На месте старых красных отпечатков пальцев выступила кровь, кожа слегка припухла.
Было очевидно, что в тот момент, когда Цанмин ударил его, он действительно пылал лютой ненавистью.
Сюй Тунсюэ горько усмехнулся. Достав баночку с мазью, он уже собирался открыть её, чтобы обработать рану, как вдруг Нань Чань, до этого хранившая молчание, внезапно вспорхнула с места и опустилась прямо перед ним. Её мягкие белые нити метнулись к его лицу, бережно закрывая следы от ударов.
— Больно?
В этом обычно холодном и надменном голосе Сюй Тунсюэ уловил нотки неловкой заботы.
На сердце стало так тепло, будто его коснулись невидимым пёрышком.
Сюй Тунсюэ опешил и, не зная, как реагировать, ответил:
— Да терпимо. Не так уж больно, просто выгляжу теперь некрасиво.
Нань Чань издала короткий звук, похожий на одобрительное «мм», и, увидев, что следы на лице Сюй Тунсюэ побледнели, а кожа вновь стала гладкой, вернулась на макушку его головы.
Сюй Тунсюэ закусил губу, подумав, что раз он её хозяин, то и благодарить не стоит. Вспомнив, как в переулке он дразнил её, называя глупой, но не услышав в ответ ни слова, он удивлённо спросил:
— Почему ты больше не называешь меня глупцом?
Нань Чань лениво фыркнула, не проронив ни звука. Лишь спустя долгое время она произнесла:
— Я не знала, что ты такой слабый. Если в будущем кто-то попытается причинить тебе вред, я буду тебя защищать. Всё-таки ты — мой хозяин.
Голос Нань Чань, холодный и чистый, словно нефрит, в конце фразы едва уловимо дрогнул, подобно порыву ветра, скользнувшему по бамбуковой роще и отозвавшемуся эхом в мыслях Сюй Тунсюэ. Её голос звучал так приятно, что внутри у него всё затрепетало.
Придя в себя, Сюй Тунсюэ пробормотал:
— Я не такой уж слабый, просто сегодня потерял бдительность, вот и получил удар.
Нань Чань лишь тихо хмыкнула, словно погружаясь в сон, и больше не проронила ни слова.
…
Юнь Чжао не остался отдыхать на постоялом дворе, а отправился в окрестности резиденции градоначальника.
Через два дня Лин Цзин покинет дворец и проследует по главной улице Города Зеркальных Вод в праздничной карете. Сразу после шествия начнётся торжественный пир в честь дня рождения императорской дочери. В это время шестеро принцев появятся во дворце, чтобы поздравить сестру, а посланники других рас представят свои дары и выступления.
Спрятавшись за каменной статуей, высеченной из магического кристалла, Юнь Чжао замер. Пальцы сжали стопку заранее подготовленных бумажных талисманов.
— Кисть Ма Ляна: Воплощение бабочек!
Бумажные бабочки выпорхнули из его рукавов и беззвучно устремились к резиденции. Одна из них, долетев до верхушки дворца, наткнулась на невидимый барьер и мгновенно рассыпалась в пыль. Остальные быстро принялись передавать в сознание Юнь Чжао планировку улиц и расстановку декораций.
Вскоре он уже отчётливо видел всё, что происходило в радиусе ста метров от дворца. Конечно, заметил он и юношу в чёрном плаще, который, поймав одну из его бабочек, притаился на крыше.
Юнь Чжао закрыл глаза и развеял заклятие — бабочки исчезли повсюду, кроме той одной, которую схватил Цанмин.
На улице толпились люди. Юнь Чжао с бесстрастным лицом лавировал в толпе, направляясь к крепостной стене. Там, в окружении густых листьев лотоса, притаилась уединённая беседка над водой. До неё вела извилистая тропинка, и скрыться здесь было негде.
Юнь Чжао медленно прошёл по длинному пути и ступил в беседку. Там уже было четверо: пара влюблённых дразнила рыб в пруду, а две девушки-культиваторши, припав к скамьям, о чём-то шептались.
Юнь Чжао выбрал безлюдный угол, достал из пространственного амулета книгу и принялся спокойно читать. Молодой человек опустил взгляд, его тонкие пальцы, подобные нефриту, перелистывали пожелтевшие страницы. Вечерний свет заливал его фигуру, и лицо, до этого казавшееся просто приятным, вдруг стало настолько притягательным, что девушки напротив не могли отвести от него глаз. Они сами не понимали, почему дыхание вдруг перехватило, и они замерли, боясь потревожить его чтение.
В Городе Зеркальных Вод красавцев было предостаточно, и у многих женщин были прекрасные мужья, но этот незнакомец… Почему он вызывал такое волнение? Даже пёрышки, изредка покачивающиеся на его мочках, казалось, дразнили их сердца.
Одна из девушек не выдержала, поднялась и присела рядом с Юнь Чжао, пытаясь завести разговор.
Неподалёку, на крыше ближайшего здания, Цанмин изо всех сил убеждал себя не действовать сгоряча и дождаться темноты. Но когда он увидел, как женщина подсела к его старшему брату и заговорила с ним, а тот в ответ мягко повернул голову… Этот ласковый профиль, эта бесстыдная женщина, всё ближе придвигающаяся к брату… Старший брат вечно такой, вечно притягивает к себе неприятности. Слишком много сорной травы расцвело вокруг него!
— Проклятье! — тихо выругался Цанмин.
Перед тем как прыгнуть, он сунул руку в чёрный плащ и нарочито растрепал воротник. Затем он поспешно пробежал по тропинке и в одно мгновение оказался в беседке.
Юноша скинул широкий капюшон, обнажив изящное, миловидное лицо. Его округлые глаза с убийственным блеском уставились на девушку рядом с Юнь Чжао.
— Отойди от него.
Девушка вздрогнула, встретившись с его ледяным взглядом, и почувствовала, как сердце ушло в пятки. Юноша перед ней напоминал молодого хищного зверя, готового вцепиться в горло. Она поднялась и отошла в сторону, заметив краем глаза белое пёрышко на его ухе — точь-в-точь такое же, как у того, в кого она была готова влюбиться.
Юнь Чжао был предельно спокоен. Он знал, что Цанмин придётся. Но тот явился даже быстрее, чем он ожидал.
Юнь Чжао поднял взгляд. На Цанмине был чёрный боевой костюм и широкий плащ, он стал чуть выше. Огненно-рыжие волосы небрежно рассыпались по плечам, схваченные простой верёвкой. Черты лица стали ещё тоньше, приобретя некую демоническую красоту. А самое заметное — золотые кандалы на тонких запястьях и лодыжках.
Юнь Чжао негромко спросил:
— С каких пор ты следишь за мной?
Цанмин не ответил. Заметив любопытные взгляды людей в беседке, он холодно бросил:
— Убирайтесь.
Сидевшая недалеко девушка возразила:
— С какой стати? Это не твоя беседка…
В следующее мгновение Цанмин уже был перед ней. Повеяло ветром, из-под копны волос показались чёрные волчьи уши. В мгновение ока он выставил девушку на дорожку за пределами беседки.
Цанмин перевёл ледяной взгляд на остальных троих:
— Хотите, чтобы я помог вам уйти, или уберётесь сами?
Лица людей исказились от страха — они не могли определить его силу, поэтому поспешили ретироваться.
Только тогда Цанмин повернулся к Юнь Чжао. Он закусил губу:
— Брат Тао Яо… Или мне теперь звать тебя братец Юнь?
Его голос дрожал, тело била мелкая дрожь. Алые волчьи глаза, в которых не осталось и следа прежней резкости, теперь были полны слёз. Он выглядел донельзя жалким.
Юнь Чжао нахмурился:
— Перестань, не смей плакать.
— Угу.
Цанмин судорожно вздохнул, вытер слёзы и сделал шаг вперёд, вплотную к Юнь Чжао. Опустив голову, он схватил книгу из рук брата и впился в его лицо взглядом:
— Эти тринадцать дней… ты скучал по мне? Я… я так сильно скучал по тебе.
Он хотел яростно допросить брата: почему он накормил его усыпляющим зельем, почему запер в пещере, почему надел на него кандалы, зачем приехал в Город Зеркальных Вод к Лин Е? Но все претензии, стоило ему взглянуть в глаза брата, застряли в горле и исчезли. В конце концов, хотелось лишь спросить, скучал ли тот по нему.
Может, старые псы из Башни Усмирения Душ были правы, и он просто ничтожество. Перед старшим братом он — всего лишь пёс, которому вырвали клыки, и всё, чего он хочет — это свернуться калачиком в его объятиях и ластиться.
Юнь Чжао отвёл взгляд от жгучих глаз Цанмина и холодно ответил:
— Нет.
Он беззвучно сжал книгу, вытянул её из рук Цанмина и низким голосом спросил:
— Кто помог тебе добраться до Города Зеркальных Вод? Зачем ты здесь?
Цанмин тяжело дышал. Слово «нет» эхом отдавалось в голове, и он не сдержался — схватил Юнь Чжао за запястье. Он был похож на загнанного в угол зверя, его глаза налились кровью:
— Даже если бы я умер от голода в пещере, тебе было бы плевать, да? В твоём сердце только Лин Е! Ты бросил меня, потому что он едет сюда, и ты испугался, что я… что я буду рядом с тобой. Брат, чем я хуже него?!
Юнь Чжао стало не по себе от этого красного безумного взгляда. Запястье болело от мёртвой хватки, и он едва мог сдерживать своё обычное спокойствие. Он приехал сюда вовсе не ради Лин Е. Почему Цанмин так всё неверно понял?
Видя, что Юнь Чжао молчит, Цанмин склонился над ним. Его алые глаза менялись, он изо всех сил боролся со своей волчьей сущностью, желающей сорвать с брата одежду и впиться клыками в его загривок. Слёзы покатились из его глаз — он был и обижен, и до смерти разгневан. Его щека почти касалась лица Юнь Чжао.
— Брат… я что, слишком маленький?
Слёзы соскользнули с его губ и упали на руку Юнь Чжао.
Юнь Чжао прохрипел:
— Я приехал не из-за Лин Е. Это с ним не связано.
Цанмин замер, недоверчиво моргая:
— Правда… правда?
Он в восторге обнял Юнь Чжао, трусь щекой о его щеку, и чуть не повалил его на скамью. Юнь Чжао не мог ни отстраниться, ни оттолкнуть его — он не хотел ссор. По крайней мере, пока не появится Мэй Юйлянь, с этим взрывоопасным созданием нужно было вести себя осторожно.
Цанмин упёрся коленями в грудь Юнь Чжао, не давая ему ускользнуть. Он продолжал тереться лицом и шептал:
— Брат, ты точно скучал, ведь мне столько раз снилось, что ты скучаешь. Только что ты опять меня обманул…
От прикосновения мягких волос по коже Юнь Чжао пробежали мурашки. Цанмин давно уже не ребёнок, но всё равно любил вести себя так, как в детстве. Заметив краем глаза, что та самая девушка возвращается в сопровождении стражников в лёгких доспехах, Юнь Чжао коротко произнёс:
— Перестань баловаться.
— Не буду, — Цанмин расплылся в улыбке, показав два клыка, и мягко чмокнул Юнь Чжао в щёку, после чего опустил ноги на пол.
Значит, брату совсем не важен этот Лин Е. Хм. Вот когда он увидит Лин Е, он обязательно передаст ему всё слово в слово и хорошенько посмеётся.
Но сейчас…
Юнь Чжао выпрямился, и только собрался встать, как увидел, что сиявший секунду назад Цанмин вдруг задрожал, пошатнулся и рухнул на землю.
http://bllate.org/book/23524/2540722
Готово:
