидел в стороне, открыв рот и не смея пикнуть.
Закончив речь, продюсер словно решил, что рана недостаточно глубока, и похлопал Сюй Вэньцзе по плечу:
— Сходи посиди в сторонке, посмотри, как работают другие, и хорошенько подумай над своим поведением.
Затем он повернулся к режиссеру:
— Малыш Го, я не стану жаловаться на тебя Цзяну, но ты и сам подумай, прав ли я.
Режиссер покорно отозвался:
— Да-да, конечно.
Сцена была невероятно напряженной. Настоящий урок учителя нерадивому школьнику.
И роль Сюй Вэньцзе была потеряна.
Цзиньжань лишь безмолвно наблюдал.
Так ему и надо.
Сидя в клетке, хомяк вдруг подумал, что мог бы вести дневник, и на сегодняшней странице торжественно записал бы:
15-е число, месяц X, 2015 год.
Сегодня хозяин брал меня с собой на прогулку. Весь день прошел в восторге от того, как Сюй Вэньцзе раз за разом получал по заслугам. Как же хорошо прошел день!
В конце концов, кому досталась роль Цяошэна, на месте не объявили. Продюсер, судя по всему, хотел дождаться пробуждения Цзян Лочэна, чтобы обсудить это вместе. Но кому бы ни отошла роль, ясно было одно: это точно не Сюй Вэньцзе. Одной этой мысли Цзиньжаню было достаточно для полного счастья.
Вечером того же дня некий разоблачитель из индустрии развлечений по имени Ли Гоухай снова подал голос в соцсетях:
Сплетни: один актер-неудачник, пытавшийся подражать Юань Цзиньжаню, сегодня провалился на пробах. Его жестко отчитал один очень уважаемый в кругах человек. Похоже, в ближайшее время его вряд ли куда-то позовут. Жалкое зрелище, не знаю, как он умудрился разозлить тигра. Говорят, его подстрекала Сюй Цяньцянь. Неизвестно, нарочно ли, но в нашем кругу и правда творится черт знает что. До свидания.
Подобный пост изначально не привлек бы внимания, ведь Сюй Вэньцзе — личность не влиятельная. Но Ли Гоухай оказался хитер и приплел популярную актрису Сюй Цяньцянь, ставшую звездой после фильма Звуки уходящего времени. В итоге набежали антифанаты, и Сюй Вэньцзе стал лишь разменной монетой.
В комментариях фанаты Сюй Цяньцянь начали защищать ее:
При чем тут наша Цяньцянь? Автор, убейся!
Нельзя ли писать без таких намеков? Она здесь ни при чем!
Настоящая собака, лает на всех подряд.
Другие же, любители драм, писали:
Говорят, они брат и сестра, неужели решили грызться?
Вряд ли они на одном уровне, чтобы конкурировать. Кстати, а кто такой этот Сюй Вэньцзе?
Погуглил, внешне симпатичный, но совершенно не популярный. Сюй Цяньцянь его реально подставила.
Всегда говорил, что у этой женщины лицо недоброе, не понимаю, как она вообще прославилась.
Остальные комментарии превратились в перепалку фанатов и хейтеров. Единственным примечательным стал вопрос случайного прохожего:
Так красочно описываешь, будто сам там был.
На что Ли Гоухай ответил:
Я действительно там был.
Но этот ответ быстро утонул в море других сообщений и остался незамеченным. Личность Ли Гоухая оставалась загадкой.
К Новому году устрою розыгрыш, сегодня среди репостнувших выберу одного и подарю пятьдесят юаней.
Пятьдесят юаней.
Цзиньжань подумал: видимо, он не только загадочный, но еще и очень бедный.
***
После перестановок в актерском составе Мирских небылиц жизнь Цзиньжаня на несколько дней вошла в спокойное русло. Его собственное тело по-прежнему безмолвно лежало в больнице, а Цзян Лочэн после курса питательных инъекций и отдыха успешно выписался. Узнав новости о фильме, Цзиньжань без особого удивления принял тот факт, что роль досталась Ван Мо. Среди всех претендентов тот действительно был самым старательным и талантливым.
Хотя Ван Мо был крупным парнем и совсем не походил на изящного Юань Цзиньжаня, рядом с Цзян Чуанем он смотрелся вполне уместно. Цзян Чуань был очень высоким и крепким, со своими ста восьмидесяти пятью сантиметрами он выглядел в кадре как Халк. Фан Юй говорил, что пытался ориентироваться на образы даосов из старых фильмов, но никогда не видел таких мощных актеров.
Когда Ван Мо, чей рост составлял сто семьдесят семь сантиметров при заявленных ста восьмидесяти трех, встал рядом с Цзян Чуанем, даже слов не потребовалось. Казалось, будто ветер доносит звуки пощечин, которые получает лжец за свой придуманный рост.
Ван Мо был близок к краху.
Цзян Чуань спросил:
Слышал, у вас тут есть такая штука, как стельки для увеличения роста.
Ван Мо:
А?
Цзян Чуань:
Наденешь их, и будешь почти как я.
Цзиньжань отчетливо видел, как в уголках глаз Ван Мо заблестели слезы.
После утверждения главных героев и подбора второстепенных персонажей наступил канун праздников. Все собирались домой, поэтому съемки Мирских небылиц отложили на время после Нового года. Цзян Чуаню предстояло лишь участвовать в рекламных кампаниях и фотосессиях, а настоящая работа начнется позже.
Когда Фан Юй сообщил об этом графике, Цзян Чуань сидел у журнального столика, наблюдая, как хомяк грызет семечки. Услышав это, мужчина остолбенел, поднял голову и посмотрел на своего агента. Тот недоуменно спросил:
Что случилось?
Цзян Чуань помолчал и ответил:
У меня кончились деньги.
Фан Юй:
...
Слова, от которых хочется плакать.
Даже героя может погубить отсутствие денег.
Цзян Чуань, жалуясь на бедность, открыл клетку и щедро насыпал хомяку полную миску корма. По привычке хомяк, не знавший других развлечений, кроме еды, быстро расправлялся с запасами. Фан Юй посмотрел на пакет с кормом, купленный пару дней назад и уже наполовину пустой, а затем перевел взгляд на хомяка, который радостно зарылся в миску, оставив снаружи только круглый зад и две задние лапки.
...Глупость какая.
Агент не выдержал и насмешливо бросил:
Нет денег? Можешь попробовать выступать с хомяком на улице. Назовем программу: Силач и прожорливый грызун.
Цзян Чуань серьезно посмотрел на Фан Юя:
Можно?
Фан Юй помолчал и бесстрастно ответил:
Нельзя.
Цзян Чуань замолчал. Фан Юй сел рядом и попытался вразумить его:
Цзян Чуань, так жить нельзя. Если нет денег, нужно экономить. Начни хотя бы с питомца? Этого пакета корма хватило бы до конца праздников...
Нельзя экономить на детях.
...
Так по телевизору говорили.
Меньше смотри всякую ерунду.
Я учу китайский, — сказал Цзян Чуань. — Раньше меня ругали за плохое произношение. Ты ведь был там, в палате у Юань Цзиньжаня.
Вспоминать тот день Фан Юю совсем не хотелось. После той сцены с таинственным человеком и репортерами он решил сменить тему:
Если ты будешь так кормить его, не боишься, что однажды утром обнаружишь у хомяка диабет или гипертонию?
Хомяк, который секунду назад усердно работал челюстями, вдруг поднял голову и бросил на них свой фирменный взгляд. Казалось, он прекрасно понимал, что человек снаружи его оскорбляет.
Но, вопреки протесту хомяка, Цзян Чуань замолчал, видимо, решив, что слова Фан Юя имеют смысл. За неполные полмесяца А-Фэй из упитанного хомячка превратился в настоящего толстяка.
Обычно клетки для хомяков оснащены беговым колесом, чтобы те могли поддерживать форму. Но с тех пор как А-Фэй однажды прыгнул в него в зоомагазине, он больше ни разу к нему не притронулся. Он либо ел, либо качался на качелях на верхнем ярусе, продолжая жевать. Шелуха от семечек сыпалась, как снег, а наевшись, хомяк сворачивался в уютном домике и засыпал, оставляя хозяину убирать бардак. Вот и вся жизнь А-Фэя.
Цзян Чуань нахмурился и под одобрительным взглядом Фан Юя открыл клетку. Он вытащил хомяка, который до сих пор сжимал в лапках ядрышко семечки. Цзиньжань, не понимая, что происходит, пытался повернуть голову, чтобы посмотреть на хозяина, но не забывал защищать еду. В следующую секунду Цзян Чуань разжал пальцы и посадил его в колесо.
Цзиньжань: ...?
Колесо качнулось под весом грызуна.
Хомяк замер на три секунды, почувствовав головокружение, а как только рука Цзян Чуаня убралась, он запихнул семечку за щеку и, спотыкаясь, вывалился из колеса.
На глазах у двух мужчин пушистый комок неуклюже приземлился в опилки, потряс головой, отряхиваясь, и, виляя задом, снова устремился к миске с едой.
Но как только он почти коснулся своего сокровища, большая рука снова подхватила его.
Цзиньжань: ...
Я сейчас разозлюсь!
Цзян Чуань снова посадил его в колесо. Цзиньжань снова выпрыгнул. И так несколько раз.
— А-Фэй, тебе нужно худеть.
— Пи!
Черта с два! У меня идеальная фигура, худей сам! И не слушай эту стерву Фан Юя! Где твое собственное мнение?!
В ответ на безмолвные протесты Цзян Чуань снова попытался закинуть его в колесо. На этот раз Цзиньжань не выдержал. Он отчаянно извернулся, выскользнул из пальцев хозяина, пулей долетел до миски, поддел ее лапками и — раз, два, три — перевернул!
Миска с грохотом вылетела из клетки, семечки и зерна разлетелись в воздухе, а керамика с треском разбилась об пол. Осколки и корм разлетелись в разные стороны.
Цзиньжань с ужасом наблюдал, как одна семечка отскочила и попала Цзян Чуаню в уголок глаза.
Тот инстинктивно вскрикнул, прикрыл глаз рукой и отпрянул.
Фан Юй вскочил:
Черт! Этот хомяк с ума сошел? Цзян Чуань, ты в порядке? Глаз не повредил?!
Цзиньжань: ...
Когда до него дошло, что он натворил, он застыл, вцепившись в край стола. Его глаза-бусинки тревожно забегали, и он увидел еще более страшную трагедию: на ступне Цзян Чуаня, на его безупречной коже, выступила капля крови.
Цзян Чуань смотрел на рану, помолчал несколько секунд и медленно ответил на вопрос Фан Юя:
Все в порядке.
Мужчина говорил, прикрыв длинные густые ресницы, скрывая эмоции в своих ярко-синих глазах.
Там могла быть ярость.
Там могла быть буря.
Там мог быть холод.
Цзиньжань этого не видел. Но атмосфера в комнате стала угрожающей.
Поняв это, хомяк начал пятиться, задом заполз обратно в клетку, зацепился за дверцу и, помедлив, тихонько закрыл ее.
Цзиньжань вдруг испугался: а не станет ли соседский кот сегодня вечером сытно ужинать?
***
В тот момент мир словно лишился звуков.
У Цзиньжаня в голове крутилось лишь одно: конец, конец, конец...
Цзян Чуань молчал.
Фан Юй, виновник переполоха, заметив рану, тут же вскочил и, включив режим заботливой няньки, начал бегать по комнате в поисках аптечки. Сам пострадавший, глядя сквозь прутья клетки на хомяка, молчал. Лишь когда Фан Юй в четвертый раз пробежал мимо, Цзян Чуань спокойно сказал:
Аптечка в шкафу под телевизором, во втором отделении.
В его голосе не было ничего необычного.
Мужчина добавил:
Фан, это пустяковая царапина, не стоит так суетиться.
Как это пустяковая? Это миска, из которой ела крыса! Кто знает, не попала ли слюна на осколки? Вдруг заражение? Нет, завтра же идем делать прививку от бешенства!
Цзиньжань, который каждый день тщательно мылся в песке, почувствовал, что его достоинство оскорблено. Прививка от бешенства? Хомяк на мгновение подавил тревогу и с презрением почесал ухо. Врачи со смеху покатятся, если услышат такое. Хотя, кто знает, может, какой-нибудь дотошный врач посоветует хозяину избавиться от непослушного питомца? Например, спросит, не живет ли этажом выше кот?
...Ой.
Хомяк перестал чесаться, тревога вернулась с новой силой. Цзиньжань забился в угол, обнял кусочек ваты для уверенности и наблюдал, как Фан Юй достает аптечку. Тот отпихнул ногой осколки, достал спирт и вопросительно посмотрел на Цзян Чуаня. Мужчина, тяжело вздохнув, положил ногу на стол, кое-как протер рану спиртом, небрежно бросил ватный тампон в пепельницу и откинулся на спинку дивана, закрыв лицо рукой.
Он выглядел так, будто готовился вздремнуть... или решал, стоит ли коту этажом выше поужинать хомяком.
Одна его нога была в тапочке, с другой тапок слетел. Босая ступня находилась совсем рядом с клеткой.
Цзиньжань смотрел на рану. Она не заживала, кровь продолжала сочиться, а вокруг виднелся синяк. Для человека это была мелочь, но с точки зрения хомяка...
Длина раны была больше, чем голова самого Цзиньжаня.
Жуткое зрелище.
В голове пульсировало: как может быть такая большая рана? Почему кровь не останавливается? Все кончено... Цзян Чуань, скажи, если я открою клетку и поцелую твою ступню, это поможет?
Цзиньжань прижался мордочкой к прутьям, глядя на Цзян Чуаня своими водянистыми глазками. Тот лежал, слегка нахмурившись, и размышлял над сложным вопросом: если питомец ранит хозяина, это предательство принципов. А какое наказание за предательство полагается питомцу?
Уничтожение.
...
Мужчина внезапно открыл глаза. В его глубоких синих зрачках не было лишних эмоций.
Помолчав, он повернулся и посмотрел на хомяка, который расплющил мордочку о прутья клетки.
Мужчина долго смотрел на него, пока грызун не попятился назад. Затем взгляд его смягчился. Он провел рукой по волосам и пробормотал, словно самому себе:
Забудь... Слишком странно применять такие правила к хомяку.
Цзиньжань: ??
http://bllate.org/book/23527/2541648
Готово:
