Ведь в прошлом мире Си Хам помогал ему мыться лишь спустя очень, очень много времени.
Единственное, о чем оставалось сожалеть — теперь он ничего не мог поделать.
Рожденный в знати Хуанфу Бо никогда в жизни не занимался подобной прислужнической работой. Даже после ссылки за ним повсюду следовали слуги, а отпустил он их сам, лишь потому что захотел пожить уединенной и спокойной жизнью среди леса.
Занимаясь этим впервые, он действовал несколько неуклюже и неизбежно не рассчитал силу, из-за чего нечаянно натер нежную, белую, словно тофу, кожицу малыша докрасна.
Маленькая белая змейка в тот момент была еще совсем крошечной и к тому же раненой, так что боль оказалась вполне реальной. Тихонько пискнув от боли, Хуанфу Бо на мгновение замер, тут же всё понял и ослабил хватку.
Закончив мыть, он завернул малыша в удобную ткань, снял с глаз повязку из белой ткани и отнес на кровать.
Пока он обтирал ребенка, Хуанфу Бо не терял бдительности: он заранее ухватил его за руку, проверяя, есть ли у того внутренняя энергия.
Проверив, он понял, что зря переживал: перед ним был всего лишь обычный ребенок, в котором не было и следа внутренней энергии.
Стоило только положить мальчика на постель, как Хуанфу Бо снова замер: вытертый насухо маленький нищий стал выглядеть еще красивей, сметя промелькнуть чертам поразительной красоты.
К счастью, это всего лишь нищий — грязный и вонючий, от которого все шарахаются, иначе при такой внешности...
Флегматичный регент-шоу в противовес нежному и милому царю змей-гоню (5) Сдвоенная глава
Хуанфу Бо вздохнул, все сильнее убеждаясь в том, что мужчине и женщине не подобает прикасаться друг к другу при передаче вещей, да и вообще, мальчики и девочки семи лет за один стол не садятся.
Но в комнате была всего одна кровать, и когда слуги хотели принести побольше вещей, он сам всё запретил — в конце концов, держать столько предметов в одиночестве означало лишь то, что они будут пылиться без дела. Теперь же он немного пожалел об этом: даже простая кушетка в углу оказалась бы весьма кстати.
Хуанфу Бо совершенно не осознавал, что хотя он когда-то посчитал всё это хлопотным и заставил слуг вернуть вещи, которые те уже донесли до порога, сейчас он вовсе не испытывал столь сильного отторжения к внезапно появившемуся рядом незнакомому малышу.
Ночь выдалась глубокая, и Хуанфу Бо не стал долго раздумывать. Прежде чем напоить ребенка горячей водой с заранее сваренным отваром — в лекарство специально добавили немного сахара, из-за чего целебный эффект стал чуть слабее, зато вкус потерял горечь — он дождался, пока потерявший сознание ребенок послушно всё выпьет.
Заметив, что жар у того спал, Хуанфу Бо погас свет и лег спать прямо в одежде, положив между собой и неожиданно подорванным маленьким нищим толстую книгу, которую часто читал, словно проводя между ними глубокую пропасть.
Шэнь Нин поджал губы, оставшись недоволен, но благородный муж Хуанфу Бо преспокойно заснул, словно успешно разрешил сложнейшую задачу.
Окна и двери были плотно закрыты, так что снаружи не доносилось ни звука ветра и бури.
Хуанфу Бо, отличавшийся чутким сном, на этот раз погрузился в мертвецкий сон — казалось, его не разбудил бы даже ночной удар грома.
Свернувшийся калачиком рядом с ним маленький рисовый колобок открыл глаза. На него смотрели редкие, необычайно красивые золотые вертикальные зрачки с чарующим разрезом глаз.
Протянув руку, он сбросил толстую книгу на пол. И хотя движение было исполнено небрежности, книга опустилась на пол легко и бесшумно, словно это была вовсе не книга, а почти невесомое перышко.
Хотя эта книга и мешала ему прижиматься к своему князю, в конце концов, князь очень любил ее читать, так что разбивать ее было нельзя.
Книга: Ты вообще вежлив? Разве это я сама к нему полезла? Если бы я умела ходить, я бы среди ночи купила билет без места и сбежала от вас, психов.
Избавившись от мозолящего глаза предмета, Шэнь Нин легко перекатился и прижался к боку Хуанфу Бо, привычным жестом обвив его талию пухлыми руками-лотосами.
Вот только руки оказались короткими, и обнять человека целиком, как в прошлом мире, не получилось.
Шэнь Нин недовольно нахмурился, и по его изящным, прекрасным чертам лица промелькнуло раздражение.
Но вскоре он улыблся, словно придумав какую-то отличную идею, и в тот же миг человеческий облик исчез. Во тьме ночи появилась белоснежная, едва заметно сиявшая змея, которая стала расти на глазах, обвивая Хуанфу Бо с головы до ног.
Она легко поткнулась носом в шею Хуанфу Бо, и исходивший от этого человека запах отчетливо говорил ей: это Си Хам.
Быть может, все дело заключалось в небывалой интуиции, но Шэнь Нин был твердо уверен: это он.
Золотые вертикальные зрачки ярко сияли, напоминая пылающий солнечный огонь. Змеиная голова замерла в воздухе, а взгляд жадно и нежно скользил по окутанному ее кольцами красивому мужчине.
Мой господин, мой князь, ты непременно должен дождаться, пока я вырасту.
Шэнь Нин ничего особенного не делал — он просто обвивал Хуанфу Бо кольцами, черпая от него успокаивающее и дарящее душевный покой тепло.
Шэнь Нин применил заклинание, и Хуанфу Бо не заметил ничего странного, лишь увидел странный, бессмысленный сон.
Ему казалось, будто он летит в небесах, а какой-то расплывчатый силуэт зовет его господином — обращение было совершенно незнакомым, но почему-то наполняло сердце радостью.
Сны не оставляют следов, и когда наутро он проснулся, вчерашнее сновидение выветрилось из головы начисто. Первое, что он увидел, открыв глаза, был сбившийся в комок у стены малыш без одеяла.
Хуанфу Бо остолбенел. Сам он всегда отличался спокойным сном и мог пролежать на спине всю ночь, не шевелясь, но на этот раз умудрился стянуть на себя все одеяла, оставив бедного малыша дрожать от холода, завернувшись в тонкую тряпицу.
Порыв ветра прервал раздумья Хуанфу Бо. Он тут же сел, укрыл ребенка мягким, теплым одеялом и заодно проверил его лоб: убедившись, что жар спал, он поднялся с постели, чтобы заняться приготовлением завтрака.
Прежде чем отправиться на кухню, он закрыл распахнутое настежь окно и слегка удивился: прошлой ночью свирепствовала буря, выл холодный ветер, и он ведь нарочно плотно запер рамы — почему же оно снова открыто?
Постояв у окна, он невольно протянул руку и потер затылок — неужели память подвела?
Слишком крепкий сон и легкое головокружение заставили Хуанфу Бо подсознательно решить, что он просто перепутал, а может, в заботах о маленьком нищем забыл закрыть его как следует, и створку снова распахнуло ветром.
На этот раз он запер окно накрепко и только тогда толкнул дверь, выходя наружу. Он и подумать не мог, что это распахнутое окно связано с тем самым несчастным сиротой.
И дело было не только в окне: вчерашний шторм, ливень и раскаты фиолетовых молний — всё это целиком и полностью было заслугой маленького бедняжки.
Двор тоже изрядно пострадал: выращенные цветы и травы были растоптаны и превратились в грязь, а кое-какой сельскохозяйственный инвентарь разлетелся в разные стороны.
Хуанфу Бо не спешил с уборкой, сначала решив проверить ту самую змейку во дворе. И действительно — перед ним оказался лишь опрокинутый деревянный ушан, а белой змеи и след простыл.
Хуанфу Бо лишь пожалел об этом: та маленькая белая змейка была слишком необычной, с золотыми зрачками. В книгах писали, что змеи подобной породы служат превосходным целебным средством.
Хуанфу Бо не зря слыл одаренным и блистательным человеком. Будучи принцем, он в совершенстве владел литературными и военными науками, что само по себе не казалось удивительным, но вот познания в медицине были поистине редкостью.
Говорили, что если хвататься за всё подряд, ни в чем не преуспеешь, однако Хуанфу Бо одинаково блестяще разбирался как в словесности, так и в боевых искусствах, а самоучкой в медицине стал настолько искусным, что мог бы без труда сойти за странствующего лекаря.
Впрочем, он просто любил читать книги, и однажды, из чистого любопытства полистав медицинские трактаты, незаметно во всем разобрался. Кто же знал, что когда он начнет лечить заболевших крестьян из окрестных деревень, те будут выздоравливать в ста процентах случаев.
Впрочем, всё это было лишь мгновением. Хуанфу Бо даже императорский трон ни во что не ставил, не говоря уже о какой-то сбежавшей змейке.
Наскоро прибравшись во дворе, он принялся хлопотать на кухне. Учитывая, что в доме находился ребенок, кашу на этот раз он сварил более разваристой и мягкой.
Когда Шэнь Нина позвали завтракать, на изголовье кровати уже лежала чистая смена одежды.
Шэнь Нин не обратил особого внимания, но когда переоделся, с удивлением обнаружил, что это женское платье.
Цвет был не слишком ярким, вышивки почти не наблюдалось, но по фасону это определенно было женское платье с юбкой, выдержанное в скромных и элегантных тонах.
Шэнь Нин принялся вертеть в пальцах собственные длинные волосы, чувствуя крайнее недоумение. У князя, судя по всему, немало странных привычек: он любит и рвать одежду, уж не собирается ли он в будущем заставить его самого нарядиться в платье и довести до слез?
Да и ладно, в конце концов, раз князю нравится, ему всё равно.
Согласно семейным правилам клана Шэнь: небо и земля велики, а жена — превыше всего.
И это был еще один прекрасный плод недопонимания, о котором Хуанфу Бо ничего не знал.
— Проснулся — иди ешь, и не забудь помыть руки.
Малыш был облачен в свежие одежды скромных и элегантных тонов, слегка опустив голову и придерживая двумя руками подол юбки. Услышав шаги, он неожиданно поднял взгляд...
Для Хуанфу Бо этот мимолетный взгляд стал мгновением озарения. Его щеки внезапно покраснели, и он на мгновение замер.
Эта девочка... до чего же она хорошенькая и ладная.
В сердце поднялось странное чувство сожаления, но он тут же сурово подавил его.
Она же совсем кроха, о чем он вообще думает?
Шэнь Нин не догадывался, что творится в голове у мужчины, но, поразмыслив, все же решил прибегнуть к проверенной тактике.
Стоит прикинуться послушным и жалким, чтобы вызвать жалость, и тогда точно удастся затащить женушку в объятия, целовать, гладить, поднимать высоко-высоко, а потом уже предаваться нежностям да ласкам.
Хлоп-хлоп-хлоп!
Маленький нищий перевоплотился в маленькую принцессу, несчастный сирота в мгновение ока превратился в прелестного малыша, который послушно помыл руки и приготовился к трактате.
— Постой.
Хуанфу Бо неожиданно поднялся с места, достал ленту для волос и собрал распущенные черные пряди Шэнь Нина в хвост, чувствуя легкое сожаление: он, прочитавший столько книг, оказался совершенно беспомощен в вопросах причесок.
Флегматичный регент-шоу в противовес нежному и милому царю змей-гоню (6) Первая глава*
Будучи причесанным, белый и чистый маленький «ребенок» чинно сидел за деревянным столом, застенчиво поджав губы, и выразил Хуанфу Бо благодарность.
— Ешь давай, а то каша остынет и потеряет вкус.
Рисовая каша с зеленью и мелко нарезанным мясом, разваренная до мягкости, с добавлением простых солений — это выглядело донельзя скромно.
По крайней мере, для Хуанфу Бо, который с рождения привык к роскоши и изысканным деликатесам, это была самая простая крестьянская еда.
Но он не был переборчив, да к тому же приготовил всё сам, а потому ел с аппетитом.
Сидевшая напротив маленькая «девочка», однако, не смела сделать ни движения. Сжав палочки, она облизала губы, и на ее лице запечатлелось такое жалкое выражение.
— В чем дело? — Хуанфу Бо растерялся, решив, что еда пришлась не по вкусу и ребенок отказывается есть.
Однако малыш лишь захлопал глазами, похожими на черные виноградины, а его длинные ресницы, точно крылья бабочки, слегка затрепетали, после чего он поднял голову и робко спросил:
— Мне правда можно это есть?
— Ты не станешь меня бить?
Всего две фразы — и столько сказано.
Значит, его часто морили голодом и ему было нечего есть...Действительно, для маленького нищего, оказавшегося в безвыходном положении среди бушующей бури в горах, который вечно голодал и мёрз, это было вполне нормально.
Но вот та фраза, что прозвучала следом...
Бровь Хуанфу Бо сошлась на переносице, он смягчил тон и спросил:
— Тебя часто бьют?
Маленькая «девочка» поджала губы, словно вспомнив что-то болезненное из прошлого; её ясные глаза наполнились влагой, и крупные капли слёз покатились градом.
Она кивнула маленькой головкой, и всхлипывая, пролепетала:
— Угу, все вокруг бьют меня, потому что я маленькая нищенка, они не разрешают мне подходить близко.
— Ты тоже будешь меня бить? — маленькая «девочка» нервно ковыряла пальчиками деревянный стол, в упор глядя на мужчину напротив, а по её щекам всё ещё ручьями текли слёзы. — Я буду очень послушной, пожалуйста, не бей меня, ладно?
Голосок маленькой «девочки» звучал нежно и приятно, но от её слов сжималось сердце.
Если бы не вражда, у Хуанфу Бо было бы очень мягкое сердце, и он легко поддавался состраданию.
Он тихо сказал:
— Не бойся, я не стану тебя бить. Кушай спокойно и ни о чём не переживай.
Маленькая «девочка», казалось, всё ещё не могла до конца поверить и несколько раз переспросила: «Правда?», и лишь получив утвердительный ответ, радостно принялась за еду.
Она выпила всю большую миску кажи до дна, точь-в-точь как тот, кто не ел досыта несколько дней и ночей.
Возможно, она и правда не ела уже много дней, подумал Хуанфу Бо и, не находя в этом ничего странного, из жалости налил ей ещё одну миску каши. Голос его звучал мягко, чтобы не испугать ребёнка:
— Пей. В котелке ещё есть, если не хватит, попросишь добавки. Только наедайся в меру, а то потом живот разболится.
Позавтракав, Хуанфу Бо вопреки обыкновению не отправился на охоту в глубь гор, а взял Шэнь Нина с собой в город.
У подножия их ждали слуги: роскошная карета, породистые кони — всё выглядело весьма внушительно.
У Хуанфу Бо имение в уездном городе, конечно, не столь пышное, как в столице, но тоже принадлежащее богатой семье — в нём было абсолютно всё необходимое.
Даже когда Хуанфу Бо долго там не жил, в особняке всегда поддерживали порядок, а слуги продолжали жить на его территории. Стоило Хуанфу Бо подать весточку через почтового голубя, как всё приходило в готовность.
Новая одежда на Шэнь Нине была привезена именно ими — иначе откуда в той горной хижине взяться платьицам для маленькой девочки?
Увидев идущего рядом с Хуанфу Бо ребёнка — словно вырезанную из фарфора, изящную и прелестную малышку, похожую на мартовский персиковый цвет, от одного взгляда на которую на душе становилось радостно, — слуги невольно замерли.
Откуда же хозяин подобрал такое прелестное дитя?
Неудивительно, что молодой господин не пожелал оставлять «ее» мучиться в тех краях — даже в простой семье такую писаную дочку носили бы на руках и баловали изо всех сил.
— Молодой господин, юная госпожа, — почтительно поприветствовали слуги.
Находившийся в прекрасном расположении духа Шэнь Нина едва заметно нахмурился.
Это обращение «юная госпожа»... они что, к нему обращаются?
Шэнь Нина вдруг отчётливо понял, почему Хуанфу Бо нарядил его в платье: тот, судя по всему, принял его за девочку. До чего же тоскливо! Разве его внешность хоть капелькой похожа на девичью?
Но, подумав о том, что люди, судя по всему, больше любят маленьких девочек, он решил, что это можно использовать для завоевания благосклонности — глядишь, и любимый муж начнёт пораньше целовать, обнимать и носить на руках.
Шэнь Нина не стал прояснять вопрос со своим полом. Пока можно подобраться к любимому мужу, нет ничего страшного и в том, что его сочтут девочкой — раз мужу так нравится, пусть будет так.
Устроившись в комфортабельной карете, маленькая «девочка» вела себя очень послушно. Вероятно, сказывался ещё совсем юный возраст и потребность во сне, так что спустя мгновение малышка уже сладко спала.
Сначала она сидела в уголке, но когда заснула, головка её безвольно склонилась, и она улеглась прямо на колени Хуанфу Бо, устроившись со всей устроенностью.
Глядя на белое и красивое личико ребёнка, Хуанфу Бо не посмел потревожить его сон. Он сидел неподвижно, не шелохнувшись ни разу за всю дорогу, позволяя малышу спать на своих коленях.
Добравшись до уездного города, Шэнь Нина разбудили. Он потёр глаза и сонно спросил:
— Мы уже приехали? Молодой господин, куда мы направляемся?
Сонный ребёнок, с влажным блеском в глазах, выглядел донельзя мило и очаровательно.
Хуанфу Бо, у которого ещё не было жены, невольно подумал, что если бы у него родилась такая милая дочурка, он бы наверняка баловал её пуще прежнего.
— Идем, я покажу тебе город.
— Погулять? Правда?
Шэнь Нина захлопал глазами; длинные ресцы, похожие на крылья бабочки, забавно подрагивали, взгляд был сияющим, а на щеках проступали мягкие ямочки. От такого зрелища у любого вмиг растает сердце.
— Правда.
— Молодой господин, можно я возьму вас за руку?
На рынке было шумно и многолюдно, и все встречные детишки, независимо от пола, шли за руку со взрослыми.
Заметив, как ребенок ждет этого с робкой надеждой, Хуанфу Бо не стал отказываться и сам взял его за руку.
Большая рука сжала маленькую, и Шэнь Нина едва заметно улыбнулась, вцепившись пальцами так крепко, словно держала в ладони весь мир.
В сердце Хуанфу Бо поднялась ещё большая волна нежности: этот ребёнок в столь юном возрасте уже настрадался, возможно, даже сильнее, чем он себе представлял.
На рынке было всё что душе угодно: еда, питьё и развлечения.
— Тебе нравится эта маска? Если нравится, давай возьму.
Заметив, что ребенок долго заглядывается на серебряную маску у прилавка, Хуанфу Бо мягко улыбнулся и спросил.
— Нравится, — звонко отозвался Шэнь Нина, безупречно отыгрывая роль ничего не видевшей в жизни маленькой нищенки.
В его черных глазах читались глубокое любопытство и жадный интерес, а на губах играла чистая улыбка.
Та радость, что вспыхнула на лице ребёнка, когда он получил маску, заставила Хуанфу Бо подумать, что если бы малыш попросил редчайшее сокровище мира, он бы всё равно нашёл способ достать его.
Даже «достать луну с девятого неба и поймать черепаху в пяти океанах» — и то было бы ему по силам.
Неужели это и есть то самое, что в народе называют безумной любовью к дочери?
Хуанфу Бо находил это забавным и вдруг ощутил радость отцовства. И дело было не только в маске: всё, что было у других детей, должно появиться и у его собственного ребёнка.
Погремушки, миниатюрные луки, глиняные куклы... Стоило Шэнь Нине задержать на чём-то взгляд, как это тут же скупалось без раздумий.
Что уж говорить о сладостях и закусках — Хуанфу Бо и сам их любил, поэтому взял по две порции каждого вида.
Позади семенили слуги, нагруженные игрушками и разнообразными лакомствами, а сами они шли по улице, держа в руках по леденцу на палочке, и улыбались так широко, что глаза превращались в полумесяцы.
Хуанфу Бо думал: «Дети и правда обожают сладости!»
Шэнь Нина думал: «В этом воплощении любимый муж тоже большой лакомка! Обязательно буду объезжать с ним весь свет и пробовать всё на свете, ему точно понравится».
Шэнь Нина долго гулял с Хуанфу Бо, чувствуя себя абсолютно счастливым, но кто же знал, что следом его ждёт настоящий удар под дых.
Хуанфу Бо накупил ему целую гору еды, питья и одежды лишь для того, чтобы оставить одного в большом особняке в уездном городе на попечение прислуги?
А сам собирается вернуться в горы?
Что?!
Брошенный? Как такое возможно? Любимый муж, я же явился сюда ради тебя, как ты можешь бросить меня в этом незнакомом месте? Разве ты не боишься, что меня обидят?
Шэнь Нина, разумеется, и не думал с этим соглашаться.
Стоило ему услышать, что Хуанфу Бо собирается оставить его здесь, как он наотрез отказался. Недолго думая, Шэнь Нина плюхнулся прямо на землю и намертво вцепился руками и ногами в ноги мужчины, приняв самую каноничную позу человека, умоляющего о пощаде.
Слёзы хлынули из глаз так, словно кто-то открутил кран, грозя устроить настоящее наводнение.
Система 520: Премия «Оскар» по тебе плачет, не спорь со мной!
— Молодой господин, не бросайте меня, мне страшно, у-у-у...
Как кто-то мог выдержать этот нежный плач, доносившийся из уст фарфорово-миловидного ребёнка?
Несколько женщин среди стоявших неподалеку слуг тут же прониклись глубочайшей жалостью, а их взгляды в сторону Хуанфу Бо невольно окрасились недовольством.
Как можно бросить такую прелестную дочурку?
Все эти женщины — как молодые, так и постарше — были наняты в особняк только сегодня специально для ухода за Шэнь Нином.
Хуанфу Бо жил здесь не постоянно, и кроме слуг, приехавших вместе с ним из столицы и в основном занимавшихся лишь уборкой, никто из них не умел обращаться с детьми.
Когда карета отправилась в горы за ними обоими, управляющий по приказу разослал людей на поиски подходящих нянек для «юной госпожи».
Все они были местными жительницами и не знали истинного происхождения Хуанфу Бо, полагая лишь, что он — затворник из богатой и влиятельной семьи.
Кто бы мог подумать, что с виду он такой статный, благородный и учтивый, а бросает собственных детей! Эх!
Хуанфу Бо чувствовал себя так, будто у него разболелась голова. Ребёнок оказался слишком слезливым — чуть что не так, сразу в слёзы. Но от этого плача не возникало раздражения, он вызывал лишь жалость и щемящую нежность.
Если он продолжит так реветь, разве не опухнут эти красивые глазки?
— Не плачь, не плачь, я не брошу тебя, — сдавшись, Хуанфу Бо попытался его успокоить и слегка наклонился, намереваясь поднять ребёнка на руки.
Однако малыш, чей безупречный облик не портили даже слёзы, не спешил сдаваться. Казалось, он был уверен, что мужчина говорит лишь сладкие речи для утешения, поэтому вцепился ещё крепче, смертельно боясь, что стоит ему хоть немного ослабить хватку, как от него тут же избавятся.
— Молодой господин, возьмите меня с собой! Мне не нужны все эти вещи, мне не нужна еда, не нужны игрушки, не нужны новые наряды и служанки! Мне нужен только вы, только вы ко мне добры, а остальные... у-у-у, никого из них не хочу!
— Я могу терпеть лишения, я не боюсь трудностей, я умею работать! Не бросайте меня, молодой господин, я всему научусь, научусь служить вам...
Шэнь Нина заливался горькими слезами, указывая на груды диковинных вещей вокруг.
Всё это было куплено только что: часть приобретена во время прогулки по рынку с Хуанфу Бо, а часть — по его собственному распоряжению.
Влажные глаза ребёнка были чистыми и ясными, но в них плескался такой животный ужас и беспокойство, что у любого бы дрогнуло сердце.
В этот момент Хуанфу Бо и сам чувствовал себя последней сволочью: сколько тому ребёнку лет, как он вообще мог довести его до слёз?
http://bllate.org/book/23501/2535218
Готово:
