Цзян Лочэн невыразимо жалел, что не ценил того, кто был рядом.
А Цзинь Жань невыразимо жалел, что когда-то ослеп и связался с этим беспринципным подонком.
Цзинь Жань, сославшись на начало работы, направился в съемочный павильон. Там как раз проходила пробы пара новичков — судя по костюмам, это были исполнители ролей второго плана. Распорядитель вежливо сообщил Цзинь Жаню, что пробы главных героев начнутся после того, как закончат эти двое. Цзинь Жань кивнул, сложил руки на груди и отошел в сторону. Прислонившись к стене и скрывшись в полумраке павильона среди теней от декораций, он с бесстрастным лицом наблюдал, как новички, запинаясь, но усердно и старательно произносят реплики.
Иногда, когда кто-то из них ошибался или начинал мямлить, работники реквизиторского цеха не выдерживали и прыскали со смеху.
Фан Юй понаблюдал за этим некоторое время и проворчал:
— Черт возьми, я что-то не улавливаю, где здесь смешного? Ну, оговорились, подумаешь.
— А что, по-твоему, надо рыдать? Новички и так нервничают. Если все будут вести себя как Цзян Лочэн — швыряться вещами, орать или делать постную мину, — мы что, фильм ужасов снимаем или мелодраму? — съязвил Цзинь Жань. — Ты не был актером, тебе не понять. Многие думают, что если не улыбаются, то проявляют глубокое уважение к профессии, но стоит самому встать под свет софитов, как все встает на свои места.
Фан Юй помолчал, а затем вдруг позвал своего кормильца по имени:
— Цзинь Жань?
— Чего тебе?
— У тебя сейчас ужасное настроение, да?
— Каким местом ты это увидел? У меня прекрасное настроение.
— Обоими глазами увидел. Ладно, последний вопрос: ты к Цзян Лочэну…
— Любил.
Фан Юй замолчал.
— И горько жалел, — добавил Цзинь Жань. — Как вспомню, словно дерьма наелся.
— Ну и мерзкое же сравнение, черт возьми.
Черноволосый юноша повернул голову, легкомысленно скользнул взглядом по брезгливому лицу агента, затем серьезно кивнул:
— Ага, тошнотворно, да? Вот именно такое ощущение.
Фан Юй хотел было еще что-то сказать, но тут вошел Цзян Чуань. Он был еще в сценическом костюме, и вместе с ним в комнату ворвался холодный воздух. Цзинь Жань, стоявший у двери, зябко поежился и уже хотел было возмутиться, но, увидев лицо Цзян Чуаня, мгновенно смягчился. Он проводил его теплым взглядом, пока тот шел здороваться с Цзян Лочэном, и не удержался — просканировал его фигуру от ягодиц до паха. Посмотрев так некоторое время, он, пока Цзян Чуань наклонился к Цзян Лочэну, чтобы что-то сказать, поделился с Фан Юем своим великим открытием:
— Цзян Чуань без трусов.
— Позволь напомнить, — отозвался Фан Юй, — что секунду назад мы обсуждали твой душераздирающий прошлый роман.
— Ну и что? Глаза спереди, чтобы смотреть вперед.
— Где ты набрался этой чуши?
— Дораэмон сказал. Слушай, выбери мне сцену с дракой, я воспользуюсь случаем и пощупаю — проведу полевое исследование.
— Ты можешь хоть немного сохранять достоинство старшего коллеги?
— Нет.
В итоге сценарий выбрали с обрывом: крысиный дух и юный даос ссорятся из-за погибшей жены духа, в пылу спора крыс оступается и падает вниз. Даос в последний момент успевает схватить его за руку. Крыс требует отпустить его, чтобы он мог спокойно умереть, а даос отвечает, что не собирается слушаться, иначе потеряет лицо.
Затем даос вытягивает крыса наверх.
Крыс по инерции падает в объятия даоса.
Именно описание этой последней фразы и заставило Цзинь Жаня выбрать данную сцену.
На съемках Цзинь Жань, будучи опытным актером, играл безупречно — крысиный дух был во многом похож на него самого: внешне покладистый, но упрямый до мозга костей, не желающий открывать душу. Настоящая игра в образе. Зато Цзян Чуань выглядел несколько скованно. Хотя в костюме они с Цзинь Жанем смотрелись невероятно гармонично, в его голосе при произнесении реплик всегда сквозила холодная отстраненность, словно ему было глубоко плевать, выживет собеседник или нет.
Даже когда он произносил пафосные фразы вроде Я не позволю тебе здесь умереть, звучал он как властный босс.
Это был не юный даос, а сам Нефритовый император, спустившийся с небес с инспекцией.
Поэтому дубли повторяли снова и снова, а Цзинь Жань с огромным удовольствием раз за разом бросался в его объятия.
Он ощупал поясницу, грудь и спину Цзян Чуаня вдоль и поперек. Наконец, когда сил падать уже не осталось, Цзинь Жань, прижавшись к нему, не спешил вставать. Он наклонился к самому подбородку Цзян Чуаня и понизил голос:
— Цзян Чуань, ты не любишь животных?
Цзян Чуань вопросительно посмотрел на него.
Цзинь Жань выдохнул:
— Представь, что твой домашний хомячок сейчас сорвется вниз. Тебе не жалко?
Цзян Чуань подумал и ответил:
— Я не люблю животных.
— М-м?
— И людей тоже не люблю.
Цзинь Жань замолчал.
— Встань с меня. Попробуем еще раз, я понял, что ты хочешь сказать, — Цзян Чуань слегка опустил взгляд на черноволосого юношу, чьи губы почти касались его подбородка. — И заодно предупреждаю: будешь лапать — отрублю когти, крыса.
Цзинь Жань оцепенел.
Вокруг было полно людей, все смотрели, как эта парочка лежит и о чем-то шепчется, но никто не мог разобрать ни слова. Когда юноша невозмутимо поднялся с мужчины с пронзительными синими глазами, отряхнул одежду и улыбнулся толпе, все выдохнули:
— Он просто не поймал ритм, я ему подсказывал.
Объяснение разумное. Все успокоились.
Только Цзян Лочэн, сидевший за мониторами, позеленел. Фан Юй, единственный, кто понимал, что происходит, давно сбежал в подсобку пить послеобеденный чай, откуда теперь, качая ногой, с невозмутимым видом наблюдал, как его кормилец врет в глаза.
— Последний раз, — голос Цзян Лочэна был низким и лишенным эмоций. — Если не получится, перейдем к следующей группе. Цзян Чуань, подожди. Цзинь Жань, попробуй с Е Чэнем.
Цзинь Жань, проигнорировав Цзян Лочэна, повернулся к Цзян Чуаню:
— Это твой последний шанс.
Цзян Чуань молча кивнул.
Осветители поправили свет. Цзян Лочэн, не поднимая головы, проговорил:
— Эта сцена — поворотный момент в отношениях персонажей. До этого они ненавидели друг друга, но были вынуждены держаться вместе. Они не осознавали, как изменились их чувства, и эта сцена — момент осознания. Цзян Чуань, здесь ты должен показать шок, гнев, неверие и капельку радости…
Цзян Чуань бросил на него взгляд.
— Цзинь Жань играет отлично, — продолжил Цзян Лочэн, — но в конце, когда прыгаешь на него, не обнимай так крепко. Он тебя уже несколько раз выдержал.
Съемочная группа дружно рассмеялась. Цзинь Жань тоже улыбнулся: он знал, что Цзян Лочэн не шутит — тот все понял.
Да и плевать.
В последний раз — грех не пощупать.
— Еще раз, камеры приготовились! — скомандовал Цзян Лочэн.
Хлопушка щелкнула. Начали.
Цзян Чуань забрался на высокий мат, Цзинь Жань встал внизу, протягивая руку. Мгновенно сбросив улыбку, он вошел в образ и хрипло произнес:
— Отпусти меня сейчас, и ты выполнишь свой долг…
— Замолчи! — Цзян Чуань повысил голос в идеальный момент, словно перебивая его. — Я разрешал тебе говорить? Ты, крысиный дух, даже перед лицом смерти смеешь мне угрожать?
— Как я тебе угрожаю? Целыми днями твердишь о заветах даосов, ты практикуешь путь или просто молишься? — Цзинь Жань тоже повысил голос, переходя на крик. — Отпусти! Дай мне воссоединиться с женой в загробном мире!
— Я не позволю тебе здесь умереть!
Голос Цзян Чуаня перекрыл слова Цзинь Жаня.
Исчезла та властность босса, казалось, будто это был совсем другой человек. Тревога, замешательство, гнев — все вырвалось наружу. Вся площадка замерла, даже те, кто хихикал, притихли. Мощь этого выплеска напугала даже Цзинь Жаня, стоявшего ближе всех.
— С ума меня сведешь!
Низкий, бархатный голос прозвучал совсем рядом. Цзинь Жань даже не успел сообразить, как его запястье крепко сжали. Его дернули вверх, он потерял равновесие и рухнул в крепкие, теплые объятия.
Кончик носа уткнулся в шею Цзян Чуаня, от него пахло приятным мылом.
Цзинь Жань замер.
Пока он пребывал в прострации, забыв текст, он услышал команду Стоп. Рабочие засвистели, а человек, только что крепко его обнимавший, оттолкнул его и спрыгнул с мата.
Цзинь Жань, лежа на мате, вытянул голову, чтобы посмотреть на него.
В этот момент Цзян Чуань обернулся. Они встретились взглядами.
— Так правильно? — спросил Цзян Чуань.
— …Вполне, — ответил Цзинь Жань.
— Хм.
— А у тебя силы немало, — заметил Цзинь Жань.
— Хм.
Цзинь Жань отшутился:
— Сказал бы раньше, я бы не прыгал на тебя так долго.
— … — Цзян Чуань на секунду замолчал, его синие глаза блеснули в свете ламп. Он едва заметно усмехнулся и прошептал так, чтобы слышал только он: — Если хочешь прыгать — поиграю с тобой.
Цзинь Жань оцепенел.
Он это знает?!
Верю тебе, шестая глава…
К счастью, больше Цзинь Жаню не пришлось играть с Цзян Чуанем. Он рассеянно отыграл сцены с запасными актерами. Те были типичными новичками, попавшими в проект по блату: никакой работы на камеру. Тот же Е Чэнь — стоит, глазами бегает, из-за чего симпатичный парень выглядел как вороватый крыс. Цзинь Жань даже запутался, кто из них двоих настоящий крысиный дух.
Когда дело дошло до сцены, где даос вытягивает крыса, стало еще хуже. Цзинь Жань подпрыгнул для правдоподобности, но в итоге они оба рухнули с мата. Группа валялась от смеха. Когда новичок, красный как рак, неуклюже выбрался из-под него, Цзинь Жань не выдержал:
— …Мне что, пора худеть?
— Нет-нет-нет, что вы, — Е Чэнь выглядел так, будто сейчас упадет в обморок. — Вы очень легкий, правда, это у меня сил мало.
Цзинь Жань хотел было спросить, кто это тут его братцем называет, но решил, что надо держать марку.
Доброта и все такое.
Он сам встал, помог Е Чэню подняться, успокоил беднягу, который чуть не плакал от стыда. Цзинь Жань был доволен — еще один человек записал его в свой список хороших парней. Весь оставшийся день они мучились, переснимая сцену на обрыве, потом еще фотографировались, и к вечеру у Цзинь Жаня от улыбок свело лицо. Цзян Лочэн наконец объявил об окончании смены.
Снимая грим, Цзинь Жань дразнил гримера:
— Ну что, красавица, кто из моих партнеров сегодня был лучше всех?
— Ой, Жань-гэ, вы хотите, чтобы я нажила себе врагов? — смеялась девушка. — Откуда мне знать, это вам к продюсеру.
— Кстати, о продюсере. Ему под шестьдесят, старый конь борозды не портит — это хорошо, но… Сегодня я видел, как он сидел рядом с Цзян Лочэном, лицо было зеленое. Все спрашивал, почему сценарий совсем не тот, что он читал. Это же чистая гомосексуальная связь… — Цзинь Жань покачал головой. — Уму непостижимо. Такой серьезный был человек, а после этого фильма у меня ощущение, что он под старость лет потерял остатки… принципиальности.
Цзинь Жань болтал, а гримерша уже буквально сползала со стула от смеха.
Сам он, вытирая лицо ватным диском, не оборачиваясь, спросил агента, который сидел в телефоне:
— Эй, ты, как думаешь, кто был лучше?
— Цзян Чуань, кто же еще, — не поднимая головы, ответил Фан Юй. — Хотя в начале он играл так себе, но по крайней мере он тебя вытащил… И та фраза в конце, про то, что ты его довел до белого каления — у него был такой тон, что у меня, как у агента, кости размякли.
Цзинь Жань помолчал три секунды.
— Да уж, — вздохнул он, — это определенно фильм о гомосексуальной связи.
К тому времени, как он смыл грим и вышел из павильона, стемнело. Он был голоден как волк, а лицо после целого дня улыбок казалось каменным. Он шел, не глядя по сторонам, а Фан Юй семенил за ним, слушая, как его подопечный бормочет себе под нос:
— Утиная кровь с вермишелью, сяолунбао, жареные пельмени, острая лапша, свиные ребрышки, торт Черный лес, чай с бергамотом…
— …Кхм, если ты еще съешь, Цзян Чуань тебя не поднимет.
— У него сил полно, он меня сегодня как мешок с картошкой вытянул. Он что, в Германии слонов дрессировал?
— Ты же знаешь, что не в этом дело.
— Я сейчас голоден настолько, что мозг не варит, не заговаривай мне зубы, а то вычту из зарплаты…
Цзинь Жань не успел договорить, как резко затормозил. Фан Юй удивился, поднял голову и увидел, что лицо Цзинь Жаня, и так черное от голода, стало темнее тучи. Проследив за его убийственным взглядом, Фан Юй мгновенно все понял: там стоял Цзян Лочэн.
Режиссер не ушел домой, а засел в спецпроходе, о котором мало кто знал. Явно поджидал Цзинь Жаня. Он прислонился к дверному косяку, уличный фонарь не горел, и лунный свет падал так, что половина его тела скрывалась в тени. Мужчина опустил глаза, в руках тлела сигарета.
Если бы не тяжелая атмосфера, Фан Юй признал бы, что сцена выглядит красиво — Цзян Лочэн был чертовски хорош собой.
Услышав шаги, Цзян Лочэн повернулся, посмотрел на Цзинь Жаня, потом на Фан Юя. Тот хлопнул себя по лбу:
— Цзинь Жань, я забыл ключи от твоей квартиры в гримерке.
Цзинь Жань взорвался:
— Ты что творишь?!
Фан Юй сбежал, и вскоре звук его шагов стих. Остались только двое. Никого вокруг. Цзинь Жань удивился тишине, а Цзян Лочэн охрипшим голосом сказал:
— За офисным зданием стройка, проход закрыт из соображений безопасности. В обход до парковки идти долго. Я знаю, ты любишь ходить здесь, поэтому пришел предупредить.
Цзинь Жань три секунды смотрел на его профиль, затем кивнул:
— Оу.
Цзян Лочэн посмотрел на него, и огонек сигареты высветил мимолетную печаль в его глазах. Он криво усмехнулся:
— Сяо Жань, у нас правда нет шансов?
— Тот, кто не может контролировать свой низ, не контролирует свою жизнь, — бесстрастно ответил Цзинь Жань. — Будет первый раз — будет и второй, у тебя это уже привычка.
Эти слова ударили Цзян Лочэна прямо в сердце. Он не мог не восхититься тем, как умен этот юноша: умеет нажать на больное место и давить, пока не пойдет кровь. Выражение лица Цзян Лочэна дрогнуло, сменившись горечью. Он опустил голову, сделал пару глубоких затяжек, бросил окурок и раздавил его ногой.
— Прости.
— Ничего, все прошло, — кивнул Цзинь Жань. — Мне все равно.
— …
— Так что говорить об этом бессмысленно. Если больше ничего нет, я пойду. Далекий путь до парковки — не беда, можно и обойти. Но ты же знаешь, я не люблю ходить назад.
Цзинь Жань поправил выражение лица и двинулся вперед, но когда поравнялся с Цзян Лочэном, тот схватил его за запястье. Юноша вздрогнул, инстинктивно пытаясь вырваться, но хватка была крепкой. В их возне он услышал шепот Цзян Лочэна:
— Скажи, ты положил глаз на этого Цзян Чуаня?
Вопрос застал Цзинь Жаня врасплох. Оба замерли, словно нажали кнопку паузы.
Видя, что Цзинь Жань молчит, принимая это за признание, Цзян Лочэн почувствовал, как внутри все перевернулось. Злость, горечь, обида — он не знал, что сказать. Он хотел продолжить, но вовремя прикусил язык. Наконец, он произнес то, во что сам не верил:
— Сяо Жань, не связывайся с Цзян Чуанем. Он не обычный новичок. Когда он был в Германии…
— Он в розыске?
— …Нет.
— Серийный убийца?
— Нет.
— Подонок?
http://bllate.org/book/23527/2541634
Готово:
