Такая возможность подобрать деньги — в будущем, в эпоху мобильных платежей, почти не встретится. Даже те, кто на улицах говорит, что несколько дней не ел и просит восемь юаней на еду, и те носят с собой QR-код.
Пока Шэнь Ююй думала об этом, из-за лотка поднялась тётушка, которая до этого возилась с тестом. Она посмотрела на них обеих, с виноватым видом и некоторой неловкостью произнесла:
— Студень в лепёшке кончился, сейчас могу сделать только одну лепёшку. Сахарную будете?
Не успела Шэнь Ююй ничего ответить, как Шэнь Сусу, стоявшая рядом, выпалила:
— Не надо!
Шэнь Ююй обернулась и взглянула на Шэнь Сусу. Сахарную лепёшку она и сама не любила — для неё, взрослого человека, это сплошной сахар, приторно сладко.
Подумав мгновение, она повернулась к тётушке, которая уже собиралась раскатывать тесто:
— Тогда давайте одну со студнем.
И добавьте побольше перца.
Сегодня было двадцать девятое число. Если пропустить этот раз, следующий будет только через пять дней. Поэтому сразу после уроков Шэнь Ююй потащила Шэнь Сусу к старому баньяну, который помнила с детства.
К счастью, лоток ещё не убрали.
Вскоре горячая лепёшка со студнем была готова. Шэнь Ююй отсчитала одну купюру в пять цзяо и две по два цзяо, одну в один цзяо и протянула тётушке.
На просёлочной дороге солнце наполовину село за горы, окрасив всё небо в оранжево-жёлтый цвет. Остатки вечерней зари вытянули тени Шэнь Ююй и Шэнь Сусу, переплетая их вместе.
Шэнь Сусу в розовом ранце то и дело поднимала голову, глядя на лепёшку со студнем в руках Шэнь Ююй, сглатывала слюну и без конца бормотала про себя:
— Это моё любимое… Как жаль, что осталась только одна…
— Как жаль…
Шэнь Ююй чувствовала этот почти осязаемый взгляд за спиной. Руки, державшие лепёшку, невольно дрогнули. Она вспомнила: каждый базарный день она видела маленькую Шэнь Сусу, которая сидела на пороге и, уткнувшись носом, грызла лепёшку со студнем.
Сегодня та её не получила. Как же жалко…
Подумав, какая же Шэнь Сусу бедняжка, Шэнь Ююй, не раздумывая, выпалила:
— Сусу, давай разделим одну пополам.
Едва сказав это, Шэнь Ююй пожалела. Ну кто ест такую вещь пополам?
В детстве это ещё куда ни шло, но сейчас Шэнь Сусу уже такая большая.
Однако сказанное слово — не сообщение в WeChat, его не отменишь. Шэнь Ююй, смущаясь, стояла перед Шэнь Сусу, спиной к ней, не шевелясь.
— Правда? — раздался сзади удивлённо-радостный голос Шэнь Сусу.
Шэнь Ююй посмотрела на надкусанную лепёшку со студнем, решительно зажмурилась и протянула её Шэнь Сусу.
— Фух…
— Остро…
Сзади то и дело доносилось бормотание Шэнь Сусу и звуки глотания. Шэнь Ююй почувствовала укол стыда. Ела бы уж нормально, а то издаёт какие-то странные звуки!
Это же почти косвенный поцелуй…
Она тут же тряхнула головой. Больше никогда так делать не будет. Слишком странно.
Ладно, Шэнь Сусу уже большая, но всё ещё ниже её плеча. Пусть лучше съест побольше, подрастёт.
Так думая, Шэнь Ююй миновала ещё два деревенских скопления домов, добралась до самого западного края деревни и подошла к бамбуковой роще у въезда.
А Шэнь Сусу к тому времени уже доела лепёшку. На лице у неё было выражение, будто она хочет ещё, и неизвестно, о чём она думала. Шэнь Ююй смотрела на неё и мрачнела, окончательно решив, что больше никогда не будет есть лепёшки с Шэнь Сусу.
Не успела она позвать Шэнь Сусу, как из глубины бамбуковой рощи донесся оглушительный рёв, сопровождаемый хлёсткими ударами бамбуковых прутьев. Сквозь плач пробивался знакомый голос:
— Я тебе покажу — рвать книгу! Я тебе покажу — не делать уроки!
Шэнь Ююй и Шэнь Сусу переглянулись. Обе узнали, чей это голос. Дом тётушки Го, что рядом с домом старосты.
Она так разъярилась, что даже голос сорвался. И без того было ясно, как жестоко его порют, — только по звуку ударов бамбука.
Шэнь Ююй хорошо помнила эту порку. В прошлой жизни внука тётушки Го побили именно из-за неё.
В прошлой жизни она играла с ним в «сухое тофу» — бумажные карточки. Он проиграл свои карточки, сделанные из тетрадных листов, а потом, когда кончились, разорвал учебник и продолжил играть с ней.
Она тогда была глупа: думала только о том, как бы выиграть побольше, и играла с ним. А потом он на неё донес, сказал, что всё проиграл ей, и её тоже выпороли.
В тот раз обоих отлупили так, что они не могли сидеть на скамейке — ели стоя. Жуткое дело.
В этой жизни, без её участия, его всё равно побили.
Впрочем, это логично. Не с ней играть — будет играть с другими деревенскими, с одноклассниками.
…
На следующий день, утром в пятницу, Шэнь Ююй снова села перед зеркалом. Яркие миндалевидные глаза растерянно смотрели на отражение. Внутри — длинный рукав, сверху — обычная школьная форма.
Одежда вроде нормальная, но вот лицо… Ладно бы изящный овальный подбородок, ладно бы красивые глаза, но всё вместе создавало какую-то странную хрупкость.
Казалось, подует ветер — и она упадёт.
Шэнь Ююй взглянула на бабушку, которая ела одной рукой во дворе. Та смотрела на цыплят снаружи. Тогда Шэнь Ююй перевела взгляд на большой круглый стол перед собой.
На старом огромном столе диаметром метра три-четыре стоял здоровенный телевизор «Конка». За столом громоздились разные вещи, деревянные полки сливались с нижней частью, а на нижних досках стояло несколько больших бочек с солёной водой, полных утиных яиц. Всё вместе весило не меньше тысячи цзиней.
Глядя на этот стол, Шэнь Ююй медленно вытянула руку, белую, как яшма. На тыльной стороне проступали бледно-голубые вены. Длинные, тонкие пальцы казались ещё более хрупкими — чуть тронь, и сломаются.
Затем она резко ухватилась за стол обеими руками. Пальцы напряглись до предела, на запястьях вздулись вены. Тысячецзинный стол медленно приподнялся.
Когда стол оторвался от пола на пять сантиметров, Шэнь Ююй аккуратно опустила его обратно. Пол слегка дрогнул.
Сюй Ифан, которая ела во дворе, с недоумением заглянула в дом, потом подцепила палочками соленье и сказала:
— Юйва, живо в школу. Та девчушка, Шэнь Сусу, уже ждёт тебя у въезда в деревню.
— Знаю, бабушка.
Сказав это, Шэнь Ююй одной рукой подхватила рюкзак с Микки-Маусом, стоявший на маленьком столике рядом, закинула на правое плечо и направилась к выходу из деревни.
Сюй Ифан бормотала ей вслед:
— С рюкзаком и то не похожа на девчонку.
И снова уставилась на цыплят, клевавших рисовые отруби.
…
В классе, в кабинете первого звена. Прозвенел звонок.
Те, кто хотел учиться, продолжали заниматься и без напоминаний, — например, первые два ряда. А те, кто не любил учиться, в любое время болтали и играли на задних партах.
Когда Шэнь Ююй и Шэнь Сусу одна за другой вошли в класс, с задних рядов несколько скрытых взглядов устремились на Шэнь Ююй.
http://bllate.org/book/23492/2531516
Готово:
